Юлия Лавряшина – Гибель вольтижера (страница 22)
– А вы недооцениваете брата! Мы нашли уже несколько человек, которым не терпелось избавиться от Миши Венгра.
Андрея передернуло:
– Какой мерзкий псевдоним!
– Для вас младший брат был живым позором семьи… Чем не мотив?
И без того длинное лицо Венгровского вытянулось еще сильнее. Но произнес он резко:
– Глупость! Никто не ассоциировал безвестного балаганного кривляку с нашей семьей. Все уже забыли о Мишином существовании. У меня точно не было ни причин, ни желания убивать брата.
Помолчав, он добавил:
– А воскресенье я провел с женой за городом. Нас видели соседи, когда мы гуляли у пруда. Не скажу точно, но было это примерно в полдень. Моя жена ждет ребенка, мы стараемся подольше гулять, когда работа позволяет…
– Поздравляю, – произнес Артур без энтузиазма. – Это не первый ребенок, наверное?
– С Ренатой первый. У меня еще есть дочь от предыдущего брака. Но это ведь к делу не относится?
Конечно, ему все было известно. Еще до того дня, когда жизнь пустила трещину и разломилась на до и после. Или это потом Геннадию стало казаться, будто он догадался о неверности жены задолго до того, как в тот черный час подошел к двери ее кабинета, а она оказалась заперта. Но Марта не покидала цирка, он точно знал это.
«Может, в туалет вышла?» – Геннадий решил подождать жену в коридоре.
У него была хорошая новость: риэлтор нашел вариант обмена их однокомнатной квартиры на двушку с доплатой, а значит, наконец, можно было подумать о ребенке, о котором они с Мартой мечтали. Или ему только казалось, что мечтали оба? Но, стоя в узком коридорчике, он в этом не сомневался и уже видел, как расцветет ее светлое лицо, как оттает прибалтийский лед во взгляде…
«У нас у всех такие глаза, – уверяла она. – Это ничего не значит».
И все же значило…
Понимание обрушилось на него камнепадом, и каждый гранитный обломок угодил в цель. Дверь в кабинет неожиданно открылась изнутри, и в коридор вышел Миша Венгр. Такой юный и свежий, такой довольный жизнью, что Геннадию захотелось свернуть ему шею. Они встретились взглядами, и в Мишином мелькнула растерянность.
Но замешательство было мгновенным… В следующую секунду Венгр улыбнулся ему – улыбнулся! – тепло и даже сочувственно, без малейшей насмешки, точно благодарил по-братски за доставленное удовольствие, и прошел мимо, даже не испугавшись, что Стасовский впечатает его в стену. Просто ушел, не сказав ни слова, дав понять, что все они взрослые люди, для которых все в порядке вещей, и нечего устраивать разборки на пустом месте.
И его уверенность в своем праве брать все, что хочется, в том числе и чужую жену, парализовала Геннадия. У него отнялись руки, и вместо того, чтобы вмазать Венгру от всей души, как он того и заслуживал, Стасовский молча провожал его взглядом, пока тот не смешался с тьмой той самой трещины, расколовшей мир.
А потом тоже ушел, не найдя в себе сил взглянуть жене в глаза. Словно это он был виновен в чем-то… Предал ее. В чем? Разве он недостаточно любил Марту? Или его любовь так докучала ей, что она бросилась в объятия первого попавшегося мальчишки?
Известий от риэлтора Марта не узнала, потому что двухкомнатная квартира уже была не нужна Геннадию. Хотя он так и не нашел в себе сил уйти от жены до гибели Венгра, когда их позорная тайна вскрылась, как гнойный нарыв.
Выслушав его рассказ, уже знакомый следователь беззлобно упрекнул:
– Ну и какого черта вы все это скрыли во время нашей первой беседы? Думали, не узнаем?
– Надеялся.
– Хорошего же вы мнения о нашей работе…
– Ну извините, – буркнул Стасовский. – Я же сказал, что знал об… их отношениях. Думал, хватит…
– С вас, – хохотнул Логов.
– Ну не так уж… Но в общем…
Он сидел перед следователем в кабинете директора цирка, вызвавшего его в выходной, и никак не мог заставить себя поднять голову. Разглядывал свои руки, упустившие Мишину жизнь. Крепкие на вид, казавшиеся надежными… Венгр тоже так думал. И не он один.
Геннадий уже не сомневался, что уйдет из цирка так же, как ушел от Марты. На кусок хлеба ему всегда удастся заработать, уж на это крепости его рук хватит… Только размышлять о ближайшем будущем пока не хотелось. Следователь на него бочку катит, может, как минимум о нескольких годах уже не стоит и беспокоиться.
Жаль вот номер окончательно развалится: Мишка погиб, а его посадят… Лена заявила, что не заставит себя больше работать без страховки. А Марат практически в невменяемом состоянии, вряд ли вообще сможет работать в ближайшее время. Почему-то винит себя за то, что не мог простить Венгру паршивого карточного долга: вдруг это нервировало Мишку и он не смог собраться перед выступлением?
– Следователь намекал на это, – тараща черные глаза, твердил Курбашев каждый раз, когда они случайно сталкивались в коридоре. – И еще, типа, я мог неправильно вывести Венгра на сальто… Но это ж бред! Гена, ты ж меня знаешь…
Стасовский кивал, но про себя думал: «Черта с два я поклянусь, что хоть кого-то знаю в этом мире! Даже себя…»
Логову кто-то позвонил, и он поспешно вышел из кабинета. Извинился! Это удивило Стасовского, ведь его считали главным подозреваемым. Раньше ему казалось, что с такими, как он, товарищи из органов не церемонятся… Или Логова присутствие этой светленькой девочки заставляло соблюдать приличия?
Геннадий невольно посмотрел на нее и встретил внимательный, полный сочувствия взгляд. Совсем не детский, хотя в первый момент она показалась ему чуть ли не школьницей… Как ее? Александра. Ему нравилось это имя, оно звучало благородно, и в нем слышалась сила.
– Вам хотелось убить его, правда? – неожиданно спросила она.
И Стасовский не стал врать. Пойди поищи мужа, который не мечтал бы вспороть брюхо любовнику жены!
– Не раз, – обронил он.
Саша вздохнула:
– Все против вас. Если б вы были не в курсе их отношений… А так мотив просто офигительный!
Его голова сама склонилась, как на плахе:
– Понимаю.
– Тем более на Гришином юбилее все слышали, как вы угрожали Венгру…
Он поднял голову:
– На каком юбилее?
– Клоуна Гриши. Я забыла его фамилию, – призналась Саша.
– Кто вам сказал, что я угрожал там Венгру?
– Ваша… В смысле Марта сказала.
У него внезапно свело губы:
– М-марта…
– А это не так?
– Не было такого. Кого угодно спросите!
Сашу качнуло:
– Ох… Что ж она творит?! Посадить вас пытается… Но у нас есть одна зацепка, которая может вам помочь. Так что вы не раскисайте пока!
– Какая зацепка? – Геннадий снова впился взглядом в ее лицо.
– Пока не могу вам сказать.
Поджав губы, она умолкла, потому что вернулся Логов и с подозрением осмотрел обоих. Потом снова сел напротив Геннадия – разговор был еще не окончен.
– Вы сейчас живете у матери?
– Да. Я ушел от жены.
– Кто еще живет с вами?
– Сестра. Старшая.
– У нее близорукость? Сколько?
– Откуда вы…
– Я попросил нашего оперативника наведаться по адресу вашей матери. Дверь открыла сестра. Поливец говорит, что у нее линзы, как у крота. Не уверен, что кроты носят очки… Но все же – сколько?
– Минус восемь.
Логов присвистнул: