Юлия Лист – Ты умрешь в Зазеркалье (страница 22)
Он шагнул ей навстречу, наставил пистолет с глушителем, собираясь отнять телефон, но она резко подняла колено. В глазах дурное бесстрашие, как у самоубийц, – никогда он таких глаз не видел, тем более у девчонок ее возраста. О, они ведь могут стать, как Леон и Матильда, как Бонни и Клайд…
Одним ударом ноги она, выбив из его руки пистолет, впечатала стопу в грудь с такой силой, что точно треснуло несколько ребер, до сих пор ныли. Он должен был выстрелить до того, у него все в порядке с реакцией. Но не выстрелил. А она как будто знала, что не сможет. Он добровольно отлетел к полкам, и его завалило коробками.
Когда он выбежал на улицу, след ее, конечно же, простыл.
Пришлось вернуться и закончить, отвезти тело. В последний раз. И уже теперь в этот каннабис-шоп путь заказан. Накрыло облегчение. Будто он сошел с пути, но прозрел.
Тело отвез на такси на Пласа де Испания. Таксист, как это делали они все, лишь поморщился от запаха виски, которым мгновенно наполнился салон его машины. Минуты две посидел с трупом на скамейке, делая вид, будто приводит в себя, что-то ласково прошептал на ухо, шлепая по мертвенно белым щекам, от которых несло рвотой и смертью. А потом встал и незаметно исчез в толпе.
Обычно тело обнаруживали часа через три. Бедняга-турист, не выдержал красот столицы Испании, малость перебрал.
Он хорошо знал, как вискарь может быть смертельным ядом. С детства. До сих пор перед глазами картина: мертвый отец за столом, лежит, щекой прижавшись к складкам скатерти. Вокруг тьма-тьмущая пивных банок и пустая бутылка «Джека Дениелса» на боку, а из горлышка выливается смолянистая коричневая жижа-убийца.
Сначала накатило негодование: потерял из-за этой девки стабильный заработок! Но потом отпустило, и он понял – это свобода. Не тем он занимался, не тем. Сколько времени нужно, чтобы вернуться к спокойной жизни? Маме это понравится, она наконец успокоится. А убивать за деньги – мрак. Куда же он скатился? Эх, мама, мама! Быть кем-то другим, думать, как кто-то другой, обращаться к людям, употребляя слово «чувак», имея при этом два высших образования – мрак, мрак, мрак! Скучно, гадко. Мам, прости, ты была права! Хочется отмыться под горячим душем.
Не надо было пачкать руки и путаться с этими индусами. Он охотник и освободитель, а не домашняя псина. Одиночка, с собственной миссией.
Тогда-то и пришло осознание, что он, наверное, этого всего и не понял бы никогда, если бы не девчонка. Аксель, ты должна понравиться маме…
Аксель едва успевала делать скриншоты – он стирал каждое свое сообщение через минуту-две. Параноик чертов! Столь же осторожен, как и откровенен. Строчит длинные полотна и тут же стирает. Аска порой не успевала дочитывать, как сообщение исчезало.
Скриншотов набралась целая тьма – такое разве спрячешь незаметно? Иногда она успевала включать запись экрана. Другого способа сохранить их беседу просто не было. Она делала копии и пересылала на старый телефон матери, который стащила еще полгода назад. Но это тоже ненадежно. Может, распечатать и закопать в Булонском лесу? Нелепая мысль.
Он рассказывал о своем непростом детстве в американском пригороде, о школе, о том, как избавил мать от человека, который приставал к ней, и это сошло ему с рук. Он действительно очень изобретателен. То, что надо! Аска визжала от восторга. Даже иногда жалела его. Ведь он болен, как и она. Он так трогательно рассказывал о своей первой любви и о том, как пришлось ее убить. Он избавил девочку от слишком настойчивого ухажера, а потом, к сожалению, и ее саму от бренности бытия. Но та заслуживала своей участи, глупышка. Такого парня упустить! Аска бы полжизни отдала, чтобы ходить под ручку с тем, кто познал высшее благо – цену жизни и смерти.
Невероятно, ему сошли с рук три… пять убийств? Или больше? Она уже потеряла им счет.
Он рано понял: каждый человек может сделать этот выбор – терпеть жалкие людские душонки вокруг или же брать на себя ответственность очищать планету. Вот-вот! Это же как в «Маленьком принце»! Нет?
Аска тоже, тоже собиралась взять управление своей жизнью в руки!
Его отчим украл мать, друг – девушку, а отец девушки был той еще дрянью. Все они были подонками. Иногда достаточно одного короткого движения, и человека… то есть подонка – нет.
Аска закрыла глаза, представляя, как стреляет в любимого папочку, как он взмахивает руками, как расползается кровавое пятно на его спортивной, вечно мокрой от пота футболке.
Нет! Аску передернуло.
Пусть это лучше сделает кто-то другой – тот, кто имеет в этом опыт.
Вот только встретила она своего героя не в лучшие его времена. Он отказывался и больше плакался, поминая через слово мамочку. Аска знала, что у маньяков есть такой период, когда они опускают руки, и до момента, когда смертельно хочется убивать, им приходится несладко. У него сейчас депрессия, у бедняжки. Его надо вытаскивать, как осла из канавы на пучок морковки. Посулить то, что заставит его кровь вновь забурлить, разогнать воображение.
У нее получится! Ей уже удалось развязывать ему язык. Спасибо папочке, преподал ей и теорию, и практику.
В какой-то момент он внезапно перешел на голосовые. Аска нажимала на «сохранить» прежде, чем прослушивала его измененную фильтром речь.
– Зачем ты используешь голосовой фильтр?
– Не хочу, чтобы ты получила еще одну возможность меня шантажировать.
– Брось, я не собираюсь тебя шантажировать, а прошу помочь. Бро, мы с тобой одной крови, ты и я. Если хочешь знать, я стерла то видео. – На самом деле она хранила все на телефоне матери. Вчера опять кто-то влез в ее комп, но ничего не тронули, все-таки защита ее бережет. Кто-то настойчиво пытался ее взломать, но не выходило. Пришлось перестраховаться: все стереть и копии перенести на материну SD-карту. – Да я и никогда бы не воспользовалась им. Как и ты никогда бы в меня не выстрелил. Ты помнишь тот день?
– Да, ты сломала мне три ребра.
– Ну прости!
– Зачем ты это сделала – подставила человека? Ты ведь подбила его пойти к нам ругаться, да?
– Нет, он сам. Честно!
– Не ври.
– Я заметила, как ты шел за нами. Узнала тебя по глазам. Они не врут. Кто-то в русской классике назвал глаза зеркалом души.
Он на это ничего не ответил. Аска поспешила добавить:
– Тот человек сам сделал свой выбор.
– Я тебя тоже узнал по глазам. – Отправив это голосовое, он оставался в сети, но молчал, ничего не записывал. Аска тоже молчала. Здесь просилась драматическая пауза. Пусть помучается. Но он замолчал слишком надолго. Вышел из сети и до следующего вечера не выходил на связь.
Ничего. Успех любит терпеливых.
– Почему ты убиваешь? – опять начала подбираться она. К сердцу зверя. Отец всегда говорит: у зверя та же плоть, что у любого другого человека. Плоть и кровь, работающая по земным законам. Значит, можно зверя приручить, подобрав нужный код.
Он молчал.
– Ты пробовал задавать этот вопрос себе?
Молчание.
– Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что единицы способны на это? Мы живем в мире двойных стандартов. Если видим несправедливость, терпим ее, проходим мимо. А ты – нет. Лишь пара процентов из ста способны на убийство во имя высшей цели.
– Ты до сих пор не выбросила из головы мысль убить отца?
– Это единственное условие моего дальнейшего существования. И я от тебя не отстану. Вместе мы запишем твое имя в историю в один ряд с Джеком-потрошителем.
– Джеком-потрошителем? Смеешься, что ли?
– Он не был найден. И если бы я верила в реинкарнацию, то подумала бы, что он – это ты.
Молчание. Ему понравилось? Понравилось, что она его сравнила с Потрошителем? Он тщеславен – отлично.
– Скольких ты убил? Можешь точное число припомнить? Никогда не оценивал в количестве? Говорят, если что-то перевести в цифры, это приобретает особую значимость.
– Или теряет.
– Ну сколько?
– Не скажу.
– Это тяжелый труд.
Молчание.
– Конечно, тяжелый. Неоцененный труд. Никто не видел игры твоего ума. Никто не знает, какое напряжение ты несешь через свою жизнь.
Молчание.
– Ты считаешь: люди, которых ты убивал, – дурные?
– Это были исключительно дурные люди. – Он злится, когда его чувство справедливости подвергается сомнению, значит, все же испытывает гордость за ту стезю, что выбрал. Он видит некую миссию в своих деяниях. Это был паранойяльный с обостренным чувством справедливости шизоид, он наслаждался, упивался процессом поиска жертвы. Его не сильно интересовало само убийство. Ему нужен хитрый способ заарканить жертву и такой же способ избавиться от нее.
Надо брать его другим интересом. Подбросить такой способ убийства отца, чтобы ему стало любопытно, чтобы он втянулся.
Аска видела, как в тот вечер 7 июня он вышел из магазина, поддерживая кого-то. Она знала, что человек с болтающейся головой, волочивший ноги и уронивший безжизненную руку ему на плечо, – тот самый дебил, который, взяв флаер, поперся выяснять, что за мошеннические схемы действуют в каннабис-шопе «Аура». Это его кроссовки, торчащие из-под полок, сняла на телефон Аска.
Он разговаривал с трупом, будто это был его пьяный друг. Нежно сообщал ему, что довезет до дома, трогательно намекая, что больше не потерпит сцен. Он тоже так умел. Как она. Притворяться? Мимикрировать. Становиться кем угодно в зависимости от надобности. Менять личности.