Юлия Макс – Смерть тебя помнит (страница 10)
– Я заметила, что никто в зале не ест.
– Не ест, зато пьет, – хохотнула Дагмар. – Для особых гостей, а в зале все такие, нужны особые напитки.
Девушка прошла к столу и, поколдовав над кофемашиной, сделала две чашки латте. Софи благодарно приняла горячее питье.
– Я не знаю, зачем ты Роули и почему он тебя воскресил, но советую никогда не расслабляться. Ты сейчас по собственной воле оказалась в закрытом помещении с демоном. – Ее глаза вновь почернели. – Я могу разорвать тебя, могу одним движением разрезать яремную вену на шее, и ты захлебнешься кровью.
Говоря это, Дагмар подбиралась к Софи все ближе и ближе, заставив ее отступить на несколько шагов.
Софи сжалась, не зная, что предпринять. Сердце стучало в ребра, а руки дрожали, и, кажется, она готова была рухнуть в обморок.
– Урок первый, девочка, не доверяй демонам, – прорычала Дагмар и замахнулась, чтобы ударить.
– Cristo! Cristo! Cristo! – дрожащим голосом выдавила Софи.
Красивое лицо Дагмар исказила гримаса боли, она замерла, тряся головой, а Мортем продолжила вслух читать ту единственную молитву экзорцизма, которую знала.
– Хватит! – закричала Дагмар, и чашка с латте в ее руке лопнула, а кофе разлился между ними теплой лужей.
Софи перестала, но уточнила, сама поражаясь своей смелости:
– Я усвоила урок. Еще раз попробуешь прикоснуться ко мне, я изгоню тебя в ту клоаку, из которой ты вылезла.
Девушка прищурила черные глаза, и Софи готова была поклясться, что ее сейчас убьют, но Дагмар моргнула и широко улыбнулась.
– А ты схватываешь на лету. Значит, не все так плохо. Пожалуй, сделаю нам еще кофе.
Мортем облегченно выдохнула, понимая, что выиграла некую отсрочку от демонических издевательств.
Повернувшись к Софи, Дагмар начала говорить:
– Энсиа – это нелюди, существа. Фауст, – она дернула плечом, – Дэниэль Фауст дал такое определение для всех иных существ: упырей, влколаков, демонов и прочих.
– А кто он? Демон?
– Раньше, на протяжении примерно четырех столетий существовал тайный орден Ватикана с бессмертным главой – Грегором Ниотинским. Орден истреблял нас по всей земле. Потом главой стал Фауст, полудемон-получеловек. Орден откололся от церкви и сделался, скорее, весами, хранящими баланс между людьми и энсиа. Ты, кстати, хоть и выглядишь как человек, относишься к энсиа.
– Точно нет.
– Точно да, – улыбнулась Дагмар. – Обычные люди или почти обычные не попадают в небытие после смерти: у них своя вечеринка наверху или внизу.
– Почти обычные – это как?
– Был один, которому Бог даровал вечную жизнь, но он полюбил демона, поэтому сейчас находится в Аду. Кардинал Ниотинский – жуткий тип.
– То есть помимо бесов и демонов, есть вампиры и оборотни и еще бог знает кто?
Софи отпила большой глоток кофе, пытаясь осознать, как на самом деле чуден этот мир.
– Верно, – кивнула Дагмар. – Почти все твари, о которых есть легенды и предания, существуют. Некоторые, очень редкие, могут никогда не показываться людям, а такие, как мы, например, – она показала на себя, – очень социально-активны.
Софи хмыкнула, оценив иронию. Допив кофе, они вернулись в зал и до полуночи разносили напитки между гостями. Мортем подумала, что, помогая простой работой, не будет чувствовать себя в должниках перед демоном сделок. Она сначала с опаской подходила к столам, но очевидно, что бар на перекрестке подразумевался нейтральной территорией и никто никого не трогал, не считая, конечно, тех несчастных людей, которые пришли вместе с энсиа как спутники. Хотя, видя, как сладострастно постанывает девушка в руках у мужчины, который лакал кровь из ее шеи, она казалась не такой уж несчастной.
В полночь посетители потянулись на выход, и Софи удивилась, ведь к двенадцати часам в Праге ночная жизнь только набирала обороты.
Роули все время был занят, наливая абсент за стойкой, а иногда присаживаясь за стол и что-то обсуждая с другими. Софи пару раз заметила, как он доставал флягу из кармана пиджака и протягивал гостям за столом, а после них и сам отпивал из нее. Странный ритуал заинтересовал, и она гадала, зачем они так делают.
Когда почти все столики опустели и Дагмар, накинув пальто, собралась уйти, в закрытые двери постучали. Дагмар оглянулась на Роули. Софи тоже проследила за ним взглядом, отметив, что он напрягся, но кивнул. Нацепив приветливый оскал, девушка открыла, и тут же ее отбросило к противоположной стене бара. В одно мгновение Роули перемахнул стойку и оказался возле Мортем, которая застыла посреди зала, наблюдая, как дверной проем заполняют черные фигуры.
– Черная свита. – Эти два слова, которые тихо прошипел Роули, прозвучали как ругательство.
Глава 4
Humanitatis optima est certatio.
Самое благородное соревнование – соревнование в человечности.
– Это… это… – Софи почудилось, что она задыхается, не в силах закончить предложение. Она смотрела на знакомые ей с детства фигуры, за исключением того, что теперь они были из плоти, а не из бронзы. Софи пошатнулась, оглушенная и растерянная, не понимая, как такое возможно.
Мортем часто играла в зале Хофкирхе, церкви в Инсбруке, где все годы служил Богу отец. Софи знала каждую из двадцати восьми статуй, охраняющих саркофаг императора Максимилиана, но были три любимых, выбранные маленькой Софи в воображаемые друзья. Елизавета, Альбрехт и Карл, которые сейчас стояли в зале Абсентерии.
На Елизавете Люксембургской было длинное платье, расшитое изображениями имперской орлицы по всей юбке и лифу с квадратным вырезом. Длинные свободные рукава скрывали кисти, оставляя видимыми лишь кончики пальцев. Продолговатое строгое лицо обрамляли светлые волосы до плеч, укрытые криспинеткой и увенчанные короной.
Альбрехт, стоявший рядом, имел очень худое телосложение и манерный вид. Его одеждой были латы, похожие на короткое платье до колен, из-под которого выглядывала тонкая кольчуга. Бедра поверх лат украшала перевязь для меча с изображением львиных морд, держащих в пастях кольца. Из расклешенных рукавов виднелись металлические перчатки с ажурной ковкой. На рыцарском шлеме с поднятым забралом покоилась корона. Софи помнила его лицо: с тонкими чертами, залихватски закрученными усами и плутовской улыбкой.
Карл Смелый имел атлетическое сложение. Лицо полностью скрывал шлем с отверстиями для глаз, и ребенком Софи поначалу боялась подходить к нему, но потом ей стало жаль, что он вынужден стоять и почти ничего не видеть. Массивные латы Карла украшали цепи. А на плечах поверх лат лежала нагрудная решетка: на верхней ее части искусно выкованные мужчины восседали на львах и драконах, а на нижней эти мужчины были обнажены и заняты тем, что демонстрировали движение по ней в разные стороны.
– Софи, детка, – по-немецки произнесла женщина, ее лицевые мышцы дрогнули, имитируя подобие улыбки, а глаза окрасились в черный. – Знаешь, сколько лет я мечтала вырвать тебе язык и отомстить твоему папаше, завладев тобой?
Она кинулась на Софи, вытянув руки, чтобы схватить. Мортем отпрянула и зажмурилась, понимая, что сейчас умрет. Но вместо чужих рук на горле, она почувствовала прикосновение легкого ветерка с ароматом сандала, цитруса и жженого дерева. Софи распахнула глаза. Она все так же была жива и невредима, а перед ней маячила спина Роули. Софи вытянула шею и увидела то, что впоследствии хотела бы забыть: Аластер одной рукой крепко держал женщину за кисть, а вторая его рука пронзила грудь в области сердца, погрузившись внутрь. Женщина побледнела и застыла, зло сузив глаза.
– Флага? – удивленно спросил Роули. – Я думал, ты сгинула в небытие.
– Была заточена в статую ее папашей-экзорцистом, – прохрипела она. На этих словах фигура неожиданно резко ударила Аластера в челюсть, и он отпустил ее.
Софи любила статую Елизаветы. Как любят нечто дорогое с детства, как любят неотъемлемую часть хороших воспоминаний из прошлого.
Две мужские фигуры, которые пришли с Флагой, стояли у входа и мерились взглядами с Дагмар. Последняя же подкрадывалась к ним, удерживая зрительный контакт, словно стараясь загипнотизировать. По позам мужчин Софи поняла, что те не собирались нападать первыми, хоть выглядели напряженными, чего не скажешь о женской фигуре в платье.