Юлия Маслова – Случайно женат на ведьме (страница 41)

Взявшись за руки, Джейн и Джеймс как единое целое ступают на натертый воском паркетный пол бального зала. По обеим сторонам роскошного помещения возвышаются колонны в коринфском стиле. Джейн стучала по этим колоннам на предыдущих торжествах и знает, что они сделаны из дерева. Однако, благодаря их серо-белым завиткам, издалека вполне может показаться, что колонны высечены из мрамора. По всему высокому потолку, над многими уровнями карнизов, этрусский фриз[52] изображает великих людей античности, развалившихся на диванах в тогах и принимающих из рук рабов гроздья винограда. Лепнина настолько тонкая, словно сделана из сахара. Шелковые шторы и деревянная обшивка на стенах выполнены в изысканных абрикосовых тонах. Джейн подозревает, что мистер Бигг-Уитер намеренно выбрал эту цветовую гамму, чтобы подчеркнуть рыжие волосы своей дочери.

Действительно, скользящая им навстречу Алетия, как всегда, безупречна.

– О, вы пришли только вдвоем?

Джейн расправляет плечи и нацепляет улыбку на свое бледное лицо.

– Спасибо, Алетия. Мы тоже рады тебя видеть.

Учитывая, что январь проходит, а февральский суд присяжных над Джорджем приближается, никто из Остенов не может похвастаться хорошим настроением. Послания Джеймса адвокату становятся все более тревожными. Генри слоняется по дому священника, как зверь в клетке. Для внешнего мира мистер и миссис Остен являются образцами христианского стоицизма, но Джейн чувствует, что родители с каждым днем все глубже погружаются в уныние.

Алетия надувает губы, осматривая полупустой зал.

– Простите меня. Просто мы довольно скучная компания.

Это правда. Здесь так мало людей, что все они могли бы втиснуться в лучшую гостиную Остенов. Рояль мистера Бигг-Уитера плотно закрыт крышкой и безмолвный стоит в стороне. Алетия недостаточно усердно тренируется, чтобы выступать на публике, и ни у кого из гостей, как и у Джейн, нет настроения музицировать. Ковры убраны для танцев, но, поскольку музыки нет, танцпол пуст. Каждый звук отдается эхом, и по обнаженным плечам Джейн пробегают мурашки. Обеденный стол ломится от обилия самых сытных и шикарных праздничных блюд. Тарелки с нарезанной говядиной, жареной курицей и пирогами с мясным фаршем стоят нетронутыми. При виде еды у Джейн сводит живот. Она надеется, что слуги голодны. Иначе все пропадет.

– А где лейтенант Остен? – Алетия упирает руку в бедро и выпячивает подбородок.

– Хандрит дома. Еще с Нового года, – отвечает Джейн.

Несмотря на шквал писем, написанных безошибочно узнаваемым почерком Элизы, которые пришли Генри из Брайтона, к нему не вернулось хорошее настроение. Элиза также хранит молчание о том, что произошло между ними. В своих письмах Джейн она игнорирует любые расспросы о причинах внезапного отъезда и лишь настойчиво спрашивает о ходе расследования. Хотя Джейн беззастенчиво доверяется Кассандре, она слишком подавлена, чтобы признаться Элизе в глубине своей ошибки. К тому же ей слишком стыдно признавать, что кузина была права, предупреждая об опасностях дьявольски красивых молодых юристов из Лимерика.

– Мы точно не знаем, что нашло на Генри, но он в отвратительном настроении. – Джеймс теребит воротник своей новой рубашки. Он умолял Джейн закончить шитье к вечеру. – Поверьте, его присутствие вас бы не порадовало.

– Все нас покинули. Лефрои уехали в Беркшир. На «праздники». В это время года! Ты бы в это поверила? – Взгляд Алетии смягчается, когда она поворачивается к Джейн. – Но я полагаю, ты уже знаешь это.

Джеймс кашляет в кулак и отходит в сторону. Джейн полна решимости оставаться такой же молчаливой, как фортепьяно мистера Бигг-Уитера, когда речь заходит о ее ирландском друге. Если она откажется раздувать пламя сплетен, выдавая свои эмоции, оно достаточно скоро погаснет само собой.

– Что стряслось? – Алетия берет Джейн под руку. – Мы все думали, что вы двое предназначены друг другу судьбой. Но миссис Лефрой сказала, что Том отправится прямиком в Лондон и мы вряд ли увидим его теперь.

Джейн опускает взгляд в пол и пожимает плечами. Покрытые желтыми пятнами носки ее розовых атласных туфелек глядят на нее в ответ с упреком.

– Да ладно тебе, глупышка. Ты знаешь, я спрашиваю только потому, что волнуюсь. Почему бы тебе не позволить друзьям позаботиться о тебе? – Алетия подводит Джейн к одному из четырех размещенных в зале каминов из каррарского мрамора.

Когда Джейн усаживается в кресло с откидной спинкой, Алетия щелкает пальцами лакею. Тот послушно протягивает Джейн огромный хрустальный бокал кларета[53], в то время как Алетия ставит на подлокотник ее кресла позолоченную тарелку с праздничным пирогом. Мэри Ллойд устраивается на диване напротив. На ней привычное кремовое муслиновое платье и шаль, но в ее внешности есть что-то необычное. Если Джейн не сильно ошибается, Мэри нанесла на щеки едва заметный оттенок румян и провела тонкую линию туши там, где должны быть брови.

– Почему ты оставила Джеймса без присмотра? – Мэри хмурится. – Взгляни, теперь он в руках миссис Чут. Мы никогда его не вернем.

Веселая миссис Чут действительно пригвоздила Джеймса к колонне из искусственного мрамора. Новобрачная накручивает нитку жемчуга на палец и выпячивает грудь, а Джеймс прячется за маской проповедника – подбородок поднят, глаза устремлены вдаль, словно он выступает перед аудиторией.

– Я ухаживала за Джейн. – Алетия присаживается на свободный подлокотник кресла Джейн и протягивает ногу к огню, позволяя каблуку туфельки соскользнуть с ее стройной ступни.

Мэри резко поворачивает голову, чтобы заглянуть в лицо Джейн.

– Ты больна? Не стоило приходить, если тебе нездоровится. И тебе действительно следует прикрыть грудь. Вот, возьми мою шаль.

– Нет, я не больна. – Джейн отворачивается от суетящейся Мэри. – Алетия, прекрати. Со мной все в порядке.

– Конечно. – Алетия выводит маленькие круги на спине Джейн, щекоча ее пальцами. Извиваясь, Джейн успевает заметить, как Алетия одними губами произносит «Том Лефрой», обращаясь к Мэри.

– Я сказала, прекрати! Я не брошенная невеста. – Джейн отталкивает руку Алетии. – Я встретила довольно интересного молодого человека. Мы наслаждались коротким флиртом, а теперь он уехал. На этом все.

– О, ты такая сильная! – Алетия опускает подбородок.

– Не нужно притворяться перед нами, – говорит Мэри. – Мы так же отчаянно, как и ты, хотели, чтобы он поступил достойно и сделал предложение.

– Довольно, Мэри. Неужели это никогда не закончится? С этого дня я запрещаю кому-либо из вас упоминать о том прискорбном происшествии, будь то в моем обществе или вне его. Я больше никогда не хочу слышать, чтобы имя «Том Лефрой» произносили в одном предложении с «мисс Джейн Остен». Вы меня слышите?!

Теперь, когда их флирт окончен, Джейн поощряет в себе любые сомнения по поводу перспективы связать судьбу с Томом, которые прежде подавляла. Она не обладает большим терпением. Она бы не смогла, подобно Кассандре, сидеть и мило улыбаться, пока объект ее привязанности целую вечность собирает деньги, чтобы жениться на ней. Она также не может притворяться, что предвкушала годы тяжелой работы и нищеты в качестве жены адвоката без гроша в кармане. Как говорит миссис Остен: «Когда бедность входит в дверь, любовь вылетает в окно».

Мэри молча кивает, а Алетия выпячивает нижнюю губу.

– Думаешь, это поможет?

– Уф. – Джейн отпивает кларета. Насыщенные цветочные ноты согревают ее изнутри, даруя временное облегчение от смятения. – Где Ханна? Не нахожу ее здесь. Она на кухне?

– Ей пришлось вернуться в Бейзингсток, чтобы присматривать за братьями и сестрами. Ее мать слегла с гнойной ангиной, – отвечает Алетия. – Видишь ли, даже слуги избегают нашей вечеринки. Не знаю, что случилось. Обычно все графство напрашивается на приглашение. В этом году никто не хотел приходить.

Джейн постукивает пальцем по бокалу. Если б не необходимость допросить свидетелей, она могла бы избавить себя от унижения появляться на публике, пока все шепчутся о ее злополучном романе. Джейн утешает себя тем, что к следующему Рождеству ее ближнее окружение переключится на обсуждение трагической истории кого-то другого. Короткая интрижка между мисс Джейн Остен и мистером Томом Лефроем настолько ничем не примечательна, что наверняка скоро забудется.

– Когда Ханна вернется?

– Не знаю, – пожимает плечами Алетия. – Когда ее матери станет лучше? Или когда старуха…

– Умрет? – подсказывает Мэри.

Алетия морщится:

– Полагаю, да.

– Гнойная ангина – это не шутки, – развивает тему Мэри. – Я знала крепких молодых фермеров, которые умерли от нее менее чем за две недели. Ханна сама может заразиться. Тебе следует составить список девушек на ее замену, Алетия.

Бедная Ханна, ей не повезло так же, как и Джейн. Маловероятно, что у ее матери найдутся средства на врача. Что, возможно, и к лучшему: Джейн не уверена, что пиявки эффективны. Поездка в Бат принесла бы больше пользы, но, скорее всего, об этом не может быть и речи. Пока Мэри и Алетия болтают, сравнивая лекарства, Джейн оглядывает полупустой зал и размышляет, кого бы еще допросить. Похоже, ей придется смиренно ждать, пока, с Божьей помощью, Ханна не вернется в Мэнидаун, чтобы снова расспросить ее. Небольшие группы гостей собрались у четырех каминов. Здесь так мало людей, что каждому из них мог бы прислуживать отдельный лакей. Мистер Бигг-Уитер переходит от гостя к гостю, пытаясь убедить кого-нибудь сыграть на фортепиано.