Юлия Леонова – Подари мне сердце (страница 12)

Проснувшись рано, едва рассвет забрезжил в сумраке утра, Анна приподнялась на подушке. Где-то в саду щебетала какая-то птаха, радуясь новому дню. Ясное небо обещало жаркий солнечный день. Воспоминая о прошедшей ночи отозвались глухою болью. Бог мой, какой наивной и глупой она казалась нынче самой себе!

Ее взгляд переместился на пол. Белый шелковый галстук Воронцова ярким пятном выделялся на голубом персидском ковре. Подобрав с пола шелковый лоскут, она засунула его в дорожный ридикюль, который брала с собой.

Настала пора собираться и ехать в церковь. Анна с помощью горничной облачилась в легкое платье из голубого муслина. Кинула мимолетный взгляд в зеркало и осталась вполне довольной увиденным. Придав лицу безмятежное выражение, она вышла и спустилась в малый салон, где ее уже ожидала маменька.

В церкви Аня встала рядом с матерью. Все время, пока шла служба, она старалась не смотреть в сторону Алексея, который, стоя позади Андрея, держал венец над головой ее брата. Она хотела бы вот так же, как Андрей и Наталья, стоять в церкви рядом с тем, кого любит. Вспомнив собственное венчание, Аня поднесла к глазам платок. Когда церемония подошла к концу, девушка обернулась к матери.

- Маменька, я на обед не останусь. Прямо сейчас и поеду.

- Да как же, Аня? Ты ведь только два дня как приехала! – всплеснула руками Мария Антоновна. - Это ты из-за Воронцова уезжаешь, - расстроилась она.

- Нет, маменька. Так надобно, - ответила девушка и, поцеловав мать в щеку, устремилась к дорожному экипажу, ожидавшему ее прямо около церкви.

Поднявшись на подножку, она обернулась, махнула рукой и вошла внутрь, захлопнув за собой дверцу.

За праздничным столом Алексей все время высматривал Анну. Наконец, не удержавшись, он повернулся к Наталье.

- Натали, ты Анну не видела? Как пришли из церкви, так ее нигде и не видно.

- Уехала она, - поджала губы Наталья.

- Как уехала?

- Вот так и уехала. Прямо от церкви.

Алексей опустил голову. Не успел! Хотел прощения просить, в ноги броситься - и не успел.

Чем ближе Анна подъезжала к имению своего супруга, тем тревожней становилось на душе. Страх не давал ей покоя. Ей казалось, что только по ее виду Александр Иванович сразу поймет, что она изменила ему. Но его сиятельство граф Зотов ничего не заметил и ничего ей не сказал. Аня успокоилась. Жизнь в усадьбе вернулась к своему укладу, который нарушали только строительные работы по восстановлению особняка. Она решила, что отныне посвятит всю себя своему супругу и думать забудет о том, кто растоптал то, что было для нее самым дорогим.

На время ремонта основного дома хозяева переехали во флигель. Спаленка у нее теперь была крохотная, но зато апартаменты графа теперь находились в противоположном конце постройки. Минул месяц с ее возвращения, по времени должно было уже наступить обычное женское недомогание. Анна ждала со дня на день, но ничего не происходило. Когда же, проснувшись утром, она ощутила головокружение и дурноту, причина стала ей понятна. У нее будет ребенок. Ребенок Алексея, поскольку с мужем она постель не делила ни разу с самого своего приезда. Ее охватило отчаяние. Господь решил покарать ее за грех прелюбодеяния, послав ей ребенка от человека, которому она не нужна. Что будет, когда муж ее узнает обо всем? От одной мысли, чтобы самой признаться ему во всем, она пришла в ужас. И хотя последнее время Александр Иванович был с ней мягок и обходителен, она знала его и совсем другим. И эта другая его сущность пугала ее до невозможности. Аня знала, что ее супруг мог быть и жесток, и безжалостен. Что будет с ней, если он прознает обо всем?

Ответ на этот мучительный вопрос она получила очень скоро. Выйдя к завтраку и пожелав своему мужу доброго утра, Анна, как обычно, присела на свое место и налила в чашку чай. Зотов вперил в нее тяжелый взгляд. Она подняла на него глаза и вздрогнула.

- Вы хорошо себя чувствуете, сударыня? – вкрадчиво спросил он.

- Прекрасно, Александр Иванович, - ответила Аня.

- Вы уверены? Ваша горничная сказала, что по утрам у Вас последнее время часто случаются недомогания.

Анна побледнела. Чашка задрожала в ее руке, и она поспешила поставить ее. Фарфор звякнул о фарфор. Горячий чай выплеснулся на белоснежную скатерть. Зотов выглядел спокойным, и только дернувшийся уголок рта выдал владевшую им ярость.

- Вы понесли, - утвердительно сказал он. - И я полагаю, что отец этого ублюдка - Воронцов.

Анна молчала, низко опустив голову.

- Посмотри мне в глаза! - почти прорычал граф.

Девушка в страхе вскинула голову. Вид ее супруга, пребывавшего в настоящем бешенстве, заставил ее сжаться от ужаса.

- Шлюха! – выплюнул он. - Я хотел начать жизнь с начала, попытаться наладить отношения с Вами, завязать со всеми дурными наклонностями, а что получил взамен?! Рогоносцем решила меня сделать!

Страх перешел в гнев и злость. Вскочив со стула, Анна размахнулась и влепила Зотову пощечину. На щеке графа отчетливо проступил отпечаток ее ладони.

- Вы изнасиловали меня! Лишили возможности на счастье с любимым человеком, и все из-за каких-то проклятых денег. А теперь упрекаете меня в неверности? Я Вас ненавижу, сударь! Вы - причина всех моих несчастий.

Схватив жену за плечи, Зотов встряхнул ее, как тряпичную куклу.

- Слушай меня! Я запру тебя в твоих покоях до тех пор, пока ты не родишь, а потом отдам этого ублюдка в деревню. Он будет расти как крепостной.

Граф усмехнулся, глядя в ее потрясенное лицо.

- А потом, когда это отродье вырастет, я сделаю его лакеем, или забрею лоб в солдаты. Ну, а если это будет девица, и она будет похожа на Вас, я тоже найду ей применение, - ухмыльнулся он.

- Вы не сделаете этого, - прошептала она, поднося ладонь к губам.

- Вы меня слишком плохо знаете, сударыня, - ответил он, смерив ее презрительным взглядом.

Глава 15

Зотов исполнил свою угрозу в точности. Анна оказалась взаперти. Маленькая комнатушка во флигеле стала ее тюрьмой. Горничная приносила ей все необходимое, пищу, воду, чтобы помыться. Она ни с кем больше не виделась. Муж ее к ней не заходил. Одиночество и страх за свою жизнь и жизнь не родившегося младенца сводили ее с ума. Страшно подумать, что чувствуют заключенные, пришла ей в голову неожиданная мысль. Она всего месяц лишена возможности свободно передвигаться по усадьбе, а уже готова сделать, что угодно лишь бы выбраться отсюда. Несколько раз она пыталась открыть окно, но гвозди вколоченные снаружи в оконные рамы делали это невозможным. Наступивший август выдался душным и влажным. Аня с ума сходила от духоты в своей комнате. С утра парило. Все словно замерло в ожидании грозы. Девушка с детства боялась этого грозного явления. К обеду потемнело. Свинцовые тучи заволокли небосклон. Поднявшийся ветер гнул ветки деревьев, порывами бросался в окно, отчего стекло, слегка дребезжало. Сначала отдаленные, раскаты грома становились все ближе и ближе. Сверкавшая то и дело молния озаряла вспышками мертвенно белого света сумрак комнаты. Вошла горничная, принеся ей, обед и зажженную свечу.

Аня не притронулась к пище. Господи. Да сколько это будет продолжаться? Сжималась она от каждого нового раската грома. От очередного громыхнувшего за окном всполоха, зазвенели стекла, Анна подскочила на месте. Мысль пришедшая ей в голову была безрассудна, но девушка не дав себе времени на размышления кинулась воплощать ее в жизнь. Выдвинув все ящики комода, она нашла то, что искала. В самом нижнем лежали ее бриджи для верховой езды и белая рубашка. Она была не слишком хорошей наездницей, но отчаянное положение требовало от нее решительных мер. Собрав все, что было ценное, пару колец, и ее обручальное в том числе, жемчужное ожерелье, бриллиантовые серьги, она завязала все это в узел и положила в карман мужского сюртука, который надевала, когда выезжала на прогулку верхом. Аня переоделась. Узкие бриджи с трудом сошлись на располневшей талии. Взяв в руки тяжелый серебряный канделябр, она ждала. Снова громыхнуло. Размахнувшись, что было сил, девушка ударила подсвечником по оконному стеклу. Послышался звон осколков, в комнату ворвался ураганный ветер вместе с косыми струями дождя. Еще не зная толком, куда она направится, Анна перелезла через подоконник и, пригнувшись, проскользнула под окнами в сторону конюшни. Пока она добежала по помещения, вода стекала с ее мокрых волос и одежды ручьями. Как и следовало ожидать, конюха в такую погоду в конюшне не было. Сняв со стены седло, она вошла в стойло к своей каурой. Кобылка тихонько заржала при виде хозяйки, ткнулась мордой в раскрытую ладонь.

- Извини, не принесла ничего, - запыхавшись, произнесла Аня.

Оседлав лошадь, она вывела ее прямо под ливень. Вскочив в седло, девушка приняла решение двигаться в сторону имения родителей. По ее подсчетам дорога должна была занять порядка пяти дней. Денег не было, но драгоценностей должно было хватить, чтобы добраться до места. Она повиниться и расскажет все. Расскажет, чьего ребенка она носит и попросит защиты. Отец не бросит ее. Было бы хорошо, чтобы он переправил ее в Англию к родственникам. Там Зотову до нее будет не добраться. С этими мыслями она выехала за ворота усадьбы.

Горничная, пришедшая забрать посуду, в ужасе уставилась на разбитое окно и разбросанные по всей комнате вещи молодой графини. Придя в себя, она бегом кинулась в покои его сиятельства.