Юлия (Ли) Ода – В пепел. Кадет (страница 3)

– Я знаю, как должен работать нормальный усилитель, – выдал он в итоге, покосившись на Ретена. – Мне Лаис говорила – жена вот его и тоже ищейка, с интуицией почти на максимум, как и у вас, господин декан. Восемнадцать по шкале.

Валент кивнул, давая понять, что он в курсе. И насчет жены, и насчет почти максимума.

– Так вот, – продолжил Пепел, – ничего подобного из того, что она рассказывала: никакого смещения в плане восприятия чувств. Запахи не висели передо мной цветными занавесками, а звуки не казались ни солеными, ни шершавыми.

На этот раз Штопор хмыкнул, значит, и правда понимал, о чем речь, и тоже под усилителем начинал путать уши с глазами, а то и с носом.

– А я под своими кристаллами получал просто картинки. Видения. Выходит, усиливался как раз мой мелкий пророк, и то временно. Но ограничилось ли оно только этим – одни боги и знают, по-настоящему серьезные испытания еще даже не начались.

Валент сделал знак помолчать и на пару секунд замер, чуть скосив глаза в сторону. Пепел башку мог прозакладывать, что сейчас перед ним сидел уже не декан, а ищейка. С нюхом по максимуму и без всяких «почти» – на чистую двадцатку.

– Думаешь, – отмер тот наконец, – что как раз после этого зелья у тебя в голове и перемкнуло? Так, что теперь ты чуешь, когда кто-то еще пытается там покопаться?

– Точно, – не стал спорить Дари. – И надеюсь, больше ничего. Не перемкнуло, в смысле. Было бы обидно слететь с катушек во цвете лет.

– А есть признаки? – нехорошо оживился Штопор.

– Тьфу на вас! В смысле, простите, господин декан, но нету. Вроде.

– Значит, и не будет теперь. Расслабься. И давай пока обойдемся в нашем общении без деканов, здесь оно не всегда может быть к месту.

– Ладно, – согласился Пепел сразу по обоим пунктам. – И еще нюанс… Со мной все эти реакции могут оказаться не слишком типичными.

– В том смысле, – перебил его Ретен, – что ты полукровка? И дар у тебя тоже может оказаться на самом деле не таким, как у чистого ресса?

– Именно! Из-за той доли отцовой крови, что делает меня еще и лордом. А там даров не бывает по определению.

– Н-да… Главное, и сравнить ведь не с кем, других таких нет, – и вдруг сбился на полуслове, увидев, как дернулась Эрс. – Простите, ресса.

Прощение им было за что просить. Прежде чем начинать разговор, Ретену стоило вспомнить, что метисом был и сын Эрселин тоже. А лишилась она его и по их вине тоже.

– Сдается, папенька, пришло твое время приносить рессе повинную голову, – нарушил неловкую паузу Пепел.

– Хочешь сказать, что сам уже? – удивился Ретен.– Приносил?

– Уже, – кивнул он. – Вот только ресса от столь сомнительного подарка отказалась. Я прощен.

Кажется, Ретен и вправду задумался, не встать ли на колено прямо и здесь и сейчас – оттягивать неприятное он сроду не умел, но сделать что-либо просто не успел – вмешалась сама Эрс:

– Эрдари, – развернулась она так, чтобы оказаться с Пеплом глаза в глаза, – тогда я сказала тебе, что должна не прощать, а благодарить, но сделать это пока не готова.

– Я помню, – кивнул он еще раз.

– А сейчас готова, – Эрс продолжала держать его взглядом. – Благодарю.

И тут же обернулась к Ретенауи.

– И вас благодарю, сиятельный ресс, – формула обращения была подчеркнуто традиционной, ей явно не хотелось, чтобы в этом вопросе оставались хоть какие-то неясности. – Когда в той конторе убивали измененного, моего сына давно уже не было. Спасибо, что вы окончательно прекратили… это.

Ретен медленно кивнул, принимая благодарность, потому что точно знал: Эрселин не лукавила. Соврать ему было невозможно – тот самый дар, что так тщательно скрывал он сам. Дар безошибочно чуять правду.

На минуту в палате повисла гулкая тишина, за которую в памяти не умевшего забывать Дари разом пронеслись события той страшной ночи. Когда измененный сначала сорвался, залив кровью контору поверенных, а потом уже сам Пепел разворотил ему спину, вогнав в нее полную револьверную обойму.

В тот момент Эрдари не знал, чей это сын. А если б и знал – разницы все равно бы не было. Потому что Эрс права: измененные – это уже не люди, не чьи-то там дети. Это твари. Сделанные из искалечных рессов с одной-единственной целью – не рассуждая рвать глотки по первому же слову своих хозяев. Страшно рвать! Пепел видел. Сам.

Но больше их делать не будут – Ретен об этом позаботился. Все бумаги уничтожены. Все! Так что благодарность ресс сейчас принимал с полным на то правом.

Вот только Эрселин…

Тишина в палате с каждой секундой становилась все звонче. Было ощущение, что сейчас лопнет какая-то до предела натянутая струна и станет совсем плохо. А как это прекратить, Пепел не понимал: шуточки тут явно не годились.

Но все-таки обошлось – им всем очень и очень повезло. Сначала вроде бы без причины насторожился Валент: выпустил из рук пальцы Эрс и начал вставать. А потом дверь в палату без стука распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся санитар.

– Ресс Ретенауи? Простите, еле вас нашел. Пойдемте скорее, там господин Пимаш очнулся. И очень хочет с вами говорить.

– Да, конечно. – Ретен поднялся.

– И я иду, – шагнул к нему насторожившийся Штопор. Пепел чуть не воочию увидел, как ищейка внутри декана сделала стойку.

Возражать против такой компании было глупо, и оба быстро выскочили из палаты.

– Равеслаут, – задумчиво посмотрела им вслед ресса, – я, пожалуй, тоже пойду. Кое-что сделать надо. А тебе пока лучше поспать.

– Не лезет в меня уже это ваше поспать! Сколько можно?

Но возмущался Дари уже в закрытую дверь.

И чтобы отогнать мысли о том, где и как сейчас давится рыданиями Эрс, постарался переключиться на что-то другое. На то, например, что с катастрофой этой дело и вправду темное. А также весьма серьезное. Иначе ресс с деканом не рванули бы отсюда столь резво.

Он и сам рванул бы вслед за ними с большим удовольствием, да кто ж позволит? Но! Добывать информацию можно разными путями, и вовсе не обязательно скакать за ней по коридорам.

Дари приподнялся, стараясь делать это осторожно, и открыл тумбочку. Вроде бы кое-что оттуда вываливалось, когда он своротил эту мебель… Да, точно. Вот оно.

Мешочек с гадальными рунами, доставшимися от матери, перекочевал на одеяло прямо перед его носом и заставил подумать еще.

Итак. Рейс дирижабля в Сонресорм – неофициальную столицу беловолосых – так и не долетел, а затеянный папенькой Ретенауи визит к рессам так и не состоялся.

Рессы. Старая кровь. Те, кому земли империи принадлежали поколениями и кого лорды вышибли отсюда четыре столетия назад, загнав на самый север. Сон-ре-сорм. «Холмы и долины» в переводе с их почти забытого языка. Немного же тех долин у них сейчас осталось. И не вымерли они подчистую лишь по одной причине: у старой крови не рождалось смесков. Кем бы ни была мать, если отец из беловолосых – ребенок всегда получался рессом. И всегда мальчишкой, если та была не из них. Всегда! Что и позволило этой расе не угаснуть.

Единственным известным ему исключением был он сам, но лишь потому, что отец был как раз таки лордом, а старой крови была его мать, Лиссерине. В таких случаях – да, метисы рождались. Вот только случаи те были редки: слишком ценили своих немногочисленных  женщин беловолосые, чтобы отдавать их лордам. Варан, то бишь лорд Далан Равеслаут, отец Дари, смог заполучить жену лишь потому, что она тогда во главе своего почти угасшего рода и стояла, сама решая, как и за кого ей идти замуж.

«Впрочем, – оборвал сам себя Пепел, – не о том думаю. Не это сейчас важно».

Он в сомнении подхватил мешочек с одеяла и подбросил на руке. Итак, чего он сейчас хочет? Будет ли достаточно просто кинуть руны или… После третьего броска выбрал: или. И растянув тесемки, выудил оттуда пузырек с прозрачными золотистыми кристаллами своего усилителя, а руны отложил – при таком раскладе они ни к чему.

Распечатав флакон, Пепел вытряхнул на ладонь несколько крупинок и опять завис. Сколько? Сколько он готов сейчас принять, чтобы достучаться до своего мелкого пророка и натрясти из него сведений о катастрофе? С учетом того, что когда в первый раз он сожрал всего один, прошло все гораздо тяжелее, чем во второй, когда кристаллов было два. А если взять три? Может, пройдет еще легче? Совсем без последствий?

«Ладно, – решился он. – Не попробуешь – не узнаешь».

И забросил в рот сразу четыре, потянувшись к кружке с водой, стоявшей рядом с постелью.

Не дотянулся. Зато понял, какой же он идиот – уже проваливаясь в небытие, скрюченный дикой судорогой и чувствуя, как лопаются едва подсохшие струпья на ожогах.

– Тва-аю ж!..

Последнее, что запомнил, – как зацепил тумбу и опрокинул ту еще разок. Но грохота уже не услышал.

Глава третья

По коридору Ретен шагал вроде и неспешно, но быстро, опередив даже провожатого из санитаров – благо не забыл еще, где того господина Пимаша искать. Валент от длинноногого ресса не отставал, лишь придерживал вывихнутую руку да иногда шипел сквозь зубы, когда простреливающая ее боль становилась совсем нестерпимой. Но уже возле двери в палату чуть придержал Ретена за рукав:

– Ворон, Пимаш – это же помощник капитана, так?

– Так. Прежде чем потерять сознание, просил позвать к нему главного из тех, кто ведет расследование. У него, мол, есть что по этому поводу сказать. Но пока меня нашли и пока я до него добрался – успел отключиться. Надеюсь, сейчас успеем.