Юлия Мош – Поход за миром 3. И все таки любовь… (страница 7)

Я выскочил наружу. Небо над городом уже багровело, окрашенное языками пламени. Густой, едкий дым клубился в воздухе, застилая звёзды. Вой сирен, крики людей, топот бегущих ног – город превратился в ад на земле, в кипящую бездну хаоса.

Я мчался по улицам, направляясь к очагу пожара. Мои гвардейцы бежали впереди, расчищая путь, как ледокол во льдах. Картина, представшая перед глазами, была ужасна, превосходя мои худшие опасения. Огромный склад, построенный из крепкого дерева, полыхал, как гигантский факел. Огонь уже перекинулся на соседние постройки, жадно пожирая всё на своём пути. Лаборатория, место, над которым Эрик так кропотливо работал, тоже была охвачена пламенем. Из окон вырывались языки огня, слышались глухие хлопки – взрывались алхимические реактивы, разнося едкий запах по всему округу.

Началась отчаянная борьба с огнём. Сотни горожан, нидусцев и аквитцев, ринулись тушить пожар. Они действовали слаженно, как единый организм, движимый общей целью. Ведра с водой передавались из рук в руки, люди разрушали соседние постройки, чтобы не дать огню распространиться. Маги Нидуса призывали потоки воды, стараясь сдерживать пламя. Аквитские маги изо всех сил пытались создать защитные барьеры вокруг горящих зданий, чтобы не дать огню перекинуться на жилые кварталы, спасая то, что ещё можно было спасти.

Хотя мое сердце разрывалось от боли, я действовал как Монарх. Отдавал приказы, направлял силы, распределял людей. Я был везде, где нужна была моя воля, моя сила. Мой голос, усиленный магией, пробивался сквозь рёв пламени и крики, организовывая этот хаос, превращая его в скоординированный отпор.

Прошло много часов. Огонь был яростным, беспощадным. Он поглощал всё на своём пути. Но наша воля оказалась сильнее. На рассвете, когда солнце только начало показываться из-за горизонта, пожар, наконец, был потушен. От склада и лаборатории остались лишь обугленные руины, чёрные дымящиеся остовы. Дым ещё клубился в воздухе, но пламя утихло, оставив после себя лишь горечь и разрушение.

Весь город собрался на площади. Измождённые, почерневшие от копоти лица. Слезы текли по щекам у многих, смешиваясь с грязью и сажей. Запах гари висел тяжёлым покрывалом. Это было поражение. Тяжелейший удар по нашей хрупкой надежде, по нашему едва зародившемуся миру. Мы потеряли значительную часть провизии, необходимой для выживания города. Мы потеряли труд сотен людей, вложенный в лабораторию Эрика.

Я стоял посреди площади, моё лицо было застывшей маской, непроницаемой для посторонних глаз. Мои глаза сканировали толпу, ища ответы. Ища виновного. Несчастный случай? Нет. Мой инстинкт воина кричал об обратном. Это была диверсия. Целенаправленная и жестокая.

–Монарх! – ко мне подошёл Громм, один из моих личных гвардейцев. Его лицо было почерневшим от сажи, а в глазах горела ярость. – Мы нашли… следы поджога. Несчастного случая быть не могло. Это было сделано умышленно.– Мои кулаки сжались. Значит, я был прав.

В этот момент из толпы аквитцев раздался выкрик. Громкий, полный кипящей ненависти, ядовитый.

–Это всё твоя вина, Монарх! – голос был молод, но его слова были отравлены злобой. – Это ты навлёк на нас эту беду! Твоя жена исчезла, и теперь ты решил уничтожить и нас?! Мы тебя ненавидим! Ты думаешь, это конец?! Поджоги будут продолжаться! Пока ты не отступишься!

По площади пронёсся ропот. Некоторые аквитцы согласно кивали, другие испуганно молчали. Нидусцы напряглись, готовые к схватке. Моё сердце, покрытое льдом, сжалось до предела. Ярость, которую я так тщательно скрывал, готова была вырваться наружу. Боль от отсутствия Алёны была невыносимой, а теперь ещё и это. Прямой вызов. Откровенная ненависть. Потерянные люди.

Я посмотрел на кричавшего. Он был молод, но его глаза горели фанатичным огнём. Я узнал его. Один из молодых аквитских магов, ученик Эрика. Очевидно, он был одним из тех, кто больше всех верил в Алёну, и теперь его вера обернулась ненавистью ко мне, отравляя его душу.

Мои глаза встретились с глазами Эрика. Его лицо было полно отчаяния. Он понимал, к чему всё идёт. Он понимал, что этот выкрик, эта демонстрация ненависти, была последней каплей.

–Монарх, не надо… – раздался прерывистый голос Эрика, он подошёл ко мне, пытаясь остановить мою руку. – Эти люди… они потеряны. Они скорбят.– Я оттолкнул его, не глядя.

–На этом хаосе не построить мир, Эрик.– мой голос был холоден, как могильный камень, он звенел в воздухе. Слова Маркуса, язвительные, но правдивые, всплыли в памяти. «Слабый правитель никому не нужен. Особенно в эти времена. Ты должен быть твёрд, Кай. Или всё развалится».

Я окинул взглядом руины склада и лаборатории. Вокруг них – лица моих людей, измождённых, но готовых к борьбе. И на фоне этой картины – горящие ненавистью глаза аквитцев. Если я промолчу сейчас, если покажу хоть малейшую слабость, всё рухнет. Единство, которое Алёна так дорого заплатила, будет потеряно.

Мой взгляд вернулся к кричавшему. Он стоял, выпятив грудь, его лицо было искажено гримасой ненависти и презрения. Он ждал. Ждал моей реакции. И я знал, что должен сделать. Не ради себя. Ради мира. Ради Алёны.

–Схватить его! – мой голос был холоден, безэмоционален. – И всех, кто замечен в поджоге!– Мои гвардейцы мгновенно бросились исполнять приказ. Десятки рук потянулись к молодому магу. Он сопротивлялся, выкрикивая проклятия. -Завтра, на рассвете. – мой голос разнёсся над площадью, от которого толпа съёжилась. – Он будет казнён. На виду у всего города. За поджог. За предательство. За попытку разрушить мир, за который мы заплатили такую цену. И любой, кто попытается повторить его ошибку, разделить его ненависть, разделит и его участь.

Тишина. Оглушительная, мёртвая тишина. Никто не смел возразить. Мой взгляд остановился на Кире. В её глазах горела боль, ярость, но и доля понимания. Я повернулся и пошёл прочь с площади. Я не оглядывался. Я знал, что сделал. Показательная порка. Жестокая. Необходимая. Ради порядка. Ради выживания. Ради её мечты. И ради того, чтобы я мог продолжать свои поиски. Ведь мёртвая Алёна мне нужна куда меньше, чем живая. Живая в моём разуме. Живая в моём мире.

Глава 10

Казнь на рассвете стала жестоким, но, как я считал, необходимым уроком. Холодная сталь моего приказа пробила стену недоверия и хаоса, словно разрубив гордиев узел, накрепко связавший две враждующие стороны. Народ, оцепеневший от ужаса, притих. Волнения, ещё вчера бушевавшие на улицах, прекратились, сменившись тоскливым молчанием. Страх, этот древний и безотказный инструмент власти, снова воцарился на улицах, обеспечивая пусть хрупкий, но порядок. Больше не было открытых выкриков, больше не было актов саботажа, даже самых мелких. Был лишь немой, тяжёлый взгляд, которым аквитцы провожали меня, словно приговоренного к вечной каторге. Но этот взгляд, хоть и был полон ненависти и невысказанного упрёка, был управляем. А это было единственное, что имело сейчас значение, единственное, что позволяло двигаться вперёд.

Я видел, как моё решение повлияло на Киру. Её глаза горели ещё сильнее, но теперь она не огрызалась открыто, не бросала мне вызов. Она работала. Работала с яростью, направляя её в строительство, в восстановление, в каждое забитое бревно, в каждый уложенный камень, в каждый штрих, который мог помочь нашему городу. Она ненавидела меня, но уважала мою силу. Этого мне было достаточно. Мне нужна была не её любовь, а её исполнительность. Её ненависть была полезным топливом.

Эрик… он ушёл в себя. Его лицо стало ещё бледнее, но он не сломался. Он продолжал заниматься травами, исцелять людей, искоса поглядывая на меня, словно читая книгу, которая была написана на неведомом ему языке. В его взгляде читалась безграничная скорбь, и я понимал, что он не одобряет моих методов, что он не принимает моей жестокости. Но он тоже не смел мне возразить. Он понимал, что без жёсткой руки Монарха вся их хрупкая надежда погибнет, что весь наш мир рухнет.

Дни и ночи, уже несколько месяцев, я проводил в библиотеке, окружённый древними свитками, записями Алёны, картами потоков. Моё сознание тонуло в информации, словно в океане, пытаясь найти тот единственный, заветный ключ к её возвращению, к пониманию её исчезновения. Я медитировал у истока, пытаясь углубить свою связь с энергиями мироздания. Моё сознание расширялось, я чувствовал себя на грани великого открытия, словно вот-вот схвачу нить истины.

И вот, наконец, это случилось.

Прошло несколько дней после пожара и казни. Город постепенно оправлялся от потрясений, словно раненый зверь, зализывающий свои раны. Травы Эрика, распределявшиеся теперь под моим личным контролем, медленно, но верно восстанавливали силы людей. Охотники приносили добычу, склады наполнялись. Жизнь возвращалась в привычное русло, пусть и под тяжёлым гнётом моего нового, более сурового правления, которое я установил.

Я стоял у Древа Страдания. Оно было огромным, чёрным, величественным. Его корни уходили глубоко в землю, а ветви, словно когти, царапали небо. Раньше оно лишь источало мощь, необходимую для войн Нидуса. Теперь же, в его энергии, я чувствовал нечто новое. Глубокое, ритмичное биение. Искры.

Древо начало искриться. Сначала совсем слабо, едва заметно. Потом искры стали чаще, ярче. Они поднимались вверх по стволу, словно тысячи крошечных звёзд, танцующих в ночи. Воздух вокруг Древа заряжался, становился плотным, тяжёлым от магии. Он вибрировал. Я закрыл глаза. И я почувствовал это. Почувствовал, как где-то далеко, на другом конце портала, Древо Света тоже откликается. Его энергия, светлая и чистая, сплеталась с тёмной, мощной энергией Древа Страдания. Они не боролись. Они сливались. Гармонировали.