Юлия Михалева – Ивановка (страница 2)

– У вас что, здесь нет интернета?

– Да вроде с утра был, – Бровь лениво взялась протирать стойку, хотя от такой жирной тряпки та становилась еще грязнее. – Может, помехи какие. Или работы. Бывает иногда.

Похоже, все же придется или просить ее помощи, или обходить каждый дом в деревне. Где находится точка «Б», Илья и близко не представлял. Он ни разу не вводил в навигатор точный адрес, решив, что этого противного на вкус мамонта лучше уж есть частями. Сначала нужно найти хотя бы саму Ивановку.

– А где тут у вас улица Новая, дом три?

Женщина поджала губы, взглядом уйдя в себя. Но через миг мохнатые брови (выщипала бы она их хоть, что ли? Или подстригла) снова пустились в пляс.

– Так это ж Макарыча получается дом. Деда Максима, Дудникова, – уточнила она, как будто Илье стало понятнее. – Вы как выйдете, езжайте мимо администрации, но не направо, к трассе, а прямо, к реке. Почти до самого конца вам надо. И там по правую сторону второй дом с краю будет. А крайний – номер два, на нем цифра большая – сразу увидите.

Даже с нумерацией домов все не по-человечески в этой Ивановке.

– А следующий за третьим по правой стороне тогда какой? – поинтересовался Илья.

– Шестой, – кивнула хозяйка, словно это совершенно очевидно. – А вы кто Макарычу-то? Внук?

Илья сделал вид, что не расслышал, с шумом отхлебнув кофе. Как ни странно, а расспросы прекратились. Дождавшись в молчании, когда телефон зарядится до тридцати процентов, Илья покинул кафе не прощаясь.

И по указаниям Мохнатой Брови сориентировался легко. Миновал местную площадь с отвратительной трехметровой девушкой с бревном (видимо, подразумевалось весло) на плече, а вот и перекресток. Илья чуть не заскрежетал зубами, еще ближе увидев трассу. Если бы только он свернул здесь, то сэкономил бы больше часа. С другой стороны – а разве он торопится туда, куда едет? Дорога к реке резко рванула вниз, но Илья уже не удивлялся ее качеству, только матерился вполголоса.

И тут живут люди?.. Здания в центре деревни глаз тоже не радовали. Не попалось ни единого, о котором можно сказать: «Этот-то еще сносный». Низкие, кособокие, унылые. Но чем ближе Илья подъезжал к реке, тем сильнее менялось мнение. По сравнению с этими сырыми даже на вид призраками те были еще хороши. Несколько из них смотрели заколоченными ставнями – Илья насчитал четыре таких, прежде чем понял, что видит свой.

«Честно предупреждаю – дом не очень хороший», – риелтор уклончиво отводил глаза, когда Илья уверил, что покупает его не глядя и даже знать ничего не хочет.

Да… Хоть он и мастер портить себе жизнь, а этому решению – призовое место в ряду самых идиотских поступков. Домом строение с острой вытянутой крышей называться права не имело. Своим размером оно больше походило на увеличенную собачью будку и стояло вплотную к дороге, хвастаясь проломленным крыльцом с одной ступенькой. Заколоченные крест-накрест ставни не скрывали перекошенных рам. Начавшийся мокрый снег хлопьями падал на когда-то зеленую черепицу, которую тут и там прореживали щербины.

«И земли совсем немного», – признался риелтор, несмотря на решительный настрой покупателя.

Немного? Илья прошел вдоль участка. Десять с небольшим шагов в длину и семь в ширину. Вот так и выглядят 0,7 сотки, указанные в бумагах. Вот что на практике значил ноль перед семеркой. Ноль – он и есть ноль.

Забора не было: он весь лежал на земле вместе с полуистлевшим баннером о продаже дома. Как видно, очень давно лежал. Сложно представить, чтобы кто-то в здравом уме его купил – разве что Илья.

«Ключ потерялся. Но замок легко открывается без него, так что придется сменить», – напутствовал агент.

Такой навесной замок на двери Илья видел разве что в далеком детстве: им запирали сарай на дедовой даче. Открывался он действительно легко – так истлел от ржавчины, что разомкнулся, стоило взять его в руки.

А внутри… О… Илья едва справился с порывом бросить все и уехать, и будь что будет. Все пространство представляло собой единое помещение с печью у одной стены и металлической кроватью – и снова Илье вспомнилась дача деда – у противоположной. Гнилые доски трещали, обещая провалиться – но куда? Тут есть подпол для гномов? И чердак, видимо, для них же: в углу из вырубленного в дощатом потолке квадрата на пол спускалась приставная лестница. Был тут еще рукомойник: таз с дырой посередине на табуретке без сиденья, под которой стоял еще один таз. Имелись целая табуретка и крохотный квадратный стол, на котором стояла – просто невероятно – керосиновая лампа.

Но куда как гораздо дольше можно перечислять, чего тут не было. Например, электричества. Для того, чтобы осмотреться, пришлось выйти и сорвать доски со ставней – а те шли далеко не так легко, как замок, и Илья до крови разодрал руку, прежде чем смог справиться хотя бы с одним окном. А вернувшись, он не обнаружил ни следа проводов, розеток и лампочек. Не было никаких удобств: туалет – это, видимо, та перекошенная будка в паре шагов от дома. И отопления тоже, притом, что здесь зверски холодно. Как топить эту печь? Даже не так: где найти хотя бы инструкцию, что с ней делать, если интернет так и не появился, а телефон снова спешит разрядиться? И заряжать его тут просто негде.

Собираясь впопыхах, Илья хватал с собой только самое важное. И сейчас с усмешкой представлял сумку с ноутбуком на заднем сиденье. Нужно было брать вместо него топор, а теперь придется колоть дрова ноутбуком.

Илья глубоко вздохнул, что прозвучало как стон, и сполз спиной по стене, на которую опирался. Уселся, широко расставив ноги, опустил голову и крепко зажмурился. Не отчаяние, нет – им вдруг завладела абсолютная пустота. Илья поразился степени захватившего его безразличия. Разве так может быть? Вся жизнь разлетелась, как граненый стакан о бетонный пол, – а ему нет и дела. На все плевать. Сейчас он просто ляжет на грязный, шершавый и влажный пол, разящий сыростью старого подвала, и так и будет лежать до тех пор, пока не замерзнет насмерть.

Какой-то шорох за окном. Илья встрепенулся. Показалось или кто-то идет? Гнилые доски разбитого крыльца утвердительно хрустнули. Со скрипом, но без стука открылась дверь, и Илья увидел свою первую гостью. Горбатая бабка в шали, та самая, которую он встретил на улице. Только теперь у нее в руках не ведро, а литровая банка с водой. Далеко дошагала.

– Здорово, сынок. Ты кем Макарычу будешь? – она сильно сощурилась и вытянула шею, вглядываясь в Илью.

Отвечать он не стал. И вставать тоже. На новоселье он никого не приглашал, чтобы проявлять гостеприимство.

– Внучок, поди? Что-то и не вспомню тебя. Макарыч-то один все жил, без родни, – бабка прошаркала по комнате и поставила свою банку на стол. – Ну, с приездом. А это – чтобы жилось тебе тут спокойно. На порог я уже плеснула, а ты по углам брызни, на печь, а остатки хоть выпей, хоть вылей, но только здесь, в доме.

Илья не реагировал. Хотелось ее выгнать, но бессилие и равнодушие побеждали раздражение.

Гостья тем временем осматривалась, щурясь и наклонив набок голову.

– Эх, до чего дом дошел. Тут даже при Макарыче-то было негодно, а уж теперь, как столько лет пустым простоял, – совсем дух у него отшибло.

У кого, у дома? Но спрашивать вслух Илья заленился.

– Эй-эй-эй, – сокрушалась бабка. А потом махнула на Илью рукой и ушла.

Ну, хоть надолго не задержалась. Илья вяло подумал о том, что надо доставать вещи. Но зачем? Какой смысл? Удобнее ночевать в машине. Или, если на то пошло, даже в лесу.

Доски порога снова шмыгнули и ухнули. Старуха вернулась с охапкой дров и газетой.

– Печку-то не умеешь топить, сынок?

– С чего вы взяли? – огрызнулся Илья.

– Так видно по тебе, – дружелюбно отозвалась бабка. Она прошаркала к печи, с кряхтеньем опустилась перед ней на колени и принялась заталкивать внутрь комки газеты. – Иди погляди.

По-прежнему не шевелясь, Илья краем глаза невольно смотрел, как ловко гостья колдует с варварским агрегатом. Она подожгла бумагу и открыла заслонку.

– Пусть продуется, столько лет без дела стояла. А после затопим, – бабка не оборачивалась, и оттого возникало чувство, что она вещает затылком. Когда платок сполз на плечи, он оказался седым с гулькой. – Ты пока за водой сходи. Для дома можно и на речку, пока не встала. А если пить или кашеварить – то тогда тут колодец. Прямо до самого верха подымаешься – он и там. А на зиму санки заведи.

– Зачем? – поразился Илья. Он уже явно давно перерос катания с горок.

– Так воду возить чтоб сподручно. Ты ж по скользкому пока ногами с ведром дойдешь, навернешься. Ведра-то есть? Хотя о чем я… Ну, внук принесет. Завтра приедет, и пришлю его к тебе. Он и по хозяйству поможет. Пока снег не лег, пол да крышу поправит, крыльцо с забором починит. А я гляну, что из мебелей у нас есть.

Так вот он, бизнес по-деревенски. Ловко хомутает!

– У меня нет денег, – отрезал Илья. – Нечем платить.

Старуха дернула перекошенными плечами.

– Это конечно, сынок. Если бы не так, и тебя бы тут не было. А денег мне и не надо. На что мне их тратить? Мы это по-добрососедски. Звать-то тебя как?

Илья ответил.

– Илюша, значит, – фамильярно решила горбунья. – А я баба Таня.

Он представить себе не мог, что станет к кому-то так обращаться. Да ни за что.

Пока она возилась с печью, Илья все же принес из машины рюкзак и сумку с ноутбуком. И снова разобрала досада.