Юлия Меллер – Наследница клана Лунных (страница 34)
— Очень интересная философия, — задумчиво произнёс защитник. Он явно теперь чувствовал себя некомфортно. — Так ведь можно воздействовать не только на пользу, но и…
— Молодёжь! — фыркнул внезапно появившийся на полянке дядя императора. Анхе показалось, что до этого он стоял за кустами и слушал их разговоры. — Вместо того, чтобы танцевать, теряете время здесь, — укорил Великий князь по-отечески.
Анха сидела, как будто палку проглотила. Устремлённый на неё взгляд Великого князя Бориса Острова, главы клана Меча, жёг и явственно говорил, что тебе здесь не место. Тут обосновались те, кто близок императору, а ты чужая, ты выскочка, возомнившая о себе слишком много!
Этот взгляд был не только неприятен, но и неожидан. Дед всегда говорил, что кланы Великих князей достойны уважения, потому как они испокон веков первыми встают на пути врагов.
Это воины, готовые положить свою жизнь за народ Империи! И Анха привыкла думать о том, что Великие князья защищают её (она же народ!) от ужасного зла, а тут — как пощёчина.
За что? Если неугодна, то можно же намекнуть, ведь она не грязь под ногами, а глава княжеского рода!
Внучка великого князя Елена Острова приободрилась, поднялась, как будто вслух было сказано, что все должны идти в зал, но защитник принца задержался. Он всё ещё хмурился и о чём-то думал, с подозрением глядя на несчастную розетку с мороженым.
В его голове крутились основные привычки императорской семьи. Они, как и все менталисты обожали сладкое, но не всегда удобно (можно) его есть. Этикет не позволяет за общим столом взять лишнюю конфетку, зато в саду, где отец и сын полюбили работать… полюбили запах магической орхидеи, тихую флейту-артефакт, сласти, которые часто приносят сюда… и это известные постоянные, а если есть ещё, то как…
— Ваша светлость? — обратился защитник к Анхе, но обернулись все. — Я правильно понял, что вы видите потоки магии?
— Да, конечно. А вы не видите? Ой, простите! — Анха вспомнила, что одарённые не любят делиться информацией о себе, а магию все видят, но по-разному. Это она узнала в первые дни своей учебы.
— Какими вы видите потоки магии?
Анха почувствовала себя неловко, потому что защитник спрашивал не дружески, а так, как будто она подозреваемая и к тому же при свидетелях.
— Миха! — одёрнул его принц, а Великий князь Остров многозначительно протянул: — Да-а-а.
Получилась странная заминка. Княжна Елена Острова взяла под локоть его высочество, собираясь последовать наказу деда, но тот выдернул локоть, и Анхе показалось, что с его уст чуть не сорвалось: «Надоела!»
Елена пыхнула магией и по её пепельным волосам пробежались серебристые искорки. Это было красиво. Миндалевидные глаза княжеской внучки потемнели, черты лица заострились, но это тоже было красиво. Девушка походила на валькирию. Воздух вокруг неё заискрил.
— Ленка! — грозно рявкнул Великий князь — и девушка сдулась.
Волосы потеряли блеск и на краткий миг превратились в седые пакли, глаза сузились в щёлочки, а лицо перекосило от гнева и ненависти, которая предназначалась княжне Луневой. Принц даже прикрыл её собою, недвусмысленно гневаясь на свою атакующую.
Оставаться в чудесном саду уже точно никто не хотел. Его высочество проводил Анху до анфилады и попрощался. Задумчивого защитника задержал Великий князь, а пышущая злобой Елена следовала за его высочеством, и как только он остался один, встала с ним рядом.
Анха не видела, куда они пошли, но какая разница? Она почувствовала усталость и, попросив слугу предупредить графа Федоровского о том, что будет ждать его внизу, чтобы лететь домой, окольными путями пошла к выходу.
Глава 18. Последствия праздника
— Вы заинтересовали принца, — сидя в кресле и держа в руке бокал с вином, заметил граф Федоровский.
— Наша девочка очень сильно заинтересовала принца и к этому благосклонно отнеслась императрица, — уточнила его жена. — Я тут вспомнила, что ходили слухи о том, что дар Лунных созвучен менталистам, и если их объединить, то дети…
— Татия! — оборвал её Алексис. — Дар менталистов созвучен с целителями, природниками, водными, защитниками и… — граф раздражённо махнул рукой и Анха поняла, что деду вовсе не нравится оказанное ей внимание принцем.
Татия обиженно поджала губы, и дед сразу покаялся:
— Прости, дорогая! Я тоже горжусь нашей девочкой и знаю, что привлечь внимание искушённого юноши непросто, но надо ли нам это? Я видел, как всполошились великосветские кланы, когда его высочество пригласил Анху танцевать, а чего нам будут стоить злобные взгляды Островой Елены?
Графиня побледнела и с тревогой смотрела на растерянную внучку. Её сиятельство увлеклась, поддалась чистым эмоциям любимой Нюточки и забыла, что бал — это не только блеск, улыбки, ожидания чуда, место зарождения симпатий, но и площадка для утверждения силы рода, где методы не имеют значения.
Забыла! Слишком давно не была при дворе, не жила в столице, а в провинции люди честнее, проще и не возводят культ фальшивым улыбкам. Там всё ещё придерживаются правил и не примут пищи в доме врага, не…
— Нам срочно нужен воевода! — объявил граф. — Завтра же напишу всем своим знакомым.
— Алексис, сначала надо заказать гербовую бумагу главы рода Лунных, чтобы рассылать письма на ней. Пусть видят, что статус внучки подтверждён.
— Я уже заказал, — признался старик. — У меня не было ни единого сомнения, что наша княжна справится.
Анха не удержалась, подошла к деду и, устроившись на ковре возле его ног, взяла стариковскую ладонь и благодарно прижала к своей щеке.
— Спасибо вам за всё, — сказала ему и перевела взгляд на бабушку, чтобы та понимала, что и её благодарит.
Федоровские очень много для неё сделали: благодаря им она шаг за шагом вливалась в этот мир, разбиралась в устройстве, училась ответственности за других, воспитывала в себе первенство духа над простейшими потребностями. На выковку характера требовалось время, и Алексис с Татией ей его подарили, направляя, подстраховывая, защищая от того, с чем она не готова была справиться.
Реальный возраст иного мира позволил Анхе принять заботу и обучение намного осознанней, чем это сделала бы настоящая княжна. Правда, будь иномирянка гораздо старше, то, скорее всего, многое посчитала бы наивным, а над чем-то цинично посмеялась бы; но до попадания в этот мир её сердце не было разбито предательством или подлостью, а разум не был развращён вертлявой демагогией или придавлен вызывающим тоску житейским багажом, скептицизмом или потерей веры в хорошее.
— Я спать, пожалуй, — сообщила Анха, поднимаясь с ковра.
— Спокойной ночи, — пожелали ей Федоровские.
Они ещё немного побыли вдвоём, стараясь мысленно предусмотреть последствия внимания наследника к внучке, но вскоре усталость взяла своё.
Слуги уже давно ушли в свой дом, поэтому Татия сама отнесла грязную посуду на кухню. Алексис включил магическую охрану дома и подумал о том, что надо привезти сюда хотя бы пса. Он всяко поумнее будет тех сторожей, что стоят у ворот, и его не обманешь, как стандартную магическую защиту. Прав Песочный обзывая современных артефакторов ремесленниками. Их защита задержит только простолюдинов!
Граф на всякий случай вышел в сад и прислушался. Ему было неспокойно. Империя ценна тем, что она ставит превыше всего закон, иначе не объединить столько разных кланов в одно целое, но кажется, это было верно вне столицы. Здесь же знать шепталась о случающихся клановых склоках, в которых проливалась кровь рядовых магов; о свершающейся мести над пошедшими против Империи иерархах; о расправах над неугодными обывателями… Алексису показалось, что возвращаются доимперские времена, а он, дурак, засиделся в глубинке и расслабился. Вроде уже жизнь позади и опыт немалый за плечами, но отвык спать с боевыми артефактами в руках, забыл, каково это — держать родовое заклинание в боеготовности...
Но в данный момент ничего не поправишь, а значит, надо идти спать, чтобы завтра включиться в столичную жизнь полностью и не попасть впросак.
Анха спросонья ничего не поняла. Больно ударилась локтем о пол, да ещё голову дёрнуло так, что в шее хрустнуло… не просто дёрнуло, а кто-то резко тянул за заплетённую на ночь косу.
Ничего не понимая, она попыталась ухватить ту жестокую руку, что невыносимо больно тянула за волосы, но получила удар в бок. Сначала показалось, что тычок можно перетерпеть, но тот, кто бил, видимо, знал болевые точки, и Анхе стало не до косы. На неё посыпались болезненные удары один за другим, и никуда от них было не спрятаться.
Что происходит, кто это делает — она не понимала, лишь только беззвучно открывала рот, но голоса не было. Ошарашенная внезапным пробуждением и градом сыплющихся ударов, она даже не сообразила позвать на помощь, но стоны… они же сами по себе и их не надо было контролировать, однако, Анхе не удалось произнести ни звука.
— Жалкая тварь, — разобрала она шипение, когда тот, кто её пинал, запыхался. — Из какой щели вылезла, туда и отправляйся! Знай своё место, бледная немочь!
От ужаса и боли Анха уже ничего не соображала, когда её оставили в покое. Она прижималась к прохладному каменному полу, стараясь прийти в себя. Холод помог начать слышать, видеть, соображать.
У дверей стоял мужчина в чёрном. Его лицо было закрыто маской, но глаза… нет, из положения Анхи их особо не разглядеть, однако же будь они красными или изумрудными, то этот яркий цвет она бы увидела. Значит, половину кланов можно исключить, если, конечно, этот мужчина из одарённых, а не простолюдин.