Юлия Лист – Ты умрешь в Зазеркалье (страница 35)
Эмиль повернулся к ней.
– Аска сбежала из дома, – выпалил он.
– Боже мой! Серьезно?
– Да, сразу после нашего визита.
– Ты же мониторишь ее передвижения!
– Увы, она, кажется, догадалась об этом. Телефон остался лежать в квартире. Она не взяла ни вещей, ни документов.
– Ее ведь не могли похитить?
– Исключено. Хавьер Барба был все это время в Мадриде. Он вообще, кажется, не покидал город уже давно. Но это не все новости. Серж Редда ищет ее, и он уже здесь.
– Здесь? В Мадриде? Почему он сразу отправился сюда?
– Аска постоянно сбегала в Мадрид. Она могла вылететь вечером и вернуться утром.
– Это он так сказал?
– Да.
– Но он же ее под присмотром держит. Как отпускал?
– Он не отпускал и под присмотром ее не держит. – Эмиль на секунду стиснул челюсти, в глазах сверкнула озлобленность волка, упустившего цель. – И вообще, он, кажется, совершенно ни при чем! Он нашел мой червь, который я установил через телеграм-бот. И знаешь, что говорит? Мол, его подсунула Аска, чтобы следить за ним и водить в квартиру парней. Она, мол, уже так делала не раз.
Вера закрыла глаза, пытаясь осмыслить все это.
– Подожди! Она подсовывала отцу утилиты с маячком слежения?
– Я же говорил. Она и ноутбук свой подготовила для нас. Эта девчонка что-то задумала!
– Получается, то видео Юберу… все же могла отправить она?
– Могла. Отдал бы полжизни, чтобы узнать, что у нее в голове, – по губам Эмиля скользнула полуулыбка. Сделав глубокий вдох, он провел руками по волосам ото лба назад, вновь открывая лоб.
Эмиль старался казаться беспечным, но был готов выть – это было видно по его потерянным глазам. К тому же он перебрал Ксанакса. Если он не остановится, его настигнут страшные последствия в виде тремора рук, нарушения координации и сердцебиения. Вера подавила желание отчитать его прямо сейчас.
– Откуда ты все это знаешь? – только и спросила она.
– Серж Редда сидит сейчас в здании CNP, в кабинете комиссара Мигеля Анхеля Ислы – требует, чтобы нашли его дочь.
– Что ты будешь делать?
– Задам ему пару вопросов. Но, кажется, это дохлый номер. Стало понятно, что он тут ни при чем, еще когда…
Эмиль недоговорил, махнув рукой. Он имел в виду день, когда отец Аски едва не прибил его у дверей своего подъезда. Он повернулся к Джону Леви и посмотрел на него так, словно между ними ничего не происходило, кроме делового общения.
– Я надеюсь на вашу помощь, агент Леви. Вы просмотрели и прослушали все материалы и понимаете, какие преступления мог совершить Барба на территории США. Теперь мы знаем, где он жил – в пригороде Сиэтла, – в какой школе учился и какой университет закончил. Есть адрес его матери, она живет в Мадриде на одной с ним улице. От вас мне нужны все незакрытые дела девяностых и нулевых, в которых фигурируют убитые в собственных спальнях школьницы, трупы, сброшенные на рельсы, и смерти учителей, похожие на несчастные случаи. Вы готовы к сотрудничеству?
Эмиль задал этот вопрос в лоб, прекрасно зная: если Леви сейчас пошлет его на все четыре стороны, то признает свое поражение, а в глазах начальства и вовсе упадет ниже плинтуса вместе со своим перебитым носом.
– После того, как мы найдем Хавьера Барбу и передадим его в руки правосудия, – мрачно проговорил Леви, – я тебя прикончу, Герши.
Эмиль пожал плечами, вынул флешку и протянул ему.
– Вот кое-что еще, – сказал он. – Это важно, успейте до завтра ознакомиться.
Он подмигнул Вере и повернул к выходу. Она тотчас вспомнила про документалку, которую шеф отправил ей на почту. Наверное, он поделился фильмом и со спецагентом ФБР. Что в нем такого может быть?
Агент Леви повертел в руках крохотный металлический предмет.
– Как ты понял, что это он? – крикнул он в спину Эмилю.
– Все на флешке. Сразу поймешь.
– Ты давил на него, он поддался стрессу. Это была реакция на стресс!
– Я давил не на него лично! На всех. – Эмиль обернулся у самой двери. – А сбежал только он.
– Но на камере совершенно другой человек! Он назвал его… Луисом Угарте!
– Луиса Угарте не существовало.
Леви развел руками, все еще надеясь на объяснение. К Эмилю подошла Зоя, он обнял ее за талию и привлек к себе.
– Несколько сотрудников музея были мертвыми душами с нехилыми окладами. К тому же Барба часто сам смотрел за посетителями. Особенно после того случая с «Махами» Гойи, которых чуть не испортили экоактивистки. Это он, Леви, точно он.
Эмиль с Зоей вышли. Вскоре с улицы раздался рев мотора мотоцикла. Через минуту Вера получила от шефа сообщение с локацией: «Когда закончишь с ним, вот адрес гостиницы».
Глава 14
Он знал даже то, чего не знал
Здание Национальной Полиции Мадрида было плоским невзрачным семиэтажным строением, стоящим на бетонных колоннах, с ленточным остеклением в стиле Корбюзье. В ожидании комиссара Мигеля Анхеля Ислы все расселись по свободным стульям в его просторном, обставленном серой офисной мебелью кабинете, витражами выходящим прямо на кайя Мигель Анхель. Солнце било сквозь стекло, освещая длинный стеллаж, забитый папками, шумно работал кондиционер.
В сборе были все, кроме Зои, – Вера подозревала, что это неспроста. Эмиль уселся у стола начальника, чуть съехал вниз и закинул лодыжку на колено. Он листал новостную ленту, иногда проигрывая ролики с видеовставками того дня, когда он сражался в зале Веласкеса с Аской, точно с собственной тенью. То и дело тишину кабинета оглашали вскрики, торопливая речь ведущего новостного канала, шум беготни.
Младший инспектор Руиз и Вера сидели у двери и листали многочисленные папки с висяками.
Спецагент ФБР Джон Леви остался стоять, прислонившись к стене за стеллажом и скрестив на груди руки. Он смотрел на Эмиля исподлобья и расположился так далеко от него, очевидно, опасаясь каких-нибудь выходок. Они находились в кабинете начальника полиции, но даже здесь Леви побаивался его.
Вера подозревала, что агента мучает неопределенность. Кто этот странный детектив с крашенными в угольно-черный цвет лохматыми волосами и пирсингом? Какие у него полномочия? Что ему разрешено и кто дал ему власть вести себя так? Каков его потенциал как криминалиста, так ли он хорош, как о нем все шептались? Для Леви Эмиль стал той еще темной лошадкой.
Наконец вошел комиссар Исла, который был вчера в музее – невысокий, короткие черные волосы с залысинами и седая бородка, благородные морщины, жгучие испанские глаза, лет около пятидесяти пяти. Этакий Жан Рено из «Девушки в тумане». Он был одет в серый костюм с белой застиранной рубашкой, пуговицы расстегнуты едва не до середины, под воротником поблескивало золотое распятие. Войдя, он глухо поздоровался, глядя в пол, одной рукой застегнув пару пуговиц. Видно, что человек одинокий, – есть надежда, преданный делу, раз совершенно не обращает внимания на внешний вид. К тому же еще и стеснительный – взгляд он так и не поднял.
Он прошел за свой стол, отодвинул стул, сел, раскрыл лежащий справа ноутбук и включил его. Минуту он сидел молча, глядя на сцепленные перед собой пальцы. Брови его были слегка приподняты, и он качал головой, точно вел безмолвную внутреннюю беседу.
– Итак, господа, – начал он на отличном английском, – вчера, к несчастью, был упущен опасный преступник, список преступлений которого пока не определен окончательно…
В дверь постучались, заглянула Зоя.
Вера не сдержала вздоха.
Сестра Эмиля, видимо, служила брату своеобразным пультом управления другими участниками расследования. Этот параноик боялся, что у него отнимут дело и начнут действовать вразрез его планам, и решил выключить мозг каждому из мужчин из следственной команды.
Зоя преобразилась: она сняла дреды, гладкие шелковистые волосы убрала назад в аккуратный хвост, и тот струился черной змеей меж ее лопаток. Надев черную водолазку с высоким под подбородок воротом и широкие черные брюки с завышенной талией, она приобрела притягательность строгой учительницы. Египетские стрелки на веках и алые губы создавали впечатление таинственности.
Она поздоровалась по-французски и, прежде чем войти, бросила на комиссара долгий томный взгляд. Тот смутился, запыхтел, встал, тотчас перейдя на плохой французский, и пригласил войти.
Зоя пересекла его кабинет неспешной походкой пантеры и села на стул напротив брата.
Если бы она опять задумала сдобрить свое появление музыкальным сопровождением, какую бы взяла песню? Наверное, ту, замусоленную, – певицы Сэм Браун «Стоп!» или, может, мелодию из «От заката до рассвета», под которую танцевала Сальма Хайек с питоном на шее в баре с вампирами?
Эмиль представил сестру комиссару, перечислив все регалии, включая диплом Парижского института криминологии и диплом музееведа Школы Лувра. Зоя сидела с прямой спиной, как литая бронзовая статуэтка, изящно отбросив на стол комиссара локоть, в ней чувствовались легкость, сила и загадка. Комиссар смотрел завороженно. С этой минуты его можно было считать выключенным.
Вера невольно взглянула на Джона Леви, с усмешкой следящего за хорошо срежиссированным Эмилем спектаклем. Спецагент покачал головой и фыркнул. Никто на него даже не посмотрел. Перехватив Верин взгляд, он в отчаянии покачал головой, но поделать ничего не мог. Игра, которую затеял Эмиль, велась на тонких и не доступных его топорному уму уровнях. Вера слегка пожала плечами, безмолвно отвечая, что тоже бессильна.