Юлия Набокова – Любовь на карантине (страница 15)
– А нечего было разливать воду из душа!
– А нечего было дефилировать в ванной на шпильках!
Мы с ненавистью уставились друг на друга. Некоторое время мы таращились друг на друга, играя в гляделки, потом моя взяла, и он отвел глаза и вскочил с кровати, направляясь к ванной.
– И еще водички дай! – окликнула я вслед.
Он обернулся на ходу и угодил ногой в мокрую лужицу, которую я выжала на пол с волос. А затем рухнул спиной с высоты своего немалого роста и затих, вытянувшись в проходе между двух кроватей.
Сначала я хихикнула – так картинно он упал, как в какой-то дурацкой комедии.
– Эй, вставай, – я свесила ногу в проход и пнула его мыском в бок. Но он даже не шелохнулся. – Ты что там, умер? – фыркнула я. – Так достоверно изображаешь жмурика.
Он не шевельнулся, не ответил, и у меня по коже пронеслись мурашки.
А если и правда умер? Сломал шею или пробил себе башку, а меня теперь заметут за непреднамеренное убийство? И тогда наша общая палата превращается в место преступления, а я – единственная подозреваемая!
– Ну ты, вставай! – нервно позвала я. – Хорош прикалываться! Как там тебя? Кирилл, не смешно!
Ноль реакции. Я запаниковала уже всерьез, свесилась с койки и потрясла его за плечо. Но не удержала равновесия и шлепнулась на соседа всем телом. От такого и покойник бы проснулся, а он и глаз не открыл!
– Кирилл, миленький, очнись, а? – жалобно позвала я, елозя на нем.
Мне даже скатиться с него было некуда – с обеих сторон нависали кровати, как в купе поезда. Поэтому я, все так же лежа на нем, потянулась к его лицу и по очереди оттянула сначала одно веко, потом другое.
Ноль реакции, а его карие глаза как будто остекленели и смотрели мимо меня.
Я всхлипнула и шлепнула его по щеке. Он даже не дернулся. Ну точно, помер. А кого выставят в этом виновной? Мне даже бежать отсюда некуда до прихода медсестры, а потом и полиции. И теперь вместо двух недель карантина меня ждут несколько лет тюремного заключения! Все подписчики от меня отпишутся, а когда я выйду из тюрьмы, обо мне никто и не вспомнит! Все, конец тебе, блогерша Диана! Доигралась!
И тут я вдруг почувствовала то, что заставило меня замереть. Я, конечно, слышала про трупное окоченение. Но не так быстро! И не отдельными же частями. И уж вряд ли эта часть тела именно та, что уперлась мне в пах.
Да ты издеваешься надо мной, труп соседа! Недолго думая, я двинула коленом ему между ног.
– Ууу! – завопил труп соседа, резко поднимаясь и вытаращив глаза.
– Живой, – мстительно улыбнулась я, хватая его за плечи, чтобы не упасть на пол.
В таком положении – я верхом на нем – нас и застала вернувшаяся медсестра Катя.
– А теперь кто кого насилует, я извиняюсь? – Девушка с трудом сдерживала смех.
Мы поспешно отпрыгнули друг от друга, ударившись о кровати. Я больно приложилась локтем и взвизгнула. Сосед приложился коленом и зашипел.
– Вы такие смешные, – хмыкнула Катя. – Прямо хоть книжку про вас пиши! И экранизацию снимай!
– Делайте что хотите, – заявила я, садясь на свою койку, – но сперва расселите нас по разным палатам. Иначе это плохо кончится.
– Не положено, – Катя покачала головой. – Свободных палат нет. К тому же вы представляете угрозу заражения для других.
– А то, что он представляет угрозу для моей чести, это ничего? – вскинулась я.
– Ну, это как посмотреть, – протянула Катя. – В ванной он пробыл меньше минуты и почти сразу вынес вас оттуда. А сейчас вы сами на него запрыгнули.
– В смысле – запрыгнула? – опешила я. – Я вообще-то упала.
Сосед, тоже севший на свою койку, тихо рассмеялся:
– Закон бумеранга в действии.
А я поняла, что оказалась в том же самом неловком положении, как когда он оправдывался перед медсестрой раньше.
– Постойте, – дошло до меня секундой позже. – Откуда вы все это знаете?
Я обернулась к медсестре за спиной, а та ткнула пальцем в верх стекла, отделявшего палату от прихожей.
– Тут же есть камера.
Приглядевшись, я обнаружила рядом с лампой крошечный глазок оптики, который не заметила раньше.
– Вы что, следите за нами? – ахнула я.
– Ну а вы как думали? – Она ничуть не смутилась. – Ситуация нештатная, вирус новый, неизученный. Неизвестно, как быстро будут развиваться симптомы. Может, вы даже не успеете позвать на помощь. А так мы все видим и успеем среагировать.
Сосед опять рассмеялся, а я возмутилась:
– Это что же получается, мы тут как в реалити-шоу «За стеклом»?
– А что тебя смущает? – фыркнул он. – Ты разве в Инстаграме не всю свою жизнь подписчикам показываешь?
– Ты разбил мой айфон, – помрачнела я. – Я теперь в оффлайне.
– Ничего, тебе это пойдет на пользу.
Медсестра загромыхала ящиком.
– Температуру меряйте, я вернусь через десять минут.
Она ушла, а сосед забрал градусники и передал один из них мне.
– Был бы ртутный, я бы грохнула, – проворчала я, забирая градусник – как назло, электронный. – Тогда бы нас точно в этой палате не оставили.
– Но это же лучше, чем сидеть в тюрьме за непреднамеренное убийство, а? – поддел меня сосед.
Какого черта? Он что, читает мои мысли? Я осеклась, поняв, что от волнения бормотала свои страхи вслух, пока пыталась привести его в чувство. А он снова расхохотался, довольный собой. Ненавижу! Убила бы!
Температура оказалась нормальной. Впрочем, иного я и не ожидал. Чувствовал я себя отлично, никаких симптомов, похожих на ОРВИ, не было и в помине. Сдается мне, медики просто перестраховываются для галочки, и мы попусту проторчим на карантине две недели, хотя могли бы посидеть и дома.
– У тебя как? – окликнула блогерша, держа в руке свой градусник.
– Тридцать шесть и шесть.
– И у меня, – она разочарованно вздохнула. – Лучше бы тридцать восемь было.
Вот дурында, закипел я.
– Тогда что – выложила бы свой термометр в сторис?
– Выложила бы, – помрачнела она, – если бы ты на мой айфон не наступил!
Она сорвалась с постели, сунула градусник в железный ящик и босиком прошлепала в ванную, откуда вернулась, держа в ладони айфон с треснувшим экраном и пластиковый осколок корпуса. Смотрела она на него с такой тоской, как будто ее любимого птенца переехал самосвал. Даже губы задрожали.
– Только не плачь. Завтра закажу тебе новый.
– Да ты правда принц на коне, – усмехнулась она, намекая на надпись на майке.
– Это продавец перепутал футболки, – сказал я и тут же пожалел. Прозвучало так, как будто я перед ней оправдываюсь.
На удивление, блогерша не стала надо мной смеяться и серьезно сказала:
– Мне без айфона никак. Там вся моя жизнь, понимаешь?
Она погладила треснувший экран и попыталась включить, но ничего не вышло.
– Не понимаю, – честно признался я. – Как может вся жизнь зависеть от дурацкого гаджета?
– Он не дурацкий, – огрызнулась она. – Что б ты знал, блог – это моя работа. Он меня кормит.