Юлия Набокова – Лунатики (СИ) (страница 19)
— Конечно, я понимаю, — сдавленно пробормотала Соня, глядя на ясное звездное небо, и снова вспомнила про сестру.
— О чем задумалась? — Лис зорко взглянул на нее.
— О сестре, — призналась Соня. — В такую звездную ночь, как сегодня, Лера не смогла бы усидеть дома и отправилась бы гулять по крышам со своими приятелями-руферами…
Они как раз дошли до жилых домов и свернули во двор, где стояла машина лунатиков. Соня невольно взглянула на крышу — но там, конечно, никого не было.
— Похоже, твоя сестра — рисковая девчонка. — Лис неодобрительно покачал головой. — Не понимаю я этих руферов, рискуют своими жизнями ни за грош.
— В отличие от меня Лера совсем не боится высоты — она ее искала, говорила, что только на краю карниза чувствует себя живой…
— А ты, значит, боишься высоты, трусишка? — подтрунил над ней Лис. — Сказала бы раньше, выделили бы тебе спальню на втором этаже. Весь дом в нашем распоряжении! Так что захочешь, переселяйся… — Он вдруг осекся и уже без улыбки добавил: — Если, конечно, после приказа Полозова ты вернешься к нам.
Они остановились у машины лунатиков, и между ними повисла напряженная тишина. Соня впервые осознала, что сейчас ее жизнь зависит от воли Полозова — что пожелает профессор, то она и сделает, куда он пожелает — туда она и пойдет. А если приказ приведет ее в лабораторию? Об этом лучше и не думать!
— Чего так долго? — Лис повернулся к нагнавшему их Яру.
— У охранника в будке телик, футбол показывали.
Соня недоумевающе взглянула на спокойного Яра — он что, шутит? Сейчас, когда решается ее судьба, когда неизвестно, куда заведет ее воля его одержимого отца, он интересуется каким-то футболом?
— И кто играл? — оживился Лис.
Яр назвал какие-то команды, и парни принялись оживленно обсуждать игру. Как самые обычные студенты, которые живут самой обычной жизнью и болеют за любимые команды.
Проходившая мимо почтенная дама с собачкой повернула в их сторону седую голову и окинула пристальным взглядом прокурора. Заметив это, Яр открыл перед Соней дверь машины, она быстро юркнула внутрь. Лис прыгнул за руль, Яр сел рядом с ним.
— Здесь больше не парковаться, — озабоченно скомандовал он. — Женщина нас точно запомнила.
— Слушаюсь, босс! — широко улыбнулся Лис и завел мотор. — Куда ехать?
Яр назвал тот район, где жила выпавшая из окна девочка-лунатик, и снова поймал взгляд Сони в зеркале:
— Там припаркуемся где-нибудь в тихом месте, мы с Лисом выйдем, а ты ляжешь спать в машине. Проснешься лунатиком — продолжишь свой путь к цели.
— А мы за тобой присмотрим, — попытался разрядить обстановку Лис. — Ну же, Софи, выше нос!
Соня натянуто улыбнулась и отвернулась к окну. На тротуарах в вечерний час было людно — прохожие спешили по домам, и Соня отчетливо почувствовала себя лишней. Ее вычеркнули из этой благополучной жизни, в которой у людей есть учеба, работа, свой дом и семья. Профессор Полозов лишил ее всего этого. И Соня вдруг ощутила такую ярость, что у нее потемнело в глазах.
— Софи, ты чего? — Она поймала тревожный взгляд Лиса в зеркале. — Только не отключайся!
— Я в порядке, — успокоила она.
Решение пришло внезапно, как вспышка молнии. Она сделает то, чего хочет от нее Полозов. Но она не станет играть по его правилам. Ее он не получит.
Пока доехали по вечерним пробкам до нужного района, было уже одиннадцать. Полупустая парковка на окраине парка как раз подошла для их цели. Пока Лис ставил машину, Яр обернулся к Соне:
— Готова?
Соня молча кивнула. Знать бы еще, к чему быть готовой… Пока она чувствовала себя марионеткой, которую пробудит в лунном свете кукольник.
— Тогда спи-отдыхай, — подмигнул Лис, пряча тревогу за шуткой.
Соня невольно улыбнулась, вспомнив детскую сказку «Как поп работницу нанимал», фразу из которой процитировал Лис. Их мамы читали им одни и те же книжки. Интересно, подумалось ей, прежде чем она провалилась в лунный сон, какие сказки читала мать Марку, и читала ли вообще? Раз он, когда вырос, стал таким жестоким.
Яр плохо помнил мать. Детская память сохранила лишь тепло рук, сияющие любовью голубые глаза и облако каштановых волос с нежным ароматом фиалки. Но он навсегда запомнил тот день, когда в их доме появилась чужая женщина в красивом платье и маленький мальчик, похожий на отца.
— Знакомься, это Кристина, твоя новая мама.
Белокурая, похожая на сказочную принцессу Кристина равнодушно взглянула на него и отвернулась, давая понять, что ей нет никакого дела до нового сына. Как выяснилось позже, ей и родной был не нужен. «Ошибка молодости», — как-то уронила Кристина в разговоре с подругой, ничуть не стесняясь сына, который стоял рядом.
— А это Марк. — Отец подтолкнул к Яру худенького светловолосого мальчишку.
Пятилетний Яр, вспомнив взрослые церемонии, дружелюбно протянул ему руку. Марк, которому едва исполнилось четыре, криво ухмыльнулся и двинул кулачком ему в лицо. А когда он, с трудом сдерживая слезы, отшатнулся, мальчик злорадно расхохотался.
— Маркуша, зачем ты так? — безо всякого выражения уронила Кристина, оглядывая гостиную.
А отец довольно потрепал маленького хулигана по макушке.
— Боец!
С годами отношения между сводными братьями не изменились. Они росли под одной крышей, но оставались чужими друг другу. Яру так и не удалось наладить отношения с Марком. Брат рос задиристым, стремился во всем быть первым и с первых дней соперничал за внимание отца. Он не мог изменить того, что Яр был старшим, но из шкуры вон лез, чтобы показать отцу — именно он лучший. Отец не пытался побороть это соперничество, напротив — подхлестывал его, заставляя сыновей состязаться друг с другом. В детстве это были машинки на аттракционах, позже — тир. Затем — кружки борьбы и футбола. Отец лепил из них бойцов — физически крепких, способных постоять за себя и дать отпор друг другу. Братья постоянно ходили в синяках после тренировок. А дома младший все время задевал старшего, провоцируя драки.
Как старший и более мудрый, Яр терпел и не поддавался на провокации. Отец не защищал его и лишь подначивал:
— Что же ты молчишь? Язык проглотил?
Яр молчал, анализировал, наблюдал. Ему было двенадцать, когда он впервые подметил эти странности, которые случались несколько раз в месяц. В такие ночи Яр не помнил своих снов, но просыпался полностью разбитым и замечал на теле новые ссадины и синяки. Впервые обнаружив свежую отметину на руке брата, Яр за завтраком попытался расспросить его, не дрались ли они во сне. Но Марк только высмеял его, а Кристина демонстративно уткнулась в глянцевый журнал, словно ничего не хотела об этом знать.
Как Яр понял намного позднее, Кристине было легче оставаться слепой, чем признаться в том, что ее муж проводит жестокие эксперименты над сыновьями-лунатиками.
С годами ночные схватки, о которых Яр ничего не помнил, становились все яростнее. В первое полнолуние после своего шестнадцатилетия он проснулся с рукой в гипсе, а Марк загремел в больницу с сотрясением мозга. Тогда Кристина впервые выговорила мужу, что должны быть какие-то границы. На время все успокоилось. Марка выписали из больницы, с Яра сняли гипс. Несколько полнолуний миновали без происшествий. Яр высыпался и забыл о травмах. А затем случилось лунное затмение, о котором трубили все СМИ, и Яр проснулся с разбитым лицом, а у Марка оказались сбиты костяшки пальцев… Тогда впервые братья объединились и потребовали у отца ответа. Отец с гордостью поведал, что они — лунатики и в полнолуние их силы многократно превосходят человеческие возможности.
На пленке видеозаписи, которую он им продемонстрировал, Яр и Марк дрались на ринге как супергерои. Яр в замешательстве смотрел кадры поединка, он не помнил ни единой секунды этого боя, не мог контролировать себя, и это было по-настоящему жутко. Он повернулся к брату в надежде, что тот разделит его возмущение.
— Круто! — Марк не сдерживал своего восторга, глядя, как на пленке сбывается его мечта. Марк-лунатик уверенно теснил Яра-лунатика. Не чувствуя боли, он лупил кулаками, пока не нанес брату сокрушительный удар — по лицу.
И когда Яр на пленке полетел лицом в пол, Марк, оторвавшись от телевизора, в восторге повернулся к отцу:
— Можно перемотать этот момент? Хочу посмотреть еще.
— Но это же чудовищно! — не выдержал Яр.
— Не нравится проигрывать? — с превосходством усмехнулся брат.
— Не нравится не контролировать себя, — сквозь зубы возразил Яр.
— Тогда учись, — вмешался отец. — Тренировки во сне развивают сверхспособности наяву.
— Не терпится приступить, — оскалился Марк, сжимая кулаки…
Яру исполнилось восемнадцать, когда его отец получил в свое распоряжение частную лабораторию. Серая коробка на окраине города была надежно укрыта от посторонних глаз за высоким каменным забором. По соседству стояло обветшалое здание бывшей помещичьей усадьбы, ныне ставшее приютом для душевнобольных. Периметр надежно охранялся.
Отец лучился гордостью, показывая свои новые владения.
— Здесь есть тренировочная база, жилой этаж для вас и лаборатория с лучшей техникой, чтобы изучать ваши способности.
— Мы будем жить рядом с психами? — скривился Марк, глядя из окна отцовского кабинета на внутренний двор, в котором гуляли пациенты клиники. Отец резко взглянул на него, и он умолк.