Юлия Легина – Волна безумия (страница 29)
– Знаешь, думаю, стоит добавить тебе мотивации прийти туда одной, а не в компании всего штаба «Ястребов».
Внезапно Уилл отстранился от монитора, заступая за маму, после чего раздался громкий выстрел, а экран мгновенно окрасился в красный. Звук ударяющегося об стол тела заставил вздрогнуть. Горло свело спазмом, а челюсть сжалась до зубного треска.
– У тебя два дня, – будничным тоном заявил Бакстер, очищая камеру. – А после я примусь за двух милых дочерей. Надеюсь, до тебя дошло, что обманывать меня не стоит? Отлично! Жду тебя, дорогая Джоанна!
Экран погас, но перед глазами все еще стояло то кровавое месиво, которое отказывалось стираться из памяти.
Из глубины поднялся нечеловеческий рык, огласивший злобой и отчаянием. Ярость застилала разум, а монстр собрался вступить в свои права. Я ему позволила. Как человек надевает костюм, так и он проникал в мои конечности и разум.
Из головы исчезли все мысли, кроме одной.
Убить.
***
Хантер
Он бы так и остался с Джоанной, продлевая минуты удовольствия и тепла, но дела штаба не могли долго ждать. Быть лидером сопротивления – не всегда легкая задача, а чтобы дело «Ястребов» двигалось с мертвой точки, необходимо постоянно быть в курсе событий. Коэн собирал Совет, в котором он должен отчитаться по последней вылазке.
По дороге на этаж Совета Хантер неоднократно возвращался мыслями к
Когда он думал, что потерял ее навсегда.
Что-то большее, чем просто влечение стало просыпаться в те моменты, когда Джоанна оказывала поддержку. Ей не было смысла изображать любезность, как это делала большая часть его окружения, не считая Элкая и Кортес. Она всегда открыто противостояла его слову, но сохраняла уважение.
Джоанна была искренна в своих словах.
Но больше всего его подкупало то, что она в своих поступках руководствовалась твердыми убеждениями, граничащими с совестью. А это было само по себе редкостью в современном мире.
Хантер раз за разом признавал, что только такого человека он хотел бы видеть в качестве союзника, напарника.
Джоанна дала ему силы перенести потерю брата. Да, внешне Хантер никогда не показал бы, насколько его потрясло это событие, но и прекрасно понимал, что только она способна была дать то желанное исцеление. Джоанна пережила то же самое и смогла найти в себе силы двигаться дальше.
Больше всего Хантер ценил в людях преданность, по такому же критерию отбирал людей в свой отряд. Была ли Джоанна преданна ему? Он предполагал, что Джоанна преданна своим убеждениям, а они пересекались с доверием.
Она доверила ему себя и жизнь своей семьи.
Ему и не нужна была ее преданность, только бы не покидала. Когда он возвращался поздно вечером с очередного заседания Совета или проверки территории, заставал Джоанну спящей на его кровати.
Это зрелище вызывало в Хантере непреодолимое желание прижать к себе это миниатюрное создание, перевернувшее его взгляды на жизнь. Ложился рядом и, едва касаясь, проводил пальцами по светлым волосам, сдерживая себя от того, чтобы не зарыться руками в длинные локоны, вдыхая ее запах.
Когда Джоанна собиралась на тренировки и думала, что он спал, Хантер из-под полуприкрытых век наблюдал за ней. И засыпал только тогда, когда она возвращалась. В памяти всплыл эпизод с ее приступом. Странно, что это произошло в достаточно мирной обстановке, и что трюк с успокоением сработал. Он не знал, что это подействует, но на интуитивном уровне был уверен в этом. Тогда это казалось невероятным, пока доктор Джарах не развеял туман неясности, дав на все рациональный и научно обоснованный ответ.
Для Джоанны эти факты оказались потрясением. После нападения Вэл она и так была на взводе, а полученная информация от Малика завела ее в большее замешательство. Хантеру хотелось быть рядом, оказать всевозможную поддержку, и даже когда Джоанна вспылила в комнате отдыха, он не оставил ее наедине со своими страхами и сомнениями.
Ему захотелось навсегда избавить Джоанну от них.
Проведенная вместе ночь позволила обоим снять накопившееся напряжение и перейти на новый уровень взаимоотношений. Каким он теперь будет? Хантер мог лишь предполагать, но то тепло, что разливалось в груди от мысли о Джоанне, хотелось ощущать постоянно.
Каждый час, каждую минуту, каждый краткий миг он желал быть рядом с ней. Заключить в объятия и никогда не отпускать. Если раньше Хантер считал, что обычные отношения лишь повредят его целям и обходился только одной-двумя ночами с девушками, то сейчас он видел рядом с собой только одну женщину – Джоанну Бэйтс.
Распахнув двери в зал Совета, Хантер отметил про себя, что похоже опоздал, потому что на заседании не хватало только его. Присоединился к ним сегодня и доктор Джарах.
– Дилан, здравствуй, – поприветствовала его Сара. Остальные ограничились кивками.
– Приветствую Совет в полном составе, – одобрительно произнес Хантер, садясь на свободное место.
– Теперь можем начинать, – объявил Парсонс.
Доклад Коэна содержал подробный отчет, составленный из документации, добытой из Морстона и Хэйвена. В Морстоне содержат всех ученых, которых удалось спасти от Прилива. Малик трудился вместе с ними и узнал немало шокирующих фактов. Один из них – учащение Приливов. Хантер не забыл упомянуть, что во время путешествия в штаб его отряд попал под волну, которая прибыла раньше предполагаемого времени.
– Природа меняется. – заключил Джарах. – Лунные циклы больше невозможно отследить, как и их влияние на Приливы. Волны приходят все чаще, сокращая отсутствие воды в одной точке планеты, увеличивая в то же самое время на другом конце полушария. Мы так и не выяснили причину возникновения Приливов, но один из сейсмологов, с которым меня часто путали, с помощью уцелевших буйков, зафиксировал подозрительную аномалию, но полностью изучить нам ее не дали. Андерс Кейн, к которому ездят на поклон главы всех городов и убежищ Горла, запретил нам покидать пределы Морстона, а когда «Ястребы» начали свою открытую пропаганду, и вовсе запер в лаборатории. Если бы не Коэн, то я бы до сих пор сходил с ума в четырех стенах, не имея возможности повлиять на ситуацию.
– О каком влиянии ты говоришь? – спросил Хантер.
– Мне удалось поработать с мутантами и их кровью, – пояснил доктор. – Выяснил, по какой причине некоторые из них обращаются не сразу, а какие-то из подопытных обратились мгновенно. Все дело в геноме человека. И я выяснил, в том числе, по какой причине Уилл Бакстер до сих пор не пополнил ряды мутантов.
Все взгляды были прикованы к Джараху, но на его лице отразилось противоречие. Хантер понимал причину вынужденного молчания и внутреннего взвешивания всех «за» и «против». Совет и ранее просил держать изменения Джоанны в тайне, чтобы никто не мог решить проверить теорию на практике.
– С помощью одного из программистов, который оказался заперт вместе с нами, мы сумели взломать главный компьютер мэра Морстона. Там оказались медицинские данные всех жителей и глав городов.
Хантер помнил, что через несколько месяцев после наступления катастрофы на каждого жителя заводили дело, в том числе и медицинскую карточку. Это делалось для того, чтобы создать некое подобие здравоохранения. Банально, зная группу крови человека, можно было найти донора, а с карточками это сделать не составляло большого труда.
– У Гарри и Уилла Бакстера, как и у главного подопытного, в генетическом наборе двойная Y-хромосома. Именно этот фактор не дал мутации стремительно развиться в теле.
«Вот оно что. Наследственная ублюдочность вкупе с силой мутанта. Да Бакстер выбил флеш-рояль!» – подумал Хантер, отбивая ритм пальцами по столу.
– Но энтропия в любом случае неизбежна. Рано или поздно патогенный вирус полностью захватит тело, подчинив своей воле, а затем и воле Роя.
Хантер напрягся.
– Роя?
– Да, как я уже говорил Вам ранее, а теперь повторю Совету: у мутантов коллективный разум. То, что известно одному, будет известно всем. – В глазах доктора читалось восхищение. – Откуда бы этот вирус ни взялся, его возможности могут оказаться безграничными…
– И эти безграничные возможности в руках ополоумевшего человека, – резонно подметил Гарви, шевеля глазной протез в глазнице.
Малик, покидая Морстон, захватил с собой не только записи, но и глазной протез. Когда Джарах узнал о том, что член Совета ходит с пустой глазницей, начал возмущаться, что это негигиенично. Хантер улыбнулся про себя: как бы Коэн не отговаривал молодого доктора поторопиться со сборами, тот никак не хотел уходить из Морстона, не прихватив этот полезный элемент.
– Верно, – кивнул доктор. – Но он, как новообразованный вид, имеет большую ценность.
– Вот только не надо заливать про жертвы ради науки, – зло проговорил Джим, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Ни один из Бакстеров не должен и минуты лишней прожить на этом свете.
Хантер перевел взгляд на парня, от которого в данный момент разило гневом. Судьба у Джимми была непростая, а после катастрофы стала еще хуже. Он остался один со старшей сестрой, которая взяла ответственность за Джимми на себя. Она почти год работала в Зоне Б медиком, пока не привлекла внимание Гарри Бакстера. Джим рассказывал об этом Хантеру, когда тот спас его от расстрела. Но Джимми не видел мутантов. Он стал свидетелем куда более страшной картины.