Юлия Михалева – Призрачная деревня (страница 12)

В нем и жили Оборины. Тётка как раз развешивала бельё – прямо на заборе.

– Нашёлся? – крикнула она и широко улыбнулась, когда братья приблизились. Дёрнула головой – закачались большие красные серьги, как гроздья ягод. Денис, каждый раз, как их видел, не мог глаза оторвать.

Не то, чтобы его занимали всякие женские штуки – но уж очень цепляли варварские тёткины серьги в приложении к юбке до пола и бесформенной серой кофте. Все остальные, встреченные здесь за сутки, тоже носили нечто подобное («На них прям мешки. Как богомольцы», – заметил Игорь. Ну, а что взять с сектантов?) Но таких уродливых, кичливых, кричащих серёг не было ни у кого.

Денис снова на них засмотрелся. Игорь же детским тоном ответил тётке, как будто без пояснений не очевидно:

– Да, тёть Оль. Нашёлся.

Собственно, Оборина не приходилась им тёткой – но терминов для обозначения подобной степени родства, наверное, не было. Во всяком случае, братья их точно не знали.

– Ну, вот и славно. Как раз к ужину вернулись.

Как ни странно, ели сектанты вполне вкусно. Второй день никаких постных каш, которые представлял Денис. Сочное жареное мясо, пряные грибы, острые печёные овощи, пироги с мёдом.

– Кушай, кушай, сынок, – подкладывала тётка.

– Всё своё, домашнее. Сами все растили, сами собирали, – наколов гриб на вилку, хвастался бородатый Оборин – то ли брат тёткин, то ли сват – в их родословной сам чёрт ногу сломит, а уж Денис и подавно в неё не вникал.

– Ой, а я и забыла… Будете сыр, ребятки? Я на прошлой неделе сделала.

И алкоголь тут был, чего Игорь очень не одобрял: считал, что Денису он сейчас лишний.

От домашней настойки тёткины щёки разрумянились в цвет серьгам. Когда она смеялась – и часто – их прорезали ямки.

А тётка в свои шестьдесят с копейками всё ещё привлекательна. Её мужеподобная и угрюмая дочь Верка – ровесница Игоря – этим похвастаться не могла.

После ужина Игорь стал прощаться. Тётка в ответ ему целый мешок с собой собрала.

На прощанье брат обнял Дениса, стукнул по спине:

– Ты тут не одичай… А в субботу и я приеду.

– Ну что, братцы? – весело спросил Оборин Дениса и двух женщин, когда проводили. – В «Дурака»?

Верка отказалась – села плести что-то из коры. А тётка зажгла лампы – Игорь не обманул насчёт благ: даже электричества, и того не было – и присоединилась к Оборину и Денису.

Он не играл в «Дурака» лет двадцать – но нехитрое развлечение неожиданно отвлекло и от сна на поляне, и, к счастью, от того, что осталось в городе.

– Ну, Ольга… Вижу – быть тебе снова в дурах, – смеялся Оборин, звучно шлёпая об стол картами.

– Ой Степан, ой Степан… А на, – вторила тётка, качая серьгами.

В сущности, они ведь совсем неплохие люди. Простые, добродушные. Открытые – совсем ведь чужого человека в свой дом пустили, ни о чём не расспрашивая.

Что-то стукнуло в стену. От неожиданности Денис выронил карты. Но никто из Обориных, казалось, не придал шуму значения. Только тётка подняла глаза к потолку и покачала головой.

– А вот, получайте! – подбросила козырную даму.

В трубе завыло. Ветер? Но когда уезжал Игорь, был полный штиль.

Стук повторился снова. Что-то тяжёлое с размаху ударило теперь в ближнюю стену – в шаге от Дениса.

– Что это? – голос противно дрогнул.

Тётка улыбнулась и встала, взяла с полки банку с молоком.

– Марваночка шалит. Чужака почуяла, – объяснила, как само собой разумеющееся.

Открыв форточку, она выплеснула за неё молоко.

– Кто?..

Денис, очевидно, спросил совсем тихо: тётка, возвращаясь за стол, погладила его по руке и вернулась к картам:

– И кто тут у нас дурак, а, Степан?

– Стой! Вот урод!

– Звони в полицию!..

– Да я не… Я не…

– Ублюдок! Убийца! Пошёл вон отсюда!

– Я не…

Она могла хотя бы всё скрыть. Как десятки, тысячи делали до неё, сделают в будущем и делают прямо сейчас. Сотни таких, как она, раздвигают ноги от скуки, праздности, от корысти, в погоне за мечтой – да мало, что ли, причин? И сам Денис был не без греха – что уж таить – но всякий раз он оставлял всё за порогом, не нёс домой. Она же решила уничтожить разом шесть лет брака.

– Ты сам виноват! Ты не мужик!

Она могла бы – даже если не удержалась от неуместной, ненужной исповеди – не говорить хоть это. Но её всё несло. Она попрекала и попрекала, сравнивая с другими.

И её голос снова и снова звучал в тишине по ночам, когда умолкали все звуки.

Нет ничего хуже ночей.

Однако воздух лесной деревни явно пошёл на пользу: стоило утром умыться холодной водой, и в голове сразу вдруг прояснилось – как будто и не было ночных мук совести, уязвлённой гордости и бессонницы.

На самом деле так ясно в мыслях не было уже много дней – чуть ли не с того вечера, когда Денис в последний раз находился в здравом уме и видел Яну.

Вспоминая вечерний ветер, он усмехнулся себе под нос – смешны были и свои страхи, и то, что тётка верила в домового и даже дала ему какую-то нелепую кличку. Марь Иванна? Марьяна?..

Рассматривая царапины на груди и плечах, Денис вполне здраво подумал о том, что хоть они и неглубоки, а вакцина от бешенства совсем не была бы лишней.

Он снова подумал про диковинную зверушку – не то дикую лысую кошку, не то ящерицу-мутанта. Было бы вполне любопытно изловить этого василиска и рассмотреть получше. Тем более, никаких особых занятий тут всё равно не предвиделось. Думать больно, читать не хотелось, играть в карты днём не с кем – Оборины и их соседи с утра расходились и работали по хозяйству, невидимые и неслышные, как Игорь и обещал. Конечно, от скуки можно и вызваться им в помощники – но какая от него помощь? Такую работу делать он не умел.

Денис решил поставить капкан. Они наверняка есть в хозяйстве.

Раз животное напало на человека – то оно наверняка хищное. Возможно, получится приманить на мясо.

Оно лежало в погребе, куда вчера убирала хозяйка – Денис перекусил и взял кусок с собой, замотав в жёлтую бумагу, которую нашёл там же, на полке в погребе, с помощью фонаря. Капкан обнаружился после получасовых исканий в ближнем сарае.

Та поляна недалеко от дома Обориных – Денис нашёл её без труда. Легко справился и с капканом: когда-то приходилось охотиться на крыс в гараже. И здоровенные же зверюги! Впрочем, избавляться от них, ещё пищавших, было не слишком приятно.

Вернувшись, он встретил Верку – та как будто поджидала у дома.

– Куда ходил?

Вот тебе и молчаливые, и не любопытные.

– Капкан ставил, – честно сказал Денис. – Вчера я тут у вас, почти на опушке, видел зверька необычного. Вот, поймать хочу.

– Просто так не поймаешь – это надо уметь, – улыбнулась Верка.

Нехорошо улыбнулась – хотя в её лице мало чего хорошего.

– Так я и умею, – уверил Денис.

Но Верка, кажется, не послушала:

– А то гляди – ещё кто кого ведь поймает. Думаешь, ты её – а на деле она тебя. И тогда уж не твоё желание исполнится – а ты сам желания исполнять станешь.

Денис посмотрел внимательно, слегка приподняв бровь. Но ничего не сказал: в конце концов, не ему судить других за странности.

Он уже отошёл, когда Верка добавила в спину:

– А на лесных полянах днём спать не надо. Увидит травянистая – всю душу и высосет.