Юлия Легина – Бессмертные воры (страница 6)

Вместо того, чтобы идти дальше, я стояла, как вкопанная, с самым дебильным выражением на лице.

Это что сейчас было?

Спустя полчаса я с облегчением выдохнула, так как целостность системы не была нарушена. Это значит, что я могу продолжить работу. Вот только остаётся вопрос с оборудованием. Два мини-компьютера, используемых в качестве серверов, роутер и съемный твердотельник – все это осталось в квартире. Точнее – часть, ибо ранее меня обокрали. Хотела побольше расспросить о том, чтобы забрать оттуда и остатки оборудования, как за мной пришел Ник.

– Алиса, Лютер хочет с тобой поговорить, – жизнерадостным тоном сообщил он и оглядел меня, когда встала. – Тебе идёт такая одежда!

– Меня бы устроили мои джинсы и футболка, – со вздохом посмотрела на него, пытаясь скрыть печаль в голосе. Он это заметил и грустно улыбнулся.

Ник отвёл меня в рубку управления – туда, куда я в первый раз добралась. На этот раз народу тут не было. Лютер стоял напротив самого большого окна, глядя куда-то вдаль. Я подошла к нему как можно тише – не хотела отвлекать от раздумий. Мне бы не понравилось, если бы меня потревожили во время подобного занятия. Просто встала рядом и ждала, когда он заговорит. Случилось это не сразу.

– Алиса, пока я тебе не рассказал самого главного, помни – мы тебе не враги, – Лютер посмотрел мне прямо в глаза. – Ты будешь терпелива и обещаешь не перебивать, если я соглашусь ответить на появившиеся вопросы?

Медленно киваю, пытаясь осознать, что сейчас он дал мне право управлять разговором. Немного неожиданно… и заслуживает уважения.

– Хорошо. Тогда можешь спрашивать.

– Что это за место?

– Это, – он обвел взглядом пространство, – Анубис. Наш корабль. Мы здесь живём. И это единственный дом, который у нас есть.

Исчерпывающе.

– Хорошо. Почему здесь я?

– Начну с самого начала и расскажу историю целиком, чтобы у тебя не оставалось сомнений.

Снова кивнула.

– Мы отслеживаем различные артефакты в разных временных отрезках, чтобы потом изъять их из места хранения.

– То есть, воруете? – ахнула я.

– Тебя только это удивило? – поразился Лютер.

– Знаешь, мое восприятие реальности чуть шире, чем у зубной щетки, так что некоторые данные я могу воспринимать вполне адекватно! – возмущенным тоном протараторила я и добавила: – погоди, в разных временных отрывках? Это как?

– Ты обещала не перебивать, – он с упрёком посмотрел на меня, но увидев, что я внимательно слушаю, продолжил: – Если украсть из-под носа других воров – это преступление, тогда да – мы воры. Но тут не все так просто, Алиса. Проблема заключается в том, что есть и другие, скажем, организации, которые хотят заполучить эти артефакты. Они обладают внушительной мощью, так что, даже завладев одним из них, можно круто повернуть ход истории.

Он помолчал, давая мне время переварить то, что сейчас было сказано. А переваривать было что. Но на данный момент меня интересовал один вопрос.

– Каким боком я касаюсь этого?

– До сих пор нам удавалось их всех опережать, забирая ценные артефакты раньше, чем они попадут в руки к другим. Но мы насторожились, когда особо опасной организации стала интересна смертная из двадцать первого века. Примерно в это же время с нами связался твой отец…

Простите, что?

– Это что – шутка такая? – еле слышно выдавила я из себя, но тут же попыталась взять себя в руки. – Папа в тюрьме на краю света. Там же, где и мама. Потрудись ответить, как это вообще возможно?

Нет. В руках себя держать долго не выйдет, потому что он задел запретную тему.

– Послушай, Алиса, я говорю тебе все то, что произошло в действительности. Мы поймали сигнал неизвестного источника, с помощью которого было передано сообщение о твоих координатах и общих данных. Этого хватило, чтобы начать за тобой слежку. Тут же мы узнаем, что наши «конкуренты» заинтересовались тобой.

Голова раскалывается к концу его речи. Есть ещё кое-что.

– Ладно. Допустим, я тебе верю, и вас за мной послал мой папа. Но откуда ему знать, чем я сейчас занимаюсь? – мой голос становится выше, а на глаза наворачиваются слезы. – Ни он, ни мама уже пятнадцать лет не дают о себе знать. А знаешь, почему? Их посадили в самую защищённую тюрьму на свете за государственную измену. Так им отплатила родина, которую они пытались защитить! Ты, – я ткнула его пальцем в грудь. – Ты даже не представляешь, каково это – знать, что твоих маму и папу упекли за решетку за то, чего они не делали. Мы с Тимом росли сиротами, а я лелеяла надежду, что однажды смогу вызволить их. И мне это почти удалось, пока вы со своими игрищами не вмешались и не свели мои старания на нет!

К концу своей гневной тирады я все ещё чувствовала, что щеки мокрые от слез. Я мельком глянула на Лютера – на его лице читалась смесь удивления и растерянности. Интересно, он что, думал, что я как покорная овечка буду просто тупить и ждать с моря погоды? Пусть он мне и рассказал что-то там про артефакты, но все равно – какого хрена тут происходит?

– Алиса, я… – начал было он, но я подняла ладонь в останавливающем жесте.

– Не продолжай. Жалость мне не нужна. Мне нужны мои родители.

Развернулась и пошла прочь.

Я больше ничего не хочу слышать или знать. Пусть я пока и не могу выбраться отсюда, но побыть одна имею право. Я быстро двинулась в сторону своей каюты, надеясь, что мне никто не помешает просто уткнуться в подушку и проораться хорошенько.

Дойдя, до каюты, зашла внутрь и захлопнула дверь. На кровати уже было расстелено свежее постельное белье голубого цвета. Спасибо Кире. Подушка оказалась очень мягкой и нежной, так что это лишь поспособствовало зарыванию моего лица в нее.

Так было всегда, сколько я себя помню. Если кто-то поднимает эту тему, я слетаю с катушек. Я не истеричка, конечно, но разговоры о маме и папе, обычно, не приводят ни к чему хорошему. Особенно, когда в интернате воспитатели и персонал даже не пытались приглушить голоса при мне, когда говорили про родителей, как про изменников. Это больно и несправедливо, когда страна, которой отдал жизнь и всего себя, решила ополчиться против тебя.

В последний раз я вобрала воздуха, чтобы поорать в подушку, но закончить не удалось. В дверь постучали.

– Кто там? – я раздражённо выкрикнула.

– Это Алек… – раздался приглушённый голос, но мне было глубоко плевать.

– Иди на хер, Алек!

– Я тебе принес кое-что, – не унимался он. – Пустишь?

Я уже встала с кровати и резко распахнула дверь. Обычно самодовольный вид Алека на мгновение сменился удивлением, а потом снова надел на себя маску индюка. Судя по всему, видок у меня тот ещё – зареванные и опухшие глаза на фоне злобного выражения лица.

– Ты бы завязывала с истериками, а то морщины появятся раньше времени.

– Тебя забыла спросить, – огрызнулась я. – Чего тебе?

– Я тут подумал, что тебе не помешает отвлечься, – он протянул мне мой смартфон и наушники. – Чуть позже верну остальное.

– Остальное? – переспрашиваю его.

– А ты думала, кто тебя обчистил? – самодовольно улыбнулся и зашагал по коридору, насвистывая незатейливую мелодию.

Разблокировав смартфон, я посмотрела на заставку, где был изображен байкер на фоне орды зараженных. Не знаю, почему, но именно эта игра у меня ассоциировалась с упорством. Может, потому что там главный герой обладает кучей принципов и имеет твердые убеждения?

Поклацала по экрану, включив музыкальный плеер. Алеку надо отдать должное – он оказался прав, посчитав, что музыка мне сейчас нужна. Я подумала, что, может, не стоило ему грубить и стоит извиниться за свое поведение. Но, вспомнив эту самодовольную физиономию, сразу же отмела эти мысли.

Я включила альбом Яна Тирсена, и первой заиграла мелодия «Лето 78». Звуки пианино всегда успокаивали. Незаметно для себя я задремала.

Как бы я не хотела провалиться в сон без сновидений, сделать это не удалось. Мне все время снилась эта сцена, когда из спины что-то вытаскивают. Боль, кажется, становилась все сильнее и реальнее, пока я с громким воплем не вскочила на кровати. Вокруг все плыло, а спина болела нещадно. Сфокусировав взгляд, я увидела Лютера, у которого в глазах явственно читалась тревога, а рука его была протянула ко мне. Он сидел рядом с кроватью.

– Что тебе снилось? – обеспокоенность была и в голосе.

– Не помню, – соврала я, но боль между лопаток заставила выдавить страдальческий стон, и я тут же рассказала. – Что-то в спине. Как мне что-то с ней делают. И это адски больно, даже сейчас.

– Понял, – кивнул он, кажется, с некоторой долей облегчения. – Давай я тебя осмотрю.

– Э-э… А где Кира? – не хотелось бы, чтобы моим осмотром занимался мужчина.

– Кира на задании вместе со своим братом. Ник следит за показателями корабля, так что остался только я.

– Пожалуй, я дождусь ее, – я попыталась придать себе уверенный вид, но жгучая боль заставила меня вскрикнуть.

– Как хочешь, – он пожимает плечами. – Но я мог бы избавить тебя от боли. Да и проверить на предмет заражения тоже не помешало бы.

Делать нечего – пришлось согласиться. Пока он подготавливал инъекции и различные штуковины для обработки, я получше его разглядела. Выглядел Лютер на двадцать пять-двадцать семь лет. Не сказать, что мускул на мускуле, но тело довольно подтянутое – об этом можно судить по тому, как обтягивает футболка все его рельефы. Каштановые волосы идеально подстрижены и уложены в подобие прически «помпадур», только на современный лад – с выбритыми висками. Но больше всего привлекали его глаза – черные в обрамлении густых ресниц и ровных бровей. Когда мой взгляд упал немного ниже, я нервно облизала свои губы, потому что его были пухловатыми и идеально очерчены.