Юлия Марчина – Мост (страница 2)

– Номерчетырнадцать, – наконец произнесла регистраторша, протягивая ключ. – Покоридору до конца, направо.

Влада сгребла магнитную карту, паспорта, подхватилаАрсения под локоть и решительно потащила по коридору, чувствуя на спине цепкийвзгляд девушки.

Номероказался крошечным. Широкая кровать у стены занимала почти всё пространство. Уокна – небольшая кушетка, напротив – стеллаж и шкаф, телевизор на кронштейне. Вуглу – вешалка. Санузел чистенький, даже фен имелся.

Владабросила сумку на тумбу, скинула полушубок и повесила его на плечики. Выдохнула.

– Неразбежишься, – пробормотала она, оглядывая тесное пространство. – Ладно, хотьтепло.

Арсенийстоял в дверях, не решаясь пройти. Его взгляд блуждал по кровати, дивану, поней.

– Чего застыл? – спросила Влада. – Заходи давай, нестой столбом.

Он вошёл,повесил пальто, оставшись в белом свитере с высоким воротом. Осмотрелся.

– Я надиване, – тихо произнёс.

– Ага, а я на кровати. Нормально?

Он кивнул искрылся в ванной.

Влада выждаласекунду, услышала шум воды и метнулась к тумбочке, где лежали ключ и документы.Схватила паспорт, раскрыла, лихорадочно пробежала глазами.

СоколовАрсений Васильевич. Пореченск, улица Мира, двенадцать. Дата рождения... Ага,двадцать три – младше её на семь лет, значит. Не женат, детей нет.

– Ну, впаспорт сейчас можно и не ставить, – пробормотала она себе под нос. – Да какаятебе разница вообще?!

Вода стихла.Влада сунула паспорт обратно, отпрянула от тумбочки и бросилась к дорожнойсумке, делая вид, что роется в вещах.

Парень вышел. Светлые волосы были чуть влажные нависках.

– Давай ясуши закажу? Есть хочу. Ты что любишь?

Владаоткрыла рот, чтобы выдать привычное: «После шести не ем», но желудокпредательски заурчал. Вспомнила, что последний раз ела в обед, и то на бегу.

– Роллы, –сдалась она. – Запечённые. Любые, кроме вегетарианских.

Он кивнул,уткнулся в телефон, заказывая.

Она ушла в душ.Стояла под горячей водой, думая: «Ты с ума сошла, Шармахина. Подобрала намосту мужика, красивого, правда. Паспорт его проверила, как мент, и суши с ниместь собралась. Папа бы гордился».

Вылезла из кабинки, завернулась в белый махровыйхалат, волосы собрала в высокий хвост. Подошла к зеркалу, критично оглядев лицо.Макияж сняла, но тон нанесла заново – чуть-чуть, незаметно, чтобы совсем без всегоне оставаться. Немного румян, глаза слегка подвела и растушевала, ресницыпрокрасила немного, брови оформила.

В комнатеуже пахло едой. Арсений сидел за маленьким столиком, разложив коробочки,палочки, соевый соус.

– Ого, –сказала Влада, садясь напротив. – Оперативно.

– Доставка,наверное, рядом была, – парень улыбнулся.

Ели сначала молча,потом он начал рассказывать – про работу, про НИИ, про то, как однажды сжёглабораторию (не сильно, просто дым пошёл). Она смеялась, сама не заметила, как.

Арсенийсидел напротив, чуть ссутулившись, и лицо у него было такое... детское,беззащитное, с этими прозрачными зелёными глазами. Он рассказывал и улыбался, будтов жизни не было ничего прекраснее, чем сжечь лабораторию и жрать роллы в полночьв чужом городе с незнакомкой.

Владасмотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое исовершенно неуместное.

– Знаешь, – вдругсказала она. – Хорошо, что я с Иркой поссорилась.

– Почему? –не понял он.

– Потому, – онавзяла ролл. – Вышло лучше, чем могло бы.

Он улыбнулся,и у неё перехватило дыхание.

В душАрсений пошёл после еды. Был там десять минут – она засекла.

Влада, переодевшись в короткую шёлковую сорочку,улеглась в кровать, натянула одеяло до подбородка.Люстру выключила,оставила только ночник у кровати. Тёплый желтоватый свет падал на стену, делалномер почти уютным. Пыталась читать что-то в телефоне, прислушиваясь к шумуводы, но слова не складывались в строчки.

Дверь ваннойоткрылась.

Арсений вышел в белом гостиничном махровом халате –таком же, как у неё, только размером поменьше.А может, и не поменьше, а просто коротковат – до колен. Из-под халата смешноторчали длинные, не слишком волосатые ноги в белых одноразовых тапках.

Влада фыркнула, прикрыв рот рукой.

– Чего? –спросил он, застыв в дверях.

– Ничего, – онадавилась смехом.

Он сел на короткий диван – ноги явно не помещались.Тогда лёг, свесил их, попытался поджать– неудобно. Укутался в одеяло, затих.

Влада молчанаблюдала за его мучениями. В свете ночника он был похож на большого щенка,которого засунули в маленькую коробку.

– Непомещаешься, – констатировала она.

– Нормально,– ответил он.

– Ладно,спи.

Онаотвернулась к окну, ворочаясь в постели. Сон никак не шёл. В номере царилатишина, нарушаемая лишь негромким дыханием с дивана.

– Арсень, – позвалаона в темноту, едва слышно.

– М-м-м? –отозвался он мгновенно.

– Иди сюда.

Он не сталломаться, подошёл с одеялом. Остановился у кровати, не решаясь.

– Ложисьдавай, – сказала Влада. – Замёрзнешь там.

Он улёгся насамый край, на спину, руки вдоль тела. Между ними было полметра, но Владачувствовала его тепло, ощущала запах – свежий, чистый, парфюм – с ноткамилилии, кажется. Лежала, думая: «Красивый, зараза. И, наверное, дурак. Илисвятой».

Внезапно он повернулсяк ней, осторожно протянул руку и положил ей на грудь. Чуть сжал, провёл большимпальцем.

Сердце Владыухнуло куда-то вниз.

– Ты чего? –спросила она тихо.

– Хочется, –ответил он.

Повислапауза. Влада повернулась к нему сама и, вглядываясь в его лучистые глаза, произнесла:

– Ну такделай что-то.

Он приподнялсяна локте, наклонился и робко, неумело, будто пробуя, поцеловал. Влада ответила, придвинулась близко.Его рука сдвинулась ниже, обняла за талию.

А дальшепонеслось. Он целовал жадно, тяжело дышал, его руки блуждали по её телу, нокак-то... дёргано, неуверенно. В какой-то момент она поняла: он не знает, чтоделать. Просто не знает. Организм молодой, здоровый, возможно, долго безженщины – это да, чувствовалось.А умения – ноль.

– Ты чего? –спросила она, останавливая его руку, которая пыталась, но не могла расстегнутьее бюстгальтер.

– Я... – онзамер, но руку не убрал, – …не умею совсем. Только с одной было. И ей не нравилось.

Владасмотрела в его глаза и вдруг поняла, что хочет его ещё сильнее. Не вопреки даже неумению, а именно из-за него.

– Не беда, –сказала она. – Научу.

И онапринялась показывать: куда класть руки, как пользоваться пальцами, какдвигаться не спеша, не дёргаясь. Объяснила про ритм и правильные точкисоприкосновения. Арсений слушался, делал всё в точности, а потом и вовсеперестал бояться, начал действовать сам. Влада была поражена его искренностью:он не играл, не притворялся, не пытался казаться круче. И этой ночью ей былотак хорошо, как не было давно – да что там, никогда.

Под утро онапроснулась от его дыхания в затылок.Он обнимал со спины, прижимаясь всем телом во сне,как ребёнок, который боится, что мама уйдёт.Влада лежала, смотрела в окнона чёрное питерское небо, проглядывающее сквозь жалюзи, и думала: «Кажется,влипла. По-крупному».