Юлия Маслова – Обрученная однажды [Первая часть] (страница 29)

Под браслетом действительно виднелись красные припухшие полосы. Я протянула руку Нику, и он нежно прикоснулся к ней, исследуя повреждения на коже.

– Так больно? – спросил он, ощупывая запястье.

– Ай!

– А так?

– Ай! Что за пытки?!

– Проверял, цела ли кость.

В ужасе я посмотрела на распухающую руку. Только перелома мне не хватало. Целители, конечно, смогут срастить его за пару дней, но ощущения будут не из приятных.

– Ну так она цела?

С замиранием сердца я ждала ответа Доминика. Показалось, что он с трудом удерживался от того, чтобы не скосить глаза чуть дальше к моей груди, прикрытой, о Двуликая, одним полотенцем.

Вся сложившаяся ситуация представлялась мне весьма щекотливой. Мы в купальне одни. Меня от полной наготы отделяет только наспех накинутое полотенце. Он, конечно, одет, но не женат, не целитель и не родственник.

От осознания нашей странной близости дыхание предательски сбилось, а сердце застучало быстрее. И без того липкие от мыла ладошки вспотели от волнения, так и хотелось вытереть их о полотенце. Я быстро облизнула пересохшие губы. Надеюсь, Доминик этого не заметил.

– Цела. Надо нанести заживляющую мазь. Была где-то на полке. Садись на кушетку, я сейчас.

– Может быть, я сама? – неуверенно протянула я, пока Доминик искал нужное средство.

– Не стоит, – уклончиво ответил он, открывая баночку с вязкой мазью, пахнущей ромашкой и мятой. – У меня большой опыт в подобных делах. Не беспокойся, я буду осторожен, больно не будет... Почти.

После этой оговорки Доминик тепло улыбнулся, в ответ мои губы сами растянулись в улыбке. Вот же хитрый лис, умеет уговаривать. Я удобно расположилась на кушетке, насколько это вообще было возможно в моем положении. Полотенце прикрывало меня от груди до середины бедра, поэтому я все равно чувствовала себя неуютно и рефлекторно пыталась сжаться, чтобы как можно большая часть меня оказалась скрытой.

Как я не крутилась, хрупкие плечи и острые коленки были выставлены на показ. И хотя Доминик старательно делал вид, что не смотрит, взгляд его то и дело скользил по обнаженным участкам кожи, а уголки губ невольно дергались вверх. Накладывал мазь он действительно очень аккуратно. Пожалуй, даже у меня не получилось бы лучше.

– Может все-таки расскажешь, что произошло?

– На самом деле я и сама не поняла. Просто браслет стал тяжёлым и меня выдернуло из ванной. Хотя погоди, – я задумалась. – Сначала он стал тяжёлым, когда я к ней подходила. Но тогда ничего не произошло. А вот потом...

– Кажется, понял, – протянул маг. – Это я виноват, прости. Не подумал.

– Ты?! – я резко вырвала руку из хватки мага и сурово посмотрела на него. – Но зачем?

– Не надо прожигать меня взглядом, я же не специально. Просто отошёл слишком далеко, и браслет сработал. Иной причины не вижу.

– Тогда не делай так больше! – от возникшего вдруг раздражения я топнула босой ногой по холодному полу. Пятка отозвалась резкой болью, и я сразу пожалела о своей импульсивности. Крепко сжала зубы и старалась не подать виду, что что-то пошло не так.

– Предлагаешь мне сидеть в твоей спальне? Или правильнее сказать в моей спальне? – усмехнулся Доминик.

– Нет, просто будь поблизости. Вот и всё. Надо было ехать ко мне в квартиру!

– И тогда я бы спал на коврике?

Вновь усмешка и снисходительный взгляд. Я было открыла рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но поняла, что это будет не разумно.

С одной стороны, в моей квартире действительно места на порядок меньше, чем в этом доме. Да она просто крохотная, в ней всего одна комната. Там Доминик вряд ли он смог бы отойти от меня достаточно далеко, чтобы отреагировал браслет. И это плюс.

С другой стороны, это ещё и минус. Пускать Доминика в свою кровать я была не готова, а постелить ему получилось бы только на кухне. А там окно толком не закрывается, и вообще всегда дует. Из задумчивости меня вырвал голос Ника:

– Вообще-то я тоже хотел принять ванну.

– Так принимай, я не запрещаю, – подняла бровь, вопросительно глядя на него. С чего вдруг решил у меня отпрашиваться? Странный какой.

– Я как раз пытался, но ты закричала, – вздохнул он. – Видимо, придется подождать.

Раздражение окончательно угасло. Я взглянула на Доминика. Все та же пыльная одежда, заляпанная кровью, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, волосы спутаны. Кажется, он даже не успел нормально умыться. Иначе откуда на щеке бурые разводы? А я накупалась, ну почти. Так ещё и недовольна.

Кровь прилила к щекам. Как же стыдно. Невольно я закусила губу и поежилась. Мыльная пена всё ещё висела клоками на волосах, а ладони до сих пор были липкими. Мне необходимо было ещё хотя бы раз окунуться в ванну.

– Подожди пару минут, я только смою всё это, – я неопределенно махнула рукой.

Доминик проследил за моим жестом, потом окинул взглядом голые ноги и улыбнулся.

– Не торопись. Мне, и правда, лучше подождать тебя в спальне. Больше не буду никуда ходить.

С этими словами Ник скрылся за дверью, а я поспешила к ванной. Вода касалась подмерзшей кожи и казалась обжигающей. Несколькими быстрыми движениями я смыла с себя остатки пены и вновь завернулась в полотенце.

О, Двуликая, мое платье, то самое в котором я сегодня утром прибыла в дом губернатора, осталось в комнате. И Доминик сейчас там. Как неловко. Опять придется показываться перед ним в одном полотенце.

На носочках добежала до двери, приоткрыла ее, и высунула голову, стараясь ничего больше не показать. Хозяин дома с задумчивым видом сидел на стуле. Услышав шум, он лениво повернулся ко мне и с усмешкой спросил:

– Так быстро?

– Да, – смутилась я. – Господин Пройсанав, не могли бы вы пожалуйста подать мне мое платье?

– Даже так? Недавно я был Ником. И прекрати называть меня то на «вы», то на «ты». Нам ни к чему глупые формальности.

– Я просто пыталась быть вежливой, но раз вам, то есть тебе, это не нравится, то давай уже скорее сюда мое платье, – насупилась я, сжав руки в кулаки.

Будет он ещё меня учить, как разговаривать?! Между прочим, даже бабуля Элеонор признавала, что у меня безупречные манеры. Были, когда я с ней жила, разумеется.

Жизнь в магической академии и работа в компании «Маг и я» быстро научили меня, что не со всеми стоит церемониться, а вежливость многие и вовсе принимают за слабость. Значит, Доминик как раз из таких. Ну и ладно, мне же проще. Не буду беспокоиться, что могу задеть его чувства.

– И не подумаю. Платье тебе и завтра пригодится. Неужели удобно спать в корсаже?

– Голой я спать не привыкла, – разозлилась я.

То, что мы находимся в его доме, ещё не даёт Доминику право мною командовать. В своей квартире я сплю в одной строчке, без прочего белья. Но одно дело дома, и совсем другое в гостях у неженатого молодого мага. Да я готова упаковать себя даже в пальто!

– Тогда возьми из шкафа любую рубашку на свой выбор. Уверен, в ней будет удобнее, весело подмигнул Доминик и прошествовал к купальне, на ходу расстегивая пуговицы на рубашке. – Пропустишь?

– Вы... Ты что будешь мыться здесь?

– Ну а где? До купальни в другой комнате отойти не получается, да и здесь мне будет привычнее.

Бесцеремонно он отодвинул меня с пути в сторону комнаты и скрылся за дверью. А я так и осталась стоять босиком в спальне, завернутая в мокрое полотенце.

Платье, которое я намеревалась надеть, лежало на кровати. Насыщенный синий цвет, незатейливая серебристая вышивка вдоль лифа, на рукавах и по краю подола. Тёмно-синий, почти черный корсаж. Один из моих любимых нарядов. В таком не стыдно было заявиться в дом губернатора.

К Двуликой стеснение и церемонии! Правда же, не хочется завтра ехать домой в мятом платье. Что обо мне подумают соседи, если увидят всю потрепанную, да ещё рядом с господином Пройсанавом? Он точно вырядится, как следует.

С этими мыслями я подошла к шкафу и, воинственно пыхтя, раскрыла дверцы. Гардероб Доминика оказался более скромным, чем я ожидала после его появления в щегольском наряде на благотворительном вечере. Такие рубашки и мять не жалко.

Практичные, в основном белые, серые или черные, из тонкого льна, плотного хлопка и мягкой фланели. Я пробежалась рукой, ощупывая приятную ткань. Да, эта мне подойдёт.

Сдернула с вешалки теплую серую рубашку и накинула на себя. Ткань нежно обнимала кожу, а лёгкий аромат хвои напоминал о Доминике. Улыбнувшись, я наспех застегнула гладкие блестящие пуговицы и устроила на вешалке свое платье. Теперь полный порядок.

Простыни были прохладными, но приятными на ощупь. Я удобно устроилась на краю кровати, завернулась в теплое одеяло и стала похожей на гусеницу. Ну и что? Зато Доминик больше не увидит мои голые коленки. И вообще надо перебраться на середину, а то ещё решит, что половину кровати я оставила ему.

Через несколько минут начальник вышел из купальни, о Двуликая, прикрытый одним полотенцем. С непослушных черных прядей на мускулистую грудь капала вода. Все его существо, кажется, источало силу. Я старалась не смотреть, как напрягаются мышцы на его руках, когда он убирал с лица непослушные локоны, но не могла отвести взгляд.

По телу пробежала волна дрожи, пальцы на ногах поджались. Под одеялом стало слишком жарко, но я боялась пошевелиться. Хотелось негодовать, сказать, чтобы прикрылся, и что его поведение недостойно воспитанного господина, но язык не слушался. И поэтому я только возмущённо сопела.