Юлия Монастыршина – 77 законов креативности (страница 36)

Закон шага назад

Помните ленинский девиз: сделать один шаг назад для того, чтобы потом сделать два шага вперед.

Хороший врач не будет назначать обезболивающие, но будет искать причину болезни. То же делают и настоящие педагоги. Когда в возрасте тридцати пяти лет и уже будучи признанным метром я впервые пришла на фортепианный урок к Евгению Михайловичу Левашову, он сразу заявил, что у меня не руки, а крюки, и мой пианистический аппарат требует коренной переделки. Но я даже не могла себе представить, какой! Мы не просто сделали шаг назад, но вернулись к самым азам, к начальному этапу обучения. Сначала это была гамма До мажор одним третьим пальцем, потом вторым, четвертым, и пятым пальцами. Не хватало бантика в волосах и сидения на высокой-превысокой подставке. Так продолжалось полтора месяца. Е. М. безжалостно менял все: посадку за инструментом, манеру двигаться за клавиатурой, манеру дышать и, конечно же, саму мою манеру играть. Сначала я вообще не понимала, что происходит и зачем все это нужно, но, испытывая беспредельное уважение к личности Левашова и безоглядно доверяя его профессионализму, я решила ждать. Шло время, и в один прекрасный день я с изумлением обнаружила, что играть мне стало намного удобнее и легче, более того, ранее недоступные для меня технически сложные вещи теперь я щелкала на раз.

Мало кому известный факт, но на заре своей карьеры выдающийся итальянский тенор Ф. Корелли намеренно сделал себя моложе на несколько лет. Все объясняется просто: сперва Корелли пел как баритон, и верхние ноты ему никак не давались, до тех пор, пока он не начал заниматься у Марулли. Этот педагог не просто работал с певцом, но, сразу же определив теноровую природу его голоса, полностью поменял его манеру пения. В результате Корелли стал обладателем великолепного тенора, но этот тенор вытащил из него Марулли.

Закон самого строгого учителя

Самый строгий учитель – это вы сами. Как известно, спасение утопающих – это всегда дело рук самих утопающих. Но стать самому себе самым строгим арбитром можно лишь с помощью наставника. В сущности, единственная педагогическая задача заключается в научении ученика заниматься безо всякой посторонней помощи, делая себе замечания и самостоятельно их исправляя. Я навсегда запомнила фразу, которую сказал Е. Тимакин своему сверхталантливому ученику М. Плетневу: «Я мечтаю о времени, когда буду тебе не нужен».

Закон проверки на плохом

Педагог проверяется на плохих учениках. Мой главный учитель в жизни, Алина Измайловна Мусина, призналась мне однажды, что ей доставляет огромное удовольствие что-то слепить из самого никчемного материала. «Однажды, – продолжала она, – мне дали девочку, от которой все отказались – и через год упорных занятий я вдруг увидела, что мои труды не пропали даром, ребенок начал профессионально двигаться». А вот еще цитата, она принадлежит С. Рихтеру: «Не бывает плохих роялей, бывают плохие пианисты». От себя добавлю; любой, даже самый затрапезный рояль имеет свой неповторимый голос, надо просто найти подход к инструменту и достать этот голос из его недр.

Закон проверки действует во всех сферах нашей жизни. Друзья познаются в беде, внештатная ситуация всегда покажет, кто чего в действительности стоит. один, оказавшись в переделке, будет истерить, другой – соберет волю в кулак и возьмет ситуацию под контроль. Этим и отличаются неудачники и победители. Когда жизнь идет по привычной накатанной колее, все в этой колее кажутся одинаковыми, но стоит случиться крутому повороту – и вот он, случай показать кто есть кто.

Закон невозможности компромисса

Я всегда держу в памяти великое изречение великого Омара Хайяма: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». В творчестве и искусстве места компромиссу нет. Либо ты пан, либо пропал. Настоящая творческая отдача – это всегда предельная требовательность к себе и к другим. Малейшая поблажка может стоить вам очень дорого.

Существует один беспристрастный судья, который не допускает ни единого компромисса, это публика. Народ сам назначает своих заслуженных и народных артистов, и с официальными регалиями эти звания совпадают далеко не всегда. Как часто бывает, когда победители какого-либо престижного конкурса уходят с культурных радаров, забываются, а те, кто даже не встал на пьедестал, впоследствии собирают полные залы. Так было с обладателем четвертой премии XV конкурса Чайковского пианистом Люкой Дебаргом, так было с обладателем IV премии на конкурсе в Брюсселе впоследствии всемирно известным мастером рояля Владимиром Ашкинази.

Закон фанатизма

Этот Закон говорит нам о том, что для того, чтобы чего-то достичь недостаточно таланта, трудолюбия и везения; неотъемлемым компонентом здесь является фанатичная преданность делу. «Без фанатизма в нашем деле нельзя», – любила говаривать Т. Николаева. Однажды Татьяну Петровну спросили: «Такой напряженный концертный график, вы не устаете от музыки?», на что последовал ответ: «А разве можно от нее устать?».

Рихтер говорил – трех жизней не хватит, чтобы сыграть всю любимую музыку. В интернете мне как-то попались уроки Натана Перельмана, да, того самого, которому принадлежат знаменитые афоризмы типа: «петь надо не за роялем, а на рояле». Знаете, как назывались эти уроки? Уроки восхищения музыкой. Как-то раз мы беседовали с моей коллегой, дочь которой занимается у известного педагога в ЦМШ. Я взяла себе на вооружение то, что она тогда сказала: у N много всяческих недостатков и к ее педагогическим методам можно предъявить массу претензий, но одно несомненно: изо всех своих учеников N ваяет музыкантов, музыкантов с головы до ног. «Я на девяносто процентов музыкант», – говорил С. Рахманинов. Я всегда говорю своим ученикам, которые хотят стать профессиональными музыкантами: прежде чем принять такое решение, хорошо подумай; хлеб музыканта, собственно, как и любой творческий хлеб – это трудный хлеб. Это можно делать профессией лишь в одном случае, когда чувствуешь: я не могу этим не заниматься. Когда существует внутренний выбор, идти в менеджеры или играть на рояле, решение однозначно – менеджерство обеспечит сытое существование, безбедную старость, положение в обществе. Что же касается профессий творческих, то ими можно заниматься лишь в одном случае – когда в том, что мы делаем мы видим смысл жизни.

Закон особой касты

Надо сказать, что фанатичность часто принимается за странность. Творческие люди всегда были особой кастой – кастой неприкасаемых. Моя покойная бабушка, замечательная в своем роде женщина, глядя на моих консерваторских друзей, тихо крестилась и приговаривала: «Сумасшедшие, как есть – сумасшедшие, и наша Юлька – туда же».

Закон служения

Приведу фрагмент из дневника Никколо Макиавелли, написанного в изгнании, и который, надо признаться, меня поразил: «Утром я пью парное молоко, потом иду в таверну и болтаю с ее хозяином, а заодно волочусь за его хорошенькими дочками. После обеда я возвращаюсь домой, совершаю омовение тела, тогда я одеваю свои лучшие белые одежды и иду в святая-святых, в библиотеку, где мне предстоит коленопреклоненно общаться с моими великими друзьями и служить им». Из воспоминаний племянницы С. Рихтера: «Собирались играть Листа. Тут Рихтер стал ходить по комнате кругами. «– Дядя Слава, что с вами? – Я боюсь. – Чего? – тут Рихтер посерьезнел – Я боюсь, что мне будет стыдно. – Стыдно перед кем? – Да перед Листом!».

Кто-то приходит на работу и работает, а кто-то служит великому храму искусства. И между этими двумя – пропасть. Когда я выхожу на сцену, я всегда как мантру повторяю слова моего кумира – Марины Вениаминовны Юдиной: играть не музыку, а судьбу. Г. Нейгауз вспоминал, что как-то после одного из своих концертов получил записку от слушательницы, где она исповедалась пианисту. Она призналась, что находилась не в лучшем душевном состоянии и даже подумывала о том, чтобы уйти из этого грешного мира, но этот вечер перевернул все, она поняла для чего ей жить.

Закон послевкусия

Как вы думаете, чем отличаются хорошие и великие исполнители? Хорошего исполнителя рано или поздно забудут, великие оставляют мощнейшее послевкусие, вечный след в душе. Артист от бога запоминается в каких-то мгновениях, но эти мгновения стоят многого.

Закон чуда

Е. М. Левашов как-то спросил меня: «Все ищут какой-то секрет; а в чем, собственно, секрет искусства Рафаэля или Гварнери, или, извините за нескромность, в чем секрет моего общения с вами? А секрет как раз и заключается в том, что никакого секрета нет; есть беспредельная любовь к предмету, есть неустанные усилия и есть чудо святого духа, который на тебя нисходит как награда за труды».

Закон сеяния и жатвы

Все мы знаем: что посеешь, то и пожнешь. Существует трагедия недоласканности. Дети, недолюбленные в детстве, впоследствии имеют огромное количество психологических проблем. Та же история с недотроганностью, если мама не гладила вас по голове, не целовала вас и не обнимала – в зрелые годы это обязательно отзовется проблемами в общении с вашими собственными детьми, да и с другими людьми тоже.

Закон сеяния и жатвы действует на всех уровнях, во всех срезах нашей жизни. То, что мы имеем сейчас, является результатом того, что мы делали в прошлом, тогда как в настоящий момент мы совершаем задел нашему будущему. Эта книга явилась результатом долгих размышлений и накопленного жизненного опыта. Русская пословица гласит: как аукнется, так и откликнется. Невнимание к своему здоровью в молодости отзовется его отсутствием в старости. Технические провалы на начальном этапе обучения аукнутся в зрелые годы, когда вам будет что сказать, но сказать вы это не сможете, потому что не хиляет. Сколько раз мне приходилось слышать прекрасных музыкантов, которые могли бы сыграть n-е количество словно для них созданных шедевров, но они их не играют, поскольку важные технические моменты, которые должны закладываться в детстве, так и не были заложены.