Юлия Меллер – Боярышня Дуняша 2 (страница 10)

Еремей задумался, повертел лист с набросками.

— А скамейки твои?

— Одну сделаем, чтобы показать товар лицом, но потом лучше кое-что заказывать у мастеров, а самим соединять детали, покрывать кожей… там надо по-особенному.

— И всё-то у тебя не как у людей!

— У людей всё жёстко, а у меня попа болит без подушек сидеть.

— Жёстко ей! — проворчал Еремей, но не удержался, подхватил внучку, посадил к себе на колени и приобнял. — Ты с князем-то будь осторожней, языком не трепи.

— Да когда я… — Дуня осеклась и уже тише добавила, что всё понимает.

— Князь тебя ждёт, поэтому как приедешь в город, переоденься и подходи ко мне в приказ.

— Хорошо.

Еремей поцеловал внучку в макушку и отправил в дом, чтобы комары не заедали, а сам остался посидеть, подумать, как дальше жить. Если у Милославы получится пошить защитные жилеты, то лучше бы их отвезти в Новгород и там пристроить на продажу. Здесь из иноземцев одни строители, да лекари, а там всякого сброда навалом. У Вячеслава должны там быть знакомцы.

Тут Еремей хлопнул себя по лбу: можно же не в Новгороде, а в Пскове продать! Там Пучинков посоветует, кому выгоднее сбыть жилеты и маленькие креслица для нежных поп! Еремей усмехнулся, вспомнив возмущенное лицо мелкой егозы. Но думы его перешли к Машенькиной судьбе. Надо было определиться с её будущим. Поездка в Псков поможет ударить по рукам или разойтись.

Еремей посмотрел на занимающихся своими делами крестьян. Он понимал, что легко может всех их закабалить, так как никто из них не сможет выплатить ему в этом году сбор, а с него-то княжьи люди своё возьмут. И Дунька в чём-то права, желая дать им возможность заработать. Если крестьяне смогут нарастить жирок, то в следующем году возвернут все долги.

«Если не будет следующего набега», — сам себе буркнул Еремей.

«А мы крепостицу поставим, как Фёдор в начале лета задумывал», — голосом внучки пропищало особое мнение голове боярина.

«Поставим, — не стал спорить Еремей, — а где воёв взять, чтобы защищали её?»

«Удержим поселение, не дадим людям по миру идти — будут деньги на воёв! Сам же говорил, что народ<strong> —</strong> основа всего!»

Еремей прихлопнул комара и придирчиво оглядел держащихся его людей. Права внучка, дельный народец на его земли живёт, но ежели воспользоваться бедой и прижать их, то измельчают они. Может, кто и вырвется от него, да токмо кто вместо них придёт и осядет на земле?

Надо вместе вставать на ноги. Кого он обманывает? Зверя в лесу нет, испугали его, шастая и сгоняя с тихих мест. Поэтому его разрешение бить зверя ничего не стоит. А бревна… так не на продажу растит лес, чтобы жадничать. Если получится хороший торг на игрушках и других Дуниных придумках, то надо дать людям долю, чтобы самое необходимое купили и быстрее на ноги встали.

Глава 5

До приезда Гришеньки боярышня старалась везде поспеть. Надо было разгребать залежи из каменных брусков и начинать возить в монастырь. Яким приноровился быстро и ловко колоть гранит и давно уже встала проблема складирования.

В Дуниных мечтах покупатели должны были сами приезжать и забирать камень, но обстоятельства подвели. Может когда-нибудь так и будет, а пока приходилось выкручиваться. Бабушка Анастасия согласилась оплатить брусчатку только если её привезут в монастырь, и Дуня согласилась, но в имении не хватало лошадей, да и дороги были небезопасны. На камень-то никто не позарится, но могли отнять лошадь и побить возницу. И всё же надо было начинать отправлять в монастырь хотя бы первую партию, а когда возница вернётся, то вторую… так потихоньку-помаленьку всё и переправят. Деньги за этот заказ сильно выручат семью.

Дуняша насела на Фёдора, чтобы он не упускал из виду Митьку с Аксиньей. Им вскоре предстоит работа с шерстью и потребуется рабочее место. Хорошо бы Митьке взять помощников, но Дуня подозревала, что пацан сделает всё, чтобы никого не допустить к своим валенкам. Он ужасно боится конкуренции и того, что станет ненужным, но если валенки станут приносит стабильный доход, то придётся ему подвинуться.

А вот Аксинья в этом плане молодец. Она легко делится своими умениями с девочками и не переживает, что они её превзойдут. Игрушки и безделушки получаются у всех разные, и у каждой мастерицы найдутся свои почитатели. Дуняша, когда услышала позицию Аксинью, то искренне похвалила её. Но Аксинья уже пожила, набралась опыта и давно уже понапрасну не нервничает.

Самым сложным для Дуни было сделать выкройку для жилета. У неё в голове сложился образ мушкетеров из фильмов, но там всё выглядело элегантно, а у неё в качестве материала была толстая шкура и появившиеся сомнения на счет её защитных свойств. Поздновато было сомневаться, так как деньги за шкуры были отданы… несущественные, даже смешные, но сейчас очень нужные. Дед поверил ей, и нельзя было оплошать.

Дуня несколько раз перерисовывала жилет, прежде чем начать строить выкройку для трёх самых популярных размеров (на её взгляд). Мама ей помогала и подсказывала, так как кожаный жилет не был новинкой в защите воина, но жилет из лосиной или из воловьей шкуры никогда не отличался изяществом, а Дунина модель претендовала.

Понравится ли она воинам? Милослава не могла предугадать, но на всякий случай решила сшить такой жилет для мужа. Его можно носить, не снимая, и быть может, он убережёт Вячеслава от стрелы или брошенного из-за угла ножа.

Дуня была счастлива, что мама с Машей приняли активное участие в разработке жилета, так как у неё совсем не оставалось времени, чтобы смастерить из бересты лекала для составных частей дивана и стульев. В деревне все умели работать с деревом, но требовалось точно сказать, а лучше показать, что нужно вырезать. Возня деревенских с игрушками обогатила крестьян в плане опыта. Теперь в каждой семье знали и умели не только вырезать что-то из дерева, но и шлифовать его, пропитывать маслами и подкрашивать. Даже появились свои секреты. Но Дуне требовался аккуратный работник с прямыми руками, жестко соблюдающий размеры. А так ничего сложного в производстве мебели не было. И Фёдор быстро указал на подходящую семью.

Дуня была довольна. Она всем нарезала задач, и никто не остался без дела. Мама и Фёдор теперь только за голову хватались, так много забот вдруг свалилось на них, а Дуня продолжала ойкать и вспоминать то про яблоки, которые привезут, то про заготовку на зиму лесных даров, рыбы, овощей…

На свой огород и маленькое поле она смотрела с сожалением. В засушливые дни грядки пересохли, а крутившиеся рядом тати не дали спокойно всё полить, а вот поле… там получился роскошный по местным меркам урожай, но вовремя снять его не смогли. Кое-что Митьке удалось подобрать на посев в следующем году, но не более.

И всё же отбор крупного зерна для посадки и разнообразная подкормка почвы для всех оказались очевидны. Оставалось только выжить, встать на ноги и с новым опытом взяться за дело, а опыта у всех вдруг стало копится много и всякого разного.

Каждый вечер во дворе разгорались споры о том, как и чем дальше жить, и потихоньку вырисовывался план. Боярыня Милослава хваталась за голову, управляющий Фёдор посмеивался, а Дуня испытывала глубочайшее удовлетворение. Ей нравилось, что у людей появился выбор и возможности, а главное, вера в свои силы и надежда, что всё получится. А то отчаялись, понимаешь ли!

Перед отъездом Дуня померила сшитую из шёлка новую сорочку и нарядный летник. Его в девичестве носила Милослава, потом он достался Маше и был ей велик, но на семейном совете дружно решили перешивать его для Дуни, чтобы она не опозорилась перед князем и боярами.

— Красиво, но тяжело, — вздыхая, жаловалась Дуня. Летник сделали меньше размером, а споротые с лишней ткани жемчужинки добавили в центральный узор. — А что мне на голову надеть? Венец ещё рано, а ленты как-то просто будет…

Милослава схватилась за голову и бросилась к своему сундуку.

— Вот, ободок наденешь, чтобы волосы ветром не растрепало.

— И всё? А серебряные висюльки?

— Сгорели, — расстроилась Милослава, — не восстановить.

Дуня тоже расстроилась: ей очень нравилось мамино очелье.

— Евдокия, всё помнишь, как перед князем стоять?

— Да-да, войти, поклониться, глаза в пол и молчать пока не спрашивают, — скривившись, повторила она наставление.

— Не забудь.

Дуня закатила глаза и вдруг встрепенулась:

— А целовать меня будут?

Милослава с Машей опешили, а Ванюша захихикал.

— Зачем тебя целовать? — растеряно спросила мама.

— Ну-у, ты же целуешься с гостями, — неуверенно пояснила Дуняша, до сих пор не разобравшаяся в ритуалах с лобзаниями. Гости целовали Милославу в уста сахарные при отце, когда она подносила им чарочку. Дуне казалось это нарушением личных границ, но тут и мужчины могли смачно расцеловаться друг с другом, поэтому она и уточнила, чтобы морально подготовиться и не морщиться.

— Ах ты! — Милослава сорвалась с места, но Дуня быстро отбежала. — Стой! Летник испортишь!

Дуняша затормозила и оглянулась. Милослава остановилась и, беззлобно погрозив кулаком, велела раздеваться и идти спать.

Рано утром заматеревший за прошедшие месяцы Гришенька подхватил её на коня и повёз в город. По пути Дуня немного покапризничала из-за ужаснейших неудобств и даже в знак протеста какое-то время бежала рядом с конем, как писалось о предках в летописях.