Юлия Михалева – Призрачная деревня (страница 28)

– Ну, он мне обещал, что мужу поможет. Тот как раз в СИЗО был, а до этого Морозов его это… Задержал. Он с мужа просил, как бы это – заплатить ему, чтобы я деньги собрала, а со мной… вот.

Дело против её мужа – какого-то предпринимателя Потапова – в итоге закрыли. По словам Валеры, Морозов сфабриковал его – чуть ли не сам подбросил улики – и вымогал деньги за то, чтобы они исчезли. Потапов отказался – и отправился за решётку. Однако прокуратуру куда больше интересовал оборотень в погонах, и, не найдя должных доказательств, дело решили в связи с их отсутствием прекратить.

– Что обвиняемый у вас просил?

– Ну, он того… Насиловал меня каждый раз, короче.

– Что произошло двадцать третьего марта?

– Я приехала к нему, к Морозову, около десяти вечера. Ну, в тот раз он сильно был не в духе. Он… Простите, аж вспоминать не хочется, – девушка на миг прикрыла лицо ладонями. – Короче, он изнасиловал меня и избил. Потом взял утюг. Ну, шнур от утюга. И стал меня душить. А там – ну, помешали ему. Полиция приехала. Кто-то вызвал.

Экспертизу читали ещё до этого. Судя по ней, у девушки – её звали Мариной – в ту ночь не осталось живого места. Сломанные рёбра, лучевая кость, нос, челюсть, внутренние повреждения – в них Таня уж совсем мало что понимала. Только и ясно – Винни Пух точно не шутил, и звонок в полицию, по всей видимости, спас его жертву от смерти.

Марине долго задавали вопросы – и молодой гособвинитель, то и дело сверяясь с бумагами, и уставшая равнодушная судья. И адвокат, строгая с виду женщина без возраста. Не государственный защитник, выданный судом, частный, дорогой профессионал – Винни-Пуху пришлось изрядно потратиться.

– Вы сказали – двадцать третьего марта Морозов позвал вас к нему в квартиру.

– Ну да.

– А как он это сделал?

– Как… Ну, позвонил.

– Но с его телефона в тот день не было звонков на все ваши известные нам номера. А с ваших – наоборот. Только двадцать третьего марта вы звонили Морозову восемь раз и отправили одиннадцать сообщений, то же самое видим двадцать второго, двадцать первого…

– Ну, может, я чего-то забыла. Может, надо что-то уточнить было. Он же, Морозов, то есть, говорил, чтобы я деньги мужу ещё собирала.

– «Сколько хочешь? Только скажи. Я всё достану» – вот, например, что вы ему писали.

– Ну да, – пожала плечами Марина. – Я же об этом и говорю.

Самого Винни-Пуха Таня не узнавала: до того отощал и почернел. Мог бы теперь – не к месту подумалось – сниматься в рекламе диет или тренировок – показывать «до» и «после».

– Потапов был неоднократно судим за разбойные нападения. На них и строился его бизнес – частное охранное предприятие, якобы. В последний раз его задержали за нанесение тяжких телесных. Взяли на месте, свидетели были… до поры до времени, – сказал Винни-Пух, когда дошла очередь и до его версии о том, что случилось мартовской ночью.

– Отвечайте, пожалуйста, на вопросы.

– Я это и делаю. Марина, его жена, предлагала мне и деньги, и себя. Потапов неоднократно подсылал её ко мне, чтобы договориться. Так было и в тот раз. Она явилась ко мне с синяком в пол-лица. Сказала, что это Потапов ударил её, когда она его навещала, потому что от неё никакого толка.

– Вы признаёте, что применяли в адрес потерпевшей физическую силу?

– Да я пальцем её не тронул. Не было и половины того, о чём тут говорили. Какие переломы? У неё глаз был подбит, и только! Она начала, как обычно, скандалить прямо в подъезде – соседи, кстати, неоднократно всё видели и слышали, только теперь молчат – вот я и открыл дверь, пустил её в квартиру, только чтобы шум не устраивать. Там она снова взялась за своё: и просила помочь её мужу, и жаловалась. Тут и зашла полиция. Дверь же оставалась открытой, так что они просто вошли и спросили, что происходит. Кто-то обратил внимание на её синяк – и тогда она стала рыдать, сказала, что я на неё напал…

Винни-Пух говорил много чего. Вряд ли кто-то слушал слишком внимательно, и, уж тем более, верил.

«Сам себя закопал. Дело на редкость простое», – говорил Валера.

Таня, когда её вызвали, снова рассказала про крики в квартире снизу и вызов полиции.

Она так часто повторяла этот рассказ, что уже и сама поверила в то, что на самом деле всё слышала.

Дорогой адвокат не помог – Морозов получил семь лет.

Через два месяца он повесился в камере, соорудив из футболки верёвку.

Его дочь так и жила в детском доме.

Ещё через месяц Таня вышла замуж за Золотухина и купила двухуровневую квартиру.

Это были очень счастливые пять лет. Счастье ведь в том, чтобы получать всё, чего ни захочешь, не так ли?

Валера ушёл из полиции, и они с Таней долго предавались деятельному безделью. Париж и Гонконг, Рим и Токио, Лондон и Дели – казалось, не осталось ни одного крупного города, о котором бы Таня не имела собственных впечатлений.

Но, оказалось, что и они выматывают. Вернувшись в город и решив передохнуть, Валера занялся автобизнесом – чем-то, связанным с торговлей машинами. А Таня стала мастерить картины из бисера, и так преуспела, что даже начала проводить онлайн мастер-классы. Нашлось много желающих платить за обучение, что было приятно, но бессмысленно: хотя и говорят, что много денег не бывает, а Таня не знала, куда ей ещё больше.

У неё на самом деле всё теперь было – всё, о чём только можно мечтать. Абсолютно всё – с тех самых пор, как два с половиной года назад родилась Евочка. Темноглазая, как отец.

– Когда-нибудь ты найдёшь колодец, – говорила ей Таня, поудачнее прикалывая к холсту бисерину. – Найдёшь – и будешь очень, очень счастливой.

Настолько счастливой, что даже не верилось. И до сих пор, бывало, казалось – сон всё это. Казалось – Таня такого не заслужила. Ведь кто она? Простая обычная женщина.

Евочка, конечно, пока ничего из сказки не понимала. Смеялась и кусала за ухо плюшевого зайца.

Всё начало портиться в одночасье.

Сначала был звонок со скрытого номера.

– Танечка? – спросил хрипловатый голос. – Та-ааа-а-нечка… Как у тебя дела?

И пусть тогда ещё ничего не случилось, она ощутила укол тревоги. На пороге стояло что-то недоброе, что-то, способное уничтожить всё.

– Хорошо. А кто это? – сухо спросила Таня.

Невидимый собеседник глухо засмеялся.

– Дай-ка Золотухина.

– Валер? – Таня протянула телефон мужу. Он сидел с ноутбуком в соседнем кресле – наверное, читал новости.

– Кто это?

Таня пожала плечами, в знак непонимания выпятив губы.

– Слушаю? – ответил он добродушно, но через пару секунд изменился в лице. Затем резко встал, смахнув со столика пульт от телевизора и даже этого не заметив, вышел из комнаты.

Таня приложила палец к губам, округлила глаза, показывая Евочке – дескать, это игра такая, где надо молчать – и на цыпочках прокралась за ним.

И, хотя он и прикрыл за собой дверь другой комнаты, где укрылся, услышала обрывки разговора:

– Ден, я не смогу помочь. Я больше там не работаю. Я и так сделал всё, что мог, да пойми же, – с отчаянием уговаривал муж кого-то.

– Кто это был? – спокойно спросила Таня, когда он вернулся. К этому времени она уже снова была у холста, напомнив Евочке, что игра продолжается.

– Да так… Старый знакомый. Номер мой не нашёл, а твой выяснил через сайт твой с картинами. Вот тебе и позвонил. Извини, больше он не побеспокоит.

Холод, пробежавший по телу, и судорожный спазм где-то в районе желудка – так вот и разговаривает интуиция – сулили обратное.

Больше всего просто хотелось забыть об этом звонке, выбросить его из головы, как будто его и не было – подумаешь, пробежала невзрачная тучка по ясному сочному небу. Но не вышло: звонки продолжались.

Таню, действительно, больше не беспокоили, звонили напрямую Валере. Но это точно были «они» – те возмутители спокойствия, после разговоров с которыми он становился сам на себя не похож. Голос его дрожал, а сам он потихоньку, думая, что Таня не видит, прикладывался к бутылке.

Однажды Валера встретил её после занятий йогой – у самого входа в фитнес-центр. Взял за плечо, отвел в сторону. Глаза его блестели и бегали – суматошные, как у безумного. Говорил быстро – так быстро, что половина слов просто не достигала сознания. А та, что его достигала, отказывалась пониматься.

– Квартира куплена на твоё наследство, только придётся это доказать, когда будет арест имущества. Ты не должна пострадать.

– Какой арест? Какая квартира?..

– Ты только их не слушай, Танюша. Они всякое про меня скажут, но ты ведь меня знаешь, правда? Не верь, ладно?

Больше она Валеру не видела.

Он сказал, что уедет и какое-то время не даст о себе знать. Но дал. Всего дней через пять она увидела в новостях, что задержали и его, и некоего Потапова.

«ОПГ», «рейдерство», «счета», «коррупция», «вымогательство», «мошенничество»… Что за дикие слова – разве могут все они быть в связке? И почему все они в одном сюжете, в том, где говорят о Валере?!

Слушать подробности о том, в чём он подозревался, Таня была не в силах. Выключила телевизор и разрыдалась, напугав Евочку.

Счастье рушилось.