Юлия Макс – Смерть тебя помнит (страница 16)
Вышло немного ревниво, но Роули было плевать. Девчонка должна находиться при нем, пока он не разгадает ее тайну.
– Хорошо, но я хотел бы повидаться с ней.
– Не доверяешь? – улыбнулся Роули, показывая клыки.
– Нет.
Несмотря на ливень, город активно проживал новый день: сигналили машины в пробке, изо всех сил размахивая дворниками; люди, кутаясь в куртки, ежась от ветра и воды, пытались спастись под зонтами и козырьками остановок; дымили печными трубами старые дома.
«Додж» въехал в ворота и остановился на пропускном пункте. Все вокруг выглядело обычным: очередь из туристов все так же стояла у входа в информационный центр за билетами в залы Пражского Града.
– Ваш пропуск, пожалуйста.
Роули опустил руку в карман пальто и вытащил оттуда визитку поставщика виски, показывая мужчине в форме. Градный страж, увидев то, что хотел, кивнул и пропустил машину во внутренний двор.
Возле неприметной двери Роули затормозил. Их уже ожидали. Мужская фигура в рясе стояла неподвижно, словно бы не ощущала на себе ни дождя, ни ветра.
Старый епископ, служащий в соборе Святого Вита, выглядел донельзя уставшим. Под глазами залегли черные круги, которые грозились перейти и на бледные впалые щеки с фиолетовой сеткой сосудов. Тонкие губы его святейшество то и дело поджимал, точно вел сам с собой безмолвный диалог. Нервными пальцами епископ теребил розарий из черного камня.
– Добрый день, – поздоровался Дэниэль и слегка склонил голову. Роули, скрипя зубами, сделал то же самое.
– Дэниэль, здесь я бессилен. Его никак не изгнать. Сутки прошли, а демон не уходит.
Фауст бросил предупреждающий взгляд на Роули, очевидно, для того, чтобы он удержался от привычных едких комментариев.
– Президент?
– Они с супругой на дипломатической встрече в Катаре. Они пытались ее отменить, но иногда долг слуг народа превыше семьи.
Они прошли длинными вычурными коридорами президентской резиденции, миновали несколько постов охраны и наконец достигли жилого крыла. Если во дворце пахло старостью и тонким ароматизатором с примесью лаванды, то в жилом крыле стояла вонь гниющего заживо тела. Отделанные позолотой коридоры и резные дубовые двери не могли удержать этот запах.
Епископ завел их в спальню. Возле кровати стоял священник и нараспев читал молитву. Аластер посерьезнел, увидев скрюченное тело на постели. Подросток, девочка. Худая, в насквозь мокрой пижаме, с язвами, которые покрывали лицо. Руки и ноги, точно распятые, были пристегнуты ремнями к кровати. Она издавала хриплое рычание и часто облизывала кровь с прокушенных и потрескавшихся губ.
Абсолютно черные глаза уставились на вошедших. Лицо приобрело удивленное и немного испуганное выражение.
– Король сделок! Какая честь! Пришли мне подсобить? – спросил демон в теле девочки.
Это был именно демон, не бес. В Аду соблюдалась жесткая иерархия, которую ввел Фер Люций. Изначально ее не существовало, но с увеличением численности адских жителей такая мера упорядочила зарождавшийся хаос.
На вершине иерархии возле Фера Люция стояли Лилит и Роули, Первопадшие. За ними шли князья – сильные демоны, которые обратились после первых. За князьями стояли рыцари Ада – самые искусные и страшные убийцы всех времен и народов, за теми шли остальные демоны разных кругов, которых насчитывалось семь, а не девять, как описал Данте. Чем выше круг, тем сильней демон. Ниже в иерархии находились бесы – настолько сломанные души, что все человеческое в них исчезало, оставляя лишь существо со звериными инстинктами.
Роули молчал, рассматривая того, кто не желал уходить.
– Назовись! – потребовал Фауст.
– Гаст из шестого круга, – прошипел он свое имя вместе с пеной, что пошла у подростка изо рта. – Развлечемся?
Тут тело резко изогнулось, ноги провернулись в коленях, хрустнули кости, и девочка заорала от боли во всю мощь легких. Священник отшатнулся, а епископ, напротив, кинулся к кровати, но Роули не дал ему подойти, оказавшись возле одержимой быстрее. Он схватил лицо в язвах и притянул вплотную к себе:
– Зачем ты здесь? – Аластер оскалил клыки и облизнулся.
Демон замер, зачарованно смотря в глаза Роули.
– Нас много вышло, когда открылась старая червоточина в замке.
Гаст дернул рукой, и молодой священник отлетел к двери, но тут же поднялся на ноги и снова подошел к кровати.
– Какой приказ? – продолжил Роули, не обращая внимания на священнослужителя.
– Приказ? – Девочка загоготала, как сумасшедшая. – У тех, кто вырвался, всегда один приказ – ни в чем себе не отказывать.
– Ты не слышал о девушке, которую нужно убить?
Гаст ощерился и клацнул зубами, что на лице ребенка выглядело весьма жутко.
– О, это вроде как уже поручили князьям и рыцарям. Ты же видишь, я не вхожу в их число, король.
– Мне нужны подробности. Все, что знаешь или слышал.
– А вы мне что?
– Отпущу, – чуть помедлив, протянул Аластер.
– Ходят слухи, что она последняя из святых, поэтому ее надо или убить, или искусить. Но, как видите, все пробуют первое.
– Последняя из святых? Что это значит? – прошипел Фауст, встав рядом с Роули.
– Я передал, что слышал! Правда или нет – выясняйте сами. А теперь отпустите!
Роули с презрением посмотрел в черные глаза и отошел от кровати. Епископ осенил девочку крестом и, встав у нее в ногах, начал читать заклинание экзорцизма. Священник поддержал его, вплетая в ритуал свой голос. Демон задергался, зашипел, а потом отшвырнул пожилого мужчину, но Фауст не дал ему упасть, нечеловечески быстрым движением подхватив под руку.
– Хорошо быть по ту сторону клетки, Роули? – выкрикнул Гаст тонким девичьим голоском. – Вы должны помочь мне, мы одной природы!
– Вот именно, – ехидно оскалился Аластер. – Считай, я тебе помогаю, избавляя от Ада.
Епископ снова попытался начать, но его вдруг стошнило прямо на рясу. Демон засмеялся. Фауст достал телефон и включил запись на мобильном, одержимая тут же завизжала, выкрикивая проклятия.
Запись транслировала то же самое заклинание экзорцизма, но некоторые слова были заменены и усилены именами Бога и ангелов.
Роули ощутил головокружение и тошноту. Нет, его нельзя было изгнать – ведь физическое тело оставалось истинным с начала истории, но заклинание все равно ощутимо било болью по нервам.
Девочка задергалась, затрещали по швам ремни, стягивающие руки и ноги. Мгновение. И вот уже ее правая рука высвободилась. Фауст, достав маленькую склянку с прозрачной жидкостью, щедро плеснул ту себе в ладонь. Дохнуло святым елеем. Потом Фауст навалился на одержимую, придавив руку, которую не сдерживал ремень. Дэниэль потянулся ко лбу девочки и стал чертить крест, а за ним – знаки подчинения, как если бы привязывал демона к себе.
Девочка затихла, но Фауст продолжал читать молитву, как и служители церкви. Она распахнула черные глаза и затряслась. Кровать взмыла в воздух вместе с Фаустом на ней. Он снова нарисовал на лбу дочери президента крест и прошептал:
– Я отпускаю тебе грехи.
Серый густой дым вырвался из горла девочки и растворился в воздухе, кровать с грохотом упала на пол.
А девочка…
Девочка перестала дышать.
Глава 6
Rarior corvo albo est.
Более редкий, чем белая ворона.
После разговора с Роули Лилит еще долго мерила шагами каменный пол адской крепости. Длинные рыжие локоны, спускающиеся почти до бедер, она заплетала в нетугую косу и откидывала назад, но спустя мгновение волосы снова освобождались из плена, рассыпаясь по плечам и спине, такие же строптивые, как и она сама. Демоническую форму Лилит принимала, лишь когда выходила из крепости в город, предпочитая при Грегоре все же оставаться в человеческом обличье.
События «Дахштайна» еще ярко горели у нее в мыслях, ведь казалось, что это было буквально вчера. Ее отказ служить Дьяволу, закрытие врат под отелем, добровольная передача сил и жизни, чтобы спокойно умереть и в посмертии стать свободной.
Она вспомнила, как пару дней назад открыла глаза в спальне дома Фауста. Растерянная, не понимающая, что произошло и как там очутилась.
– Лилит! – Надрывный шепот коснулся ее щеки, и она резко дернулась в сторону, а уж после посмотрела на того, кто это произнес.