Юлия Лавряшина – Гибель вольтижера (страница 25)
Дальше мне еще предстояло придумать. Стихи всегда выплескивались из меня такими вот порциями… Салфетку я сложила и сунула в карман вместе с ручкой, чтобы были наготове. Вообще-то в сумке у меня имелся блокнот, но впопыхах я его не нашла.
Мой взгляд остановился на маленьком ноже, лежавшем на стойке, возле которой я ждала свой кофе. И нестерпимо захотелось полоснуть себя по щеке – так, чтобы остался шрам. Тогда Никита ужаснулся бы моему уродству и сам отпрянул, освободив место тому, кто уже идет ко мне из будущего…
Правда, кому я нужна буду с изуродованной рожей? Только не мачо с пламенным взглядом… Да и Никита не сделает такого. Не отпрянет, не побрезгует. Не способен. Этот одуванчик из тех слабых на вид растений, которые оказываются надежнее самого крепкого дуба. Никита ни за что не бросил бы меня в беде. Не оставил бы одну на больничной койке.
«Я тоже не сделаю этого!»
Порыв колючего ветра ударил в стекло так, что все обернулись. Заткнул мне рот, чтоб я больше не давала лживых обещаний. Ведь мне нисколько не хотелось сидеть у постели Никиты и ухаживать за ним, меняя мокрые тряпочки на лбу и давая лекарства.
«Дрянька, – сказал бы Артур, если б прочел мои мысли. – Привыкла, что все нянчатся только с тобой? Быстро достала телефон и позвонила нашему парню!»
«Не всем же дано стать заботливой женой, – мысленно ответила я ему. – Знаешь, мне стыдно за себя… Правда. Но вот такая уж я! Мне интересно распутывать с тобой преступления, а не менять простыни… До того интересно, что я совершенно забыла о Никите. Дрянька, ты прав. Нет, настоящая дрянь. Только, пожалуйста, Господи, пусть он разлюбит меня за это! Я не могу больше обманывать его… Он ведь не тот. Совсем не тот».
Сколько раз я потом вспоминала эту минуту! Снова и снова проговаривала мольбу, посланную Небесам. Неужели все случилось как случилось именно потому, что я…
– Уже захожу в цирк, – ответила я в трубку, увидев на экране лицо Артура.
– Не заходи, – мне показалось, будто его голос звучит как-то сдавленно. – Стой на месте, я сейчас выйду.
– А что случилось? Ты накопал что-то?
– Я скоро, – ответил Артур и отключил телефон.
Примчался он так быстро, что я даже никаких предположений сделать не успела.
– Поехали! Поехали! – прокричал Артур, выскочив на крыльцо.
– Куда?! А как тут без тебя?
– Справятся, не впервой.
– Но у меня кофе для Володи…
Выхватив один стаканчик, он нырнул внутрь, потом выскочил уже с пустыми руками и потащил меня за собой.
– Да что стряслось-то?!
Почему-то Артур даже не взглянул на меня, как будто и не услышал. Наверное, со стороны мы выглядели дико: взрослый мужчина тащит девчонку за руку, а она прижимает к груди два пластиковых стаканчика.
Через минуту мы уже были в машине.
– Пристегнулась? – он дернул мой ремень. – Поедем очень быстро.
Обычно Артур не использовал мигалку, хоть и возил ее с собой, и оттого, что на этот раз взвыла сирена, мне стало не по себе.
– Еще кто-то умер?
Логов бросил на меня быстрый взгляд, полный сомнения:
– Надеюсь, нет.
– А что тогда?
Помолчав, он спросил:
– Ты не звонила в больницу, да?
– Ну да… Это ужасно, я знаю, но…
– Никиту сейчас повезут на операцию. Мы должны успеть.
Я так и подскочила:
– Какая операция?! Зачем?
– У него начался абсцесс легкого. Осложнение.
– Они же пичкали его антибиотиками! – взвыла я. – Как это возможно?!
– Врачи и сами не понимают. Такого не должно было произойти.
Вот тут меня и обожгло: это я. Кто же еще? Я послала Небесам просьбу освободить меня от Никиты, и она была услышана.
– Но я же не хотела, чтобы так!
– Ты о чем? – Артур на мгновение повернулся ко мне, но снова перевел взгляд на дорогу – машина неслась как очумелая.
– О нет… Это я, Артур! Я вдруг поняла, что не люблю его…
Он озадаченно повторил:
– Не любишь?
– Люблю, конечно! Какая глупость! Как это вообще пришло мне в голову?! Это все испанская песенка…
– Сашка, что ты несешь?
– В кофейне звучала. В ней все дело.
– Эй, ты бредишь, что ли?
– Да ты пойми, если он… О господи… Артур, я же не переживу этого! Это все равно что убить его своей чертовой рукой!
Его лицо мелко подергивалось, но произнес Логов абсолютно спокойно:
– Не понимаю, о чем ты вообще говоришь, но не дрейфь: наш парень не даст зарезать себя. Ты же не успела сообщить ему тот бред, который тебе напела та испанка?
– Нет. Я вообще сегодня даже не написала ему! Сволочь такая…
– Ну и хорошо, что не написала. Для одноглазого ничего не изменилось. Он, может, и не понял, сколько времени прошло… Бедолага.
– Я за целый день о нем не вспомнила!
– Вот сама и мучайся этим, – изрек Артур, как бесстрастный судья. – А его не смей терзать. Ему и без того хреново сейчас.
Я постаралась собраться с мыслями:
– Абсцесс – это вообще что? Нагноение какое-то?
Он процитировал по памяти (видно, уже пробил понятие):
– Абсцесс легкого представляет собой некротизирующую инфекцию, которая характеризуется образованием полости, заполненной гноем.
– Некротизирующую? То есть смертельную?!
– Ну пока-то он жив… И врачи не дадут ему умереть, не бойся. У тебя будет шанс сказать, как ты его любишь.