Юлия Лавряшина – Авернское озеро (страница 2)

«О господи, почему мне так жаль его?!»

– Ты можешь находиться где угодно, – как можно мягче произнесла Соня. – Действительно глупо, что я так перепугалась.

Денис осторожно стянул с волос резинку и откинулся на полотенце.

– Ты не кажешься трусихой…

– Когда-то я даже прыгала с парашютом.

– Нет, правда? – он закинул руку и прикрылся от солнца. На пушистых волосках под мышкой вспыхнули быстрые искры. Соню потянуло поймать их ладонью, но она даже не шелохнулась.

– Правда. Это было давно, еще в школе. Я воспитывала характер.

– И как?

– Удалось.

– Почему я не додумался до такого? – с сожалением сказал Денис. – Высоты я не боюсь, но воспитать характер мне бы не помешало.

«С такими деньгами можно обойтись и без характера», – хотелось ей съязвить, но обижать его раньше времени было нельзя. Соня решила, что это всегда успеется.

– Я еще не встречал девушек, умеющих летать… А теперь ты чем занимаешься? Укрощаешь тигров? – спросил он, выглядывая из-под руки.

– Все гораздо прозаичнее. Я – врач. Работаю в частной клинике.

Денис негромко присвистнул:

– Ничего себе! Тогда действительно надо обращаться на «вы». И по имени-отчеству.

– Нет уж, теперь не надо. Я уже освоилась. А ты, конечно, не заканчивал института?

– Почему – конечно? Я выгляжу идиотом?

«Вот дура!» – наспех обругала себя Соня и как можно убедительнее произнесла:

– Нет, ты выглядишь слишком юно.

– И совсем я не выгляжу юно, – уголки его губ превратились в две грустные ямки. – А как раз на свой двадцать один год.

– Я думала, ты моложе, – продолжала настаивать Соня.

– Совсем не то ты думала…

Денис сел рядом с ней и опустил голову так, что волосы рассыпались, полуприкрыв лицо. Соня крепко зажала ладони между колен, потому что ее тянуло заправить своенравные пряди за уши.

– Ты думала: везет же этому болвану! Ни учиться не надо, ни работать. Ведь по всему видно, что папочка его любит. Телохранителя приставил… Такому здоровяку еще и телохранителя!

Соня жалобно возразила:

– Я не думала этого.

– Конечно, думала. И ты во многом права. Я хотел поступить в институт, стать зоологом.

– Почему же не поступил?

– Отец сказал, что зоолог – это не профессия. Смешно тратить на это нервы и время. Он хотел, чтобы я выучился на экономиста. В результате я не стал ни тем, ни другим. Потом он открыл для меня магазин автомобильных запчастей. Но меня это нисколько не интересует. Вообще-то, всем там заправляет мой дядя, а я так… Сбоку припеку. Мне даже не обязательно появляться там каждый день.

– Ты – откровенный человек, – с недоверием заметила Соня и подумала, что ей самой и в голову бы не пришло исповедоваться перед первым встречным. Наверное, родители не зря забили тревогу, с этим мальчиком определенно что-то не так.

Денис резко повернул к ней встревоженное лицо:

– По-твоему, откровенный значит ненормальный?

– Думаешь, я устанавливаю диагноз? Я не психиатр, успокойся. Я – кардиолог. Вот если б у тебя было что-нибудь с сердцем…

– С сердцем у меня все в порядке, – безразлично отозвался он.

– Откуда ты знаешь? Иногда человек и не подозревает…

– До сих пор я его не чувствовал, значит, все в порядке. Разве не так?

– Это слишком упрощенно.

– Вот-вот, – подхватил он с тревогой, – отец тоже всегда говорит, что я вижу мир простым, как детский кубик. Но это не так. Я все понимаю, честное слово!

«Не хватало, чтоб он сейчас еще заплакал! – испугалась Соня. – Совсем ребенок…» И добавила, подражая Денису:

– Честное слово! Он так и будет там сидеть? – Она взглянула на телохранителя, который не спускал с них глаз.

– А что? Пусть сидит. Он тебя раздражает?

– Я не привыкла находиться под наблюдением.

– Он все равно не уйдет, – вздохнул Денис. – Его нанял отец, а не я. Если он меня чересчур утомляет, я просто от него сбегаю. Но, в общем, я привык к нему, он хороший парень. Мы друзья. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

И, не дожидаясь согласия, окликнул:

– Андрей, я хочу тебя представить.

Когда телохранитель поднялся, Соня непроизвольно отшатнулась – так дохнуло от него неприязнью. А в ней самой тут же всколыхнулось отвращение к его рыжеватым крупным кудрям, ровному чуткому носу, бледным широким губам и отчужденному взгляду профессионального соглядатая. Потому что Соня с детства была приучена давать сдачи. Даже когда на нее только собирались напасть.

– Думаешь, мне было скучно одному? – спросил телохранитель, усаживаясь напротив Дениса.

– Ему не бывает скучно, – кивнул Зимин. – Он – счастливый человек.

Соня могла бы поспорить, что временами Денис ненавидит своего вынужденного друга, но, поскольку спорить было не с кем, она ограничилась замечанием, что каждый счастлив по-своему. Денис взглянул на нее с интересом и спросил, что делает счастливой такую девушку, как она. То, как он это произнес, уважительно выделив слово «такую», было несколько старомодно и так наивно, что Сонино сердце опять предательски дрогнуло.

– Сейчас уже ничего, – откровенно сказала она. – А раньше те самые прыжки… Но я уже давно не занимаюсь этим.

По реке с треском промчалась моторка, разгоняя волны.

– Что? – переспросила Соня, оторвав взгляд от реки. – Я не расслышала, что ты сказал?

– Нет, ничего. – Денис мотнул головой, и непослушные волосы опять упали на лицо.

Но ей не послышалось, он что-то сказал. И оттого, что эти слова были перекрыты шумом мотора, они наполнились тем особым смыслом, который всегда чудится в том, что нам не суждено узнать.

Она взглянула на Андрея, но тот, как Медный Всадник, был исполнен невозмутимости.

– Вас подвезти? – обратился он к Соне, поймав ее взгляд. – Мы на машине.

Она хотела было ответить, что пока не собиралась уходить, что у нее отпуск и можно валяться на пляже хоть до заката, что с завтрашнего дня синоптики обещают дождь, но вместо всего этого сказала:

– Да, подвезите меня, если не трудно.

Денис озабоченно огляделся:

– Я где-то разулся… Ты не видел?

– Там, на траве. Принести?

– Издеваешься? Я еще могу передвигаться.

Когда он отошел, Андрей пробормотал:

– Все прошло как по маслу. Уверен, что он ничего не заподозрил.

– Значит, вы меня узнали? Как?