Юлия Март – Хранительницы магии Москвы. Беляево (страница 2)

– Почему я? – выдохнула Лена.

Ламантин снова нырнул в ведро, и оттуда его голос прозвучал глухо и эхом:

– Ты услышала стук в окно. В мире, который оглох. Ты увидела узор в снегу. В мире, который ослеп. Ты ещё не разучилась замечать. Значит, можешь напомнить другим.

Он вынырнул, и его тело начало светиться изнутри мягким сиянием.

– Первый шаг – вспомнить. Вспомни это место. Расскажи о нём. Тогда ключ забьётся снова. Хоть чуть-чуть.

Лена зажмурилась. Рассказать. Хорошо. Взяла в руку телефон, сфотографировала ведро и заброшку, открыла свой небольшой канал, «только для своих» – её школьных и студенческих подруг, тех, кто вырос с ней в одним районе и разделял интересы, подумала немного и написала: «Когда-то здесь бил родник и люди танцевали, пели и рассказывали истории друг другу», присоединила фото. Поколебавшись нажала кнопку «опубликовать». Глупо, но… вдруг?

Пошло несколько томительных минут. Внезапно ведро осветилось изнутри, словно на дне зажегся фонарик. Свет перешёл в карту в воздухе, и та вспыхнула ярче. Одна трещина – та, что тянулась от заброшки – затянулась. Но вокруг было ещё множество угасающих точек.

Лена посмотрела на Серебро. Кот молча кивнул, мол, пошли к выходу. Это только начало. Она должна была стать голосом для тех, кто забыл, как говорить с миром. Но как? Пост в собственном канале? Странно, что вообще подействовало. Видимо, первое задание самое лёгкое. Но что дальше? Написать про ламантина? Диалог с летающим ламантином в строительном ведре, конечно, произведет впечатление. Но, очевидно, немного не то, какое нужно, чтобы ей поверили. Она сама бы не поверила себе ещё вчера.

Серебро требовательно мявкнул. Пора идти дальше. Но что ждёт её в следующей точке – в библиотеке, где отметка имела форму книги?

Глава 4. Пряхи

Районная библиотека встретила их сонным теплом и запахом пыльных книг. До закрытия оставалось пять минут, но Серебро проскользнул в двери, как жидкость. Лене ничего не оставалось, как последовать за ним, хотя она была уверена, что их тут же выгонят. Да и вообще: котам в библиотеку точно нельзя!

Отметка на карте Серебро пульсировала в отделе краеведения. Лена бродила между стеллажей, чувствуя себя не в своей тарелке. Тишина здесь была иной – не пустой, а насыщенной шёпотом страниц. Но шёпот этот был едва слышен, приглушённый слоем пыли и равнодушия.

Часы на стене запиликали. Библиотека закрылась. Но почему-то никто не выгонял ни Лену, ни Серебро. Девушка выглянула из-за стеллажа: библиотекарша сидела на месте. Правда, другая. Не та, которая недовольно поджала губы, когда Лена вошла. Сменилась, наверное. Может, решила задержаться подольше? Охранника тоже не было на месте. Странно. Лена хотела позвать Серебро, но в этот же момент с ужасом увидела, как кот запрыгнул на стол к пожилой библиотекарше, дремлющей над журналом. Кот ткнулся носом в толстый фолиант под стеклом – рукописный сборник преданий конца XIX века. Сердце Лены ушло в пятки. Ну, всё. Теперь точно оштрафуют: и за кота, и за вопиющую бесцеремонность! Но надо нести ответственность за свои поступки (и проступки). Девушка, внутренне сжавшись, всё-таки нашла в себе силы выйти из своего «книжного укрытия» и подойти к столу библиотекарши.

Библиотекарша проснулась, вздрогнула, что-то пробормотала про «развели тут призрачных котов», но, поколебавшись, сняла стекло. «Редкая книга, в руки не даём, – пробурчала она, – но раз уж кот так просит…» Лена открыла было рот, чтобы спросить, а не призрак ли сама библиотекарша, но передумала и искренне поблагодарила пожилую женщину. Перед тем, как взять книгу, незаметно ущипнула себя. Больно. Фолиант не исчез. Библиотека тоже. Значит, не сон. Ладно, вроде бы и книга настоящая. Лена кивнула Серебро и села за стол читать.

Девушка без особых ожиданий листала пожелтевшие страницы с выцветшими иллюстрациями, пока внезапно не натолкнулась на историю, завладевшую её вниманием с первых строк. История о том, как местные мастерицы «шили» удачу, сплетая особые обереги из того, что дорого сердцу. Чтобы двигаться дальше, к другим «узлам», ей нужен был такой оберег. Не купленный, а созданный, чтобы связать её намерение с миром. Лена оглянулась на библиотекаршу и тайком сфотографировала на телефон нужные страницы.

– Закончили? – от голоса библиотекарши Лена вздрогнула. Серебро спокойно долизывал лапу.

– Да, спасибо. Сейчас верну книгу.

– Ой, не надо. Сама вернётся. Если закончили, можете идти. Только у дверей поплюйте тихонько через левое плечо, а то Библиотечный вас не выпустит.

Библиотекарша щёлкнула пальцами и книга, махая обложкой, как крыльями сама перелетела под стекло, углеглась, стекло само задвинулось обратно. Библиотекарша чуть поправила очки на цепочке и продолжила спокойно читать журнал.

Серебро уже стоял у дверей библиотеки, нетерпеливо дёргая хвостом.

– Кто такой Библиотечный? – шепнула ему Лена, как только подошла к дверям.

«Домовой, который следит за Библиотекой», – услышала Лена в свой голове голос Серебро. Логично. Девушка смущаясь чуть повернула голову к левому плечу и поплевала три раза. Ну, ладно, не полевала. Просто едва слышно сказала «тьфк-тьфу-тьфу». Двери библиотеки словно подернулись рябью и неведомая сила вытолкнула Лену и призрачного кота на улицу. Лена сильно зажмурилась, затем открыла глаза и обернулась. Свет в библиотеке не горел. За стеклянными дверями висела табличка «Закрыто». Лена торопливо достала из кармана телефон и открыла фотогалерею. Фотографии страниц были на месте. Лена посмотрела на вопросительно поднятую мордочку кота. Всё это было максимально, удивительно странно. Но завтра они займутся поиском ингредиентов.

Ингредиенты они с котом искали весь следующий день. Идеальную шестилучевую снежинку, не успевшую коснуться земли, – её поймали на рукав Лены у выхода из библиотеки (пришлось туда прийти второй раз, но второй раз было уже почти не страшно). Микроскопический клочок со страницы с историей про прях из той самой книги, который библиотекарша, загипнотизированная котом, со вздохом позволила аккуратно отрезать маникюрными ножницами. Нить от лениного старого свитера, того самого, в котором она пряталась от мира после разрыва с парнем. Ленин тонкий волос и одна серебристая шерстинка Серебро, которую он сам вырвал и положил девушке на ладонь – шерстинка дрожала, как струна и, кажется, даже едва слышно звенела заиндевевшим колокольчиком.

Процесс создания амулета начался дома, на кухонном столе, при свете настольной лампы. Никаких заклинаний. Только сосредоточенность. Лена, следуя смутным образам из книги и тихим мысленным подсказкам кота, сплетала нить вокруг снежинки, стараясь не растопить её дыханием. Вплетала волос и шерстинку, присыпала пылью из крошечного обрывка рукописи. Пальцы казались неуклюжими, мысли путались. «Я не творю, я просто собираю мусор», – думала она с отчаянием.

Но по мере работы что-то менялось. Вспоминалось, как бабушка учила её вязать. Как запах старой книги успокаивал в детстве. Как холодный нос Серебро тыкался в её ладонь, доверяя. Это не было магией в том смысле, в каком Лена себе его представляла по фильмам и мультикам: с блестками, световыми эффектами, звуками, волшебными палочками. Это было… ремеслом. Творением из обломков своего мира. Философия пришла сама: великие творцы создавали из ничего. А обычные люди – как она – собирали и спасали то, что уже было, давая забытым вещам новый смысл. Это и была самая честная магия.

Когда последний узелок был завязан, оберег – неказистый, асимметричный комочек из ниток, бумаги и света – вдруг согрелся в её ладони. Не обжёг, а наполнил тихим, ровным теплом, как кружка какао в метель. Он пульсировал в такт её сердцу. Серебро мурлыкнул одобрительно.

И в этот миг лампочка на кухне резко погасла. Но не как тогда, в метель, а лопнула с тихим шипением. В окне, в отражении тёмного стекла, Лена увидела не свою комнату. Мелькнул искажённый силуэт – не человека, а нечто угловатого, бесформенного, будто тень, отбрасываемая беспорядочной грудой хлама. В отражении пахнуло запахом затхлости, плесени и горелой покрышки. Это длилось секунду. Силуэт растворялся, оставив после себя ощущение ледяной пустоты, высасывающей смысл и память из вещей. Это и был тот, кто делал места «заброшенными» не физически, а духовно. Чье равнодушие было активной, пожирающей силой.

Свет вернулся. Лена, сжимая в потной ладони тёплый оберег, поняла: её скромное творение было не ключом, а щитом. И первое испытание щита уже позади. Завтра предстоит идти дальше – к старой яблоне в парке, отметке в форме дерева. Но теперь она шла не с пустыми руками. Она несла в ладони маленькое, сшитое из памяти, тепло.

Глава 5. Корни сна

Тёплый оберег в кармане пульсировал ровно, как второе сердце. У старой яблони в парке, чей силуэт напоминал древнюю сгорбленную старушку, которая наклонилась, что-то собирая с земли, Лена остановилась. Серебро, шедший рядом, вдруг замер, насторожив уши. Карта в воздухе показывала, что точка здесь – не снаружи, а внутри. Но как войти в дерево?

Лена сжала оберег в ладони и, повинуясь внезапному порыву, прижала ладонь к шершавой коре. Тепло из комочка ниток и памяти перетекло в дерево. Кора под её пальцами задрожала, заструилась, как вода, и разошлась, открыв проход, пахнущий мёдом, старыми травами и холодной лунной пылью. Девушка вдохнула побольше воздуха, словно собирая всю свою решимость, выдохнула и шагнула внутрь. Серебро скользнул следом.