Юлия Монакова – Галинкина любовь (страница 4)
Красавчик Никита Берестов – вторая знаменитость курса – получил роль Ильи Ковригина. Имя и физиономия Берестова были знакомы многим: с младых ногтей он снимался в «Ералаше» и успел достаточно примелькаться на экране, а потом – ещё до поступления в институт – сыграл в историческом фильме о дворцовых переворотах. Блестяще исполнив роль самого юного коронованного императора России – Петра II – и поразив искренней пронзительной игрой даже строгих критиков, Никита тут же обзавёлся армией поклонниц.
Однако в жизни сам Берестов был совершенно не похож на своего киношного персонажа. Никакой загадочной отрешённости во взгляде, никакой романтической тоски – он то и дело травил похабные анекдоты и сам же заливался хохотом. Девушки висли на нём пачками и было видно, что он воспринимает это как должное. В таланте отказать ему было нельзя, но Никита не делал ничегошеньки для того, чтобы как-то это развить. Всё по жизни давалось ему легко, он был везунчиком и знал это. Тусовки на родительской даче в Подмосковье, пьянки с друзьями, травка и девочки интересовали его куда больше, чем учёба во ВГИКе. Он и выезжал-то все эти годы только за счёт своего сумасшедшего везения и недюжинного обаяния. Ну, и за счёт звёздного прошлого.
– Не обижайтесь, Алексей Яковлевич, – миролюбиво произнесла Лиза Старовойтова, выражая всеобщее мнение. – Конечно же, мы понимаем, что делаем самый настоящий, «взрослый» и серьёзный спектакль. Просто ничего пока не получается, вот и нервничаем. Да и устали все…
– Да, да, устали! – с готовностью подхватили остальные. – Час ночи уже, пора бы и по домам, не? У нас ещё несколько месяцев впереди, успеем!
Михальченко обречённо снял очки и потёр покрасневшую переносицу.
– Что ж… Я вас не держу, – сухо отозвался он. – Время действительно позднее. Дома хорошенько подумайте над своими ролями. Завтра продолжим.
Все с облегчением похватали свои вещи и моментально испарились, боясь, как бы Мастер не передумал. Вике было очень стыдно перед Алексеем Яковлевичем – она видела, как у него болит сердце за будущий спектакль, как он волнуется и переживает. Но она и сама жутко устала… Стараясь не встречаться с Михальченко взглядом, Вика торопливо покинула учебный театр.
– Белкина, подвезти тебя? – окликнул её Никита, когда она выскочила из дверей института. – Поздно уже, метро закрылось.
– Надо же, какой заботливый, – усмехнулась Вика. – Это ты в роль Ильи вживаешься? Пытаешься произвести на Тосю хорошее впечатление?
Вообще-то Никита не был склонен к сантиментам и раньше не баловал Вику подобными щедрыми предложениями. Их отношения все эти годы строились на сарказме: они постоянно подкалывали друг друга, язвительно подшучивали и старались словесно поддеть. Откровенно говоря, в глубине души Вика считала Никиту довольно поверхностным пустым мальчишкой и балаболом. Поэтому тот факт, что он специально поджидал её сейчас, несказанно удивил.
– Да ладно, не бойся, не собираюсь я тебя насиловать, – улыбнулся он. – Реально беспокоюсь, как ты до дома доберёшься. Что ж тебя муж не встречает?
– Муж на хозяйстве остался, – пожала плечами Вика. – У нас же семеро по лавкам, забыл?
На самом деле, конечно же, она иронизировала. У них с Даней был только один ребёнок – сын Ваня, которому недавно исполнилось два года: ласковый, общительный и весёлый малыш, умеющий моментально располагать к себе людей и беззастенчиво пользующийся этим в своих целях.
– Ну так что, поехали? – пропустив шутку мимо ушей, продолжал уговаривать Никита. Вика взглянула на него с удивлением: надо же, какой настойчивый… Неужто и правда переживает?
– Спасибо, Никитос, но не стоит ради меня пилить на другой конец Москвы. Я такси вызову. Подвези вон лучше… Варечку, – Вика кивнула в сторону однокурсницы, показавшуюся из дверей ВГИКа. – Она умрёт от счастья.
Никита покосился на тихонькую, серенькую, неуклюжую Варю. Та поймала его взгляд и вспыхнула. Никита еле заметно поморщился – то, что девушка влюблена в него ещё со времён вступительных экзаменов, не было секретом ни для него самого, ни для всего курса.
Впрочем, у Варечки тоже была своя гордость: неловко ссутулившись, она быстро заспешила прочь, всем своим видом демонстрируя, что не хочет никому становиться обузой, мешать и навязываться, и тем самым лишая Никиту шанса подбросить её домой.
– Эх, упустил своё счастье, горе-кавалер! – шутливо посетовала Вика, а он уже тыкал пальцем в кнопки своего телефона, чтобы вызвать для неё такси, а потом остался ждать приезда машины.
– Хочу убедиться, что с тобой точно всё в порядке, – заявил он.
Вика только покачала головой:
– Что за приступ доброты и великодушия? Наверное, где-то землетрясение.
Такси приехало довольно быстро. Никита демонстративно записал номер машины и строгим голосом велел Вике позвонить, как только она доберётся до дома. Звонить она, разумеется, не собиралась, но на водителя это должно было произвести устрашающее впечатление, дабы он воздержался от всяческих вольностей.
Впрочем, предосторожности оказались напрасными: водитель узнал Вику и страшно обрадовался, что ему выпала честь отвезти домой самую настоящую актрису. С ней это случалось нечасто, но иногда такие «узнавания» были очень вовремя и играли ей на руку. Так и теперь – воодушевлённый паренёк даже отказался брать деньги, только робко попросил разрешения сделать с Викой селфи на свой мобильник.
***
Когда она добралась домой, было уже два часа ночи. Разумеется, Данила встретил её в некотором раздражении.
– Позвонить ты, само собой, не додумалась, – упрекнул он Вику, открывая дверь. – Как и проверить список пропущенных вызовов…
– Ой! – она стукнула себя по лбу. – Данечка, прости, пожалуйста! Мы репетировали и я отключила звук на телефоне, а потом и вовсе забыла про него…
– Ну конечно. Что тебе такая мелочь, как волнующийся муж, – ворчливо отозвался он. – А я тут места себе не нахожу, и самое паршивое – даже не могу за тобой заехать, потому что Ванька спит, не оставлять же его одного!
– Ну прости, прости, милый, – она прижалась к нему, обняла и поцеловала в щёку. – Я безумно устала и от этого плохо соображаю. Ванечка давно уснул?
– Конечно. Уже десятый сон видит…
– А ты сам во сколько домой вернулся?
– В половине одиннадцатого. Тоже сегодня вернулся позже, чем рассчитывал. Няню тут же отпустил, пришлось заплатить ей за переработку… Она как раз Ваньку спать укладывала, – Данила не сдержался и широко улыбнулся.
– Что такое? – заинтересовалась Вика, стаскивая с ног сапоги. – Какой-нибудь очередной перл выдал?
– Да увидел меня, с кровати спрыгнул – и орёт: «Папа, я хочу тебя
– Идиотка, – в сердцах выдохнула Вика. – Только запугиваний Ване и не хватало!
– Запугаешь его, – Даня уже с трудом сдерживал смех. – Этот храбрец ей тут же выдал: «А папа
Вика улыбнулась.
– Да уж, бабой Ягой его не проймёшь… Зато недавно увидел в книжке портрет Гоголя и говорит мне: «Ой, какой дядя
Данила рассмеялся, а затем, бросив потеплевший взгляд на Вику, спохватился:
– Малыш, ты же голодная, наверное?
– Ужасно, – созналась Вика. – Слона готова сожрать!
– Ну, ты пока мойся-переодевайся, а я тебе пельмени сварю, хочешь? – предложил он.
– Спасибо, Данечка. Было бы здорово! – выдохнула она с признательностью.
***
На кухне, устроившись в уголке за столом и согревшись, Вика почувствовала, что её неумолимо клонит в сон. Данила колдовал над бульоном для пельменей, бросая туда то лавровый лист, то несколько горошин чёрного перца, то какие-то пахучие грузинские приправы.
– Ты прямо как твой дедушка, – засыпающим голосом пробормотала разомлевшая Вика. Покойный дед Данилы, Анатолий Иванович, был поваром, но даже выйдя на пенсию, продолжал баловать домашних всевозможными кулинарными изысками: Вика до сих пор не могла забыть вкус его необыкновенных блинов, томлёных в сметане, а также лапшевника, курника, ватрушек с малиной…
Ей посчастливилось пересечься с легендарным дедулей лишь однажды, когда она приезжала к Дане на его малую родину, в Ялту. Это было четыре года назад. Она только-только поступила во ВГИК, и их отношения с Данилой находились в самом зачатке. Тогда же Вика впервые в жизни увидела море. А ещё в то необыкновенное лето с ней случилось такое, что воспоминания до сих пор заставляли её щёки краснеть…
Вика сердито встряхнула волосами, отгоняя будоражащие картинки из прошлого. Однако подсознание уже услужливо подсунуло ей образ: чёрные шелковистые волосы, небрежно падающие на высокий ровный лоб; пронзительные синие глаза, глубокие, как море, в еле заметных лучиках улыбчивых морщинок; рот и губы идеальной формы, прямой красивый нос… «Чёрт бы тебя побрал, Белецкий!» – выругалась Вика мысленно, чувствуя, как всю её опалило жаром. Реакция на мысли об Александре была чисто физиологической, и она не могла этого не понимать. У неё давно уже не осталось чувств к нему, всё перегорело. Однако при воспоминании о тех ночах, что они провели вместе, Вику словно начинало кружить в водовороте гормональной бури. Ей больше никогда и ни с кем не было так хорошо, как с ним… И так плохо.