Юлия Лавряшина – Рикошет (страница 50)
Выключив телефон, Антон вздохнул:
— А смысл? Они все четко помнят, где находились, и это не те места, откуда можно было попасть в башку Шмидта. Никто из них лично не был знаком с директором. По крайней мере, никаких свидетельств нет…
— Я тоже склонен думать, что замешан кто-то из своих, — согласился Артур. — Будем копать…
Они еще не успели добраться до банка, как пришел краткий отчет о состоянии здоровья Марии Владимировны Высоковской. Быстро пробежав глазами, Поливец раздосадованно воскликнул:
— Твою ж мать! Она здорова, как чемпион мира. У нее даже давление в норме… Такое вообще бывает в семьдесят лет?
— Будем надеяться, — вздохнул Артур.
— Вот только сахарный диабет имеется…
Резко повернувшись, Логов отрывисто переспросил:
— Диабет? Вот черт! Ну конечно…
— Что? — не понял Поливец.
— Я же знал, что пот диабетиков может источать сладкий запах. Если она волновалась, то могла вспотеть. Вот же дебил… Ее возраст тут ни при чем. Тем более она — женщина современная, деловая, вряд ли она запустила бы себя до такой степени. А вот болезнь до конца не спрячешь…
Антон неуверенно разулыбался:
— Значит, она? Уверен? Или диабет не дал бы ей провернуть такое?
— Да уже не помешал бы. Им же главное — инсулин вовремя вколоть, а уж об этом Мария Владимировна наверняка позаботилась. А в остальном она достаточно крепкая, и ей вполне под силу было и спланировать это ограбление, и обвести Ткаченко со товарищи вокруг пальца. Ну конечно! У нее имелся собственный тайный план, и она блестяще его реализовала.
— Эй! Ты прямо в восторге от нее, да?
— Знаешь, как я это вижу? Высоковская имела зуб на Шмидта… Или чем-то он ей очень мешал! Выясним. Но она спланировала убийство директора, замаскировав все под банальное ограбление. Чем-то она подкупила его заместителя — Данилу Макарычева, и тот взялся найти исполнителей. Наверняка Мария Владимировна выяснила, откуда он родом, может, раскрутила на доверительный разговор.
— А он все консультанта подставить пытался, урод, — мрачно заметил Антон. — Типа, это он — любимчик старушки…
— Игната Науменкова? Да, Макарычев откровенно пытался произвести подмену. Как бы то ни было, банду он собрал и ограбление провернул. С помощью Высоковской, конечно. Она тут мозг… Но при этом у нее был свой план, для которого она использовала даму с собачкой.
— Бочкареву…
— Высоковской не составило труда установить, что Бочкарева является в банк строго двадцать первого числа. И всегда с Вишенкой под мышкой… Так у Высоковской и возникла мысль использовать собачку. Возможно, она уже проследила за приятелями Данилы. Вряд ли она стала бы знакомиться с ними открыто. Ткаченко не врал: они действительно не знали «человека из банка». Все инструкции им передавал Макарычев.
— Согласен, — вставил Антон, и Артур покосился на него с веселым удивлением.
Но продолжил тем же серьезным тоном:
— Высоковской нужно было убедиться, что единственный, у кого будет настоящий пистолет, истинный неврастеник. И напугать его не составит труда.
— Геннадий Сыромятников.
— Именно. Я с ним уже побеседовал — он дважды за время допроса чуть не отключился…
— Серьезно?!
— Вполне. Итак, дата ограбления — двадцать первое июня — не могла корректироваться. Если б в этот день что-то пошло не так, Высоковская перенесла бы всю операцию на месяц. Но все сложилось…
Поливец перебил его:
— Погоди, шеф! Если эта бабуля такой мозг, как же она не додумалась, что ее выстрел ни один эксперт не примет за рикошет?
— Видимо, на это она и не надеялась… Может, не нашла другого решения. Рассчитывала, что в этой суматохе никто толком не вспомнит, где лежал сам и кто находился рядом. Что, собственно, и произошло. Но бедную хозяйку Вишенки она все же решила убрать на всякий случай… Предполагала, что когда Бочкарева придет в себя, то вспомнит, кто мог кольнуть ее собачку и выстрелить директору в голову.
— Стой-стой! Это все пока твои предположения или ты прямо уверен-уверен?
Артур на мгновенье закатил глаза:
— Ну… Скажем, на девяносто… пять процентов. Красиво же вырисовывается.
— Только мотива не хватает.
— Душнила, — огрызнулся Логов.
— Сашкино словечко?
— Моя семья — сплошные подростки, что поделаешь? Мотив нам пока неизвестен, это точно. Но мы докопаемся.
По дороге в банк Артур прислал мне сообщение, чтобы мы с Никитой тоже мчались туда — расследование вступает в завершающую стадию. Приглашать нас дважды было не обязательно, мы тут же поймали такси и приехали на Большую Семеновскую почти одновременно с ними. Поливец еще курил у входа, когда мы выскочили из машины, и кивком головы дал понять, что Логов уже внутри.
— Будем брать Высоковскую? — деловито осведомился Никита, но прозвучало это до того смешно — стоило лишь представить хрупкую старушку! — что мы с Поливцом так и покатились со смеху.
— Что я сказал? — смутился мой друг и скрылся за стеклянной дверью.
Видимо, решив не уступать нам пальму первенства, Антон загасил окурок и вошел в банк вместе со мной. Охранник встретил нас унылым вздохом: похоже, каждое наше появление портило настроение всем сотрудникам… Может, они и не были заинтересованы, чтобы убийца был пойман?
Артур уже беседовал с Игнатом Науменковым, нежное личико которого покрылось пунцовыми пятнами. Из такого, как он, убийца никогда не получится… К счастью, конечно.
Когда я приблизилась к ним, то расслышала, как Игнат пробормотал:
— Просто она — очень хороший человек.
Его ожидало еще немало разочарований в людях…
Артур заверил, что нас не нужно провожать до кабинета Марии Владимировны, дорога уже известна, и мне показалось: Игнат с облегчением перевел дух. Меньше всего ему хотелось предстать перед той, что так по-доброму относилась к нему, плечом к плечу с ее преследователями. Конечно, вряд ли Логов сообщил ему, что мы приехали арестовать Высоковскую, но этот парень явно почуял недоброе. Может, он не так прост, как мне кажется?
Но сейчас нам было не до него. Поднявшись по уже знакомой мне лестнице, мы попали в тот коридор, где я должна была мирно дожидаться консультации по ипотечному кредитованию, а вместо этого устроила спектакль в кабинете Шмидта. Тогда я не заметила, что по правую руку от него находился офис Высоковской, а слева — Макарычева, и это говорило о многом…
Артур приостановился, взглянув на табличку с именем заместителя директора, хоть и знал, что Данилы Яковлевича там нет — его сейчас ловит вся московская полиция.
— Заглянем? — Он подмигнул мне, хотя Поливец с Никитой уже прошли вперед и поджидали нас у намеченной двери.
Не знаю, почему кабинет Макарычева оказался открыт, если его там не было? Или это некая демонстрация деловой прозрачности? Как в Швеции не занавешивают окна, тем самым показывая, что скрывать им нечего? Артур толкнул дверь, она открылась завораживающе медленно, словно знала, что именно я увижу сейчас.
— Простенько, но со вкусом…
Окинув взглядом стандартную обстановку, Артур уже хотел закрыть дверь, но я проскользнула под его локтем и подбежала к большой фотографии, висевшей над столом. На ней желтело приземистое дерево с очень густыми, широко раскинутыми ветвями и мелкими листьями, среди которых призывно светились растущие семейкой плоды. Но не это было в нем самым удивительным: на причудливо изогнутых ветвях примостились… козы. А в стороне стояли…
— Что ты там увидела? — Артур подошел сзади. — Ух ты! Шустрые какие… Где это снято?
— В Марокко, — прошептала я. — Аргания растет только в Марокко.
Он все еще не понимал, что меня так потрясло, ведь его не было с нами в той русской избе. Ткнув пальцем в фотографию, я сказала:
— Два мотоцикла.
— Да, — его голос напрягся — слово «мотоцикл» заставило насторожиться. — Макарычев умеет водить мотоцикл. Но он не мог тебя преследовать в тот день…
— Не о нем речь. Марго была в Марокко этой зимой, она сама говорила об этом. Только сделала вид, будто они с Макарычевым — чужие люди.
— И она — мотоциклистка, — добавил Артур так осторожно, будто боялся ранить меня. Он ведь знал, как мне понравилась Марго.
Почему я решила, что она была честна со мной во всем, раз не солгала о том, что Шмидт любил читать? Какая глупость… Как она, должно быть, потешалась, устроив мне буллинг на Клязьме! Загнала в воду… Издевалась…
— Марго, — повторил Артур задумчиво, мысленно связывая обрывки нитей. — Ей тоже хотелось стать королевой? На сцене не удалось…
Меня осенило:
— Королевой — женой короля. Что, если она была влюблена в Шмидта? Вот почему она так тепло говорила о нем… А он женился на другой.
— На полной дуре, к слову, — ввернул Артур.
— Вот именно. Поэтому Марго и выстрелила ему именно в голову — это же намек на то, что у него не было мозгов.