Юлия Латынина – Земля войны (страница 90)

– Тогда в чем дело? – раздалось в эфире, – я с удовольствием присоединюсь к твоему вопросу. Все равно ведь решат, что мы заодно. Та к почему бы нам не объединить силы?

– Вопросы чеченца – это вопросы чеченца, – ответил Джамалудун, – а вопросы аварца – это вопросы аварца. Не думаю, что у них много общего.

– Послушай, Джамал, – сказал Арзо, – я подготовился к этой операции лучше, чем ты. Мои люди контролируют все горы над вами. Та м не осталось ни одного русского секрета. Мы заперли выход с Бештоя-10, а тот, кто попробует оттуда взлететь, получит «Иглой» по лбу. Если мне очень понадобится, я просто возьму этот домик, и никто меня не остановит.

– Клянусь Аллахом, – ответил Джамалудин, – если ты полезешь сюда снова, я просто взорву тут все, а после этого федералы лупанут по тебе «градом» и скажут, что так было. Ты ничего не сможешь без заложников, а заложники – у меня в руках. Мы или договоримся, или нет, но я не советую тебе лезть сюда силой. Ты еще ни разу не победил меня.

С этими словами Джамалудин вырубил связь и сунул рацию себе в карман.

– Раджаб, – сказал Джамалудин, – как у нас со взрывчаткой?

– Не очень, – отозвался Хаген, – но здесь в подвале есть газовые баллоны.

– Пойди и займись ими, – приказал Джамалудин, – ты слышал, что я сказал. Если Арзо полезет снова, он получит от дохлого осла уши. Позаботься об этом.

Хаген коротко кивнул, развернулся и вышел из зала. За ним вышли близняшки Абрек и Шахид. Кирилл Водров остался сидеть на стуле у стены.

В продолжении перестрелки Асхаб Хасанов пришел в себя. Он лежал, привалившись к стене, и оператор крупным планом снимал его лицо с выступившими на нем капельками пота и стеклянными, как у чучела, глазами.

Джамалудин повернулся к Комиссарову и сказал:

– Мы не закончили разговор.

Генерал Комиссаров по-прежнему сидел во главе стола. Он был неестественно бледен, и на правой его скуле вздувался огромный синяк.

– Это все какая-то ахинея, – ответил Комиссаров. – Бред сивой кобылы. Я даже не знаю этого человека.

И в эту секунду Кирилл заметил англичанку. Она быстро набирала номер на телефоне. В общем-то леди Стейплхерст даже и не пыталась скрыть, что она делает.

Джамалудин шагнул к ней и вырвал телефон из ее рук.

– Что ты себе позволяешь? – спросил Джамалудин.

Профессия террориста удивительно портит человека: Кирилл еще ни разу не слышал, чтобы аварец позволил себе обратиться к незнакомой женщине на «ты». Если уж на то пошло, Кирилл никогда не видел, чтобы Джамалудин дотронулся без надобности до женщины или до собаки.

– Мир имеет право узнать, что здесь происходит, – с удивительным самообладанием ответила англичанка.

Джамалудин бросил телефон на пол и ударил его прикладом так, что во все стороны брызнули крошки.

– Я не «Фабрика звезд», – сказал Джамалудин, – мне не нужен пиар.

И тут раздался истошный крик Комиссарова:

– Дай ей выйти на связь!

Джамалудин обернулся.

– Что?

– Дай ей выйти на связь, – повторил Комиссаров, – вон журналюги сидят, у них тарелка есть, дай им выйти на связь! Или сейчас по телевизору просто сообщат, что на нас сошла лавина!

Заложники вздохнули. Джамалудин поднял руку, и вокруг наступила мертвая тишина.

– Повтори, что ты сказал, – потребовал Джамалудин.

– Никто не будет вести с тобой переговоры. Объявят, что мы мертвы, и все!

– И кто же это среди федералов наловчился решать так проблему? – спросил Джамалудин, – о том, что надо грохнуть заложников вместе с террористами и сказать, что так само вышло?

Комиссаров молчал.

– Ну?

Ствол в руках Джамалудина тихо пополз вниз. Теперь он смотрел Комиссарову куда-то в пах.

– Иван Углов, – сказал Комиссаров.

Кирилл до крови закусил губу. Потом посмотрел на лицо полковника Аргунова. Оно было цвета пенопласта. Леди Стейплхерст слушала совершенно зачарованно. К сожалению, она отлично говорила по-русски.

– Продолжай, – сказал Джамалудин со странным смешком, – раз начал.

– Это была идея Углова, – закричал Комиссаров, – клянусь тебе, Джамалудин, она была не моя! Я возражал, как мог! Я говорил, что нам никогда не простят!

– Кто и как пронес в роддом взрывчатку? – спросил Джамалудин.

Глава Чрезвычайного Комитета оглянулся. На него со всех сторон глядели сорок лиц, и ни на одном из лиц, – ни террористов, ни заложников, – не было ни доли сочувствия. Глава Пенсионного Фонда республики и его племянник сидели в трех метрах и смотрели на Комиссарова темно-коричневыми, как застывшая кровь, глазами. При взгляде на них Комиссаров почему-то вспомнил, что глава Пенсионного Фонда республики не всегда был главой ее Пенсионного Фонда.

Как уже говорилось, его однажды украли люди Хаджиева, и после того, как Хаджиев его освободил, глава Пенсионого Фонда еще два года бегал с Хаджиевым по горам.

Даже полковник Аргунов сидел, привалившись к стене, и взгляд его был равнодушно-спокоен.

– Теркиев, – ответил глава Чрезвычайного Комитета.

Арсен Теркиев был замначальника отдела по борьбе с терроризмом в республиканском УФСБ. Та к как он курировал Бештойский район, после теракта его перевели в Пятигорск, а потом в Москву. Спустя полгода его обнаружили мертвым в служебной квартире. Ходили слухи, что он покончил жизнь самоубийством.

– Я нашел Теркиева, и… ну, приказал ему найти подходящий объект для минирования, и через некоторое время он предложил роддом.

– Я повторяю – как это было сделано?

– Втемную. Теркиев и его люди просто остановили для проверки грузовик, который вез эти баллоны в роддом. Они сказали, что им нужно досмотреть машину на предмет взрывчатки, и пока досматривали, поменяли баллоны. Теркиев тоже не знал, зачем это нужно. Он полагал, что баллоны кладут, чтобы потом ФСБ обезвредило их. Он полагал, что это операция по аресту Асхаба Хасанова.

– Если Теркиев не знал, что роддом взорвут, кто нажал кнопку?

– Полковник Аргунов, – ответил Комиссаров.

Джамалудин резко повернул голову. Аргунов, у стены, выпрямился и подался вперед. Он хотел уже что-то крикнуть, но в этот момент раздался голос Комиссарова:

– Только он этого не знал. Не было никакой кнопки. Как можно использовать радиовзрыватель, если первое, что делают при захвате заложников – это блокируют радиосвязь? В соседнем доме стоял прибор, который каждые полчаса посылал на детонатор сложный модулированный сигнал. Детонатор сработал, как только сигнал был пропущен четыре раза. А вот приказ о радиоблокаде отдал, кажется, Аргунов. Или это сделал ты сам?

Полковник, у стены, молча закрыл руками лицо.

– Что вы сделали с Теркиевым?

– Мы обещали ему повышение и отозвали в Москву. Дальше распоряжения отдавал Углов. Я не в курсе.

– Кто давал приказы Углову?

– Я не в курсе, – ответил Комиссаров.

– Замешан ли в этой истории президент Асланов?

– Только если с ним говорил Углов. Но не думаю. К такой операции посторонних не привлекают.

Джамалудин повернулся к окну и поманил рукой оператора. Через минуту они вышли в коридор, и вслед за ними вывели и корреспондента.

– Тарелка ваша? – спросил Джамалудин.

– Да.

– Сможешь обеспечить связь с Си-эн-эн?

Журналист выглядел так, как будто ему удалось взять интервью у Люцифера.

– Вы… позволяете нам… передать в эфир все, что мы сняли?!

– Я что, похож на борца за свободу слова? Скажешь, что правительственная делегация захвачена на Красном Склоне террористами. О своих требованиях они сообщат потом. Скажешь больше – голову оторву.

Кортеж мэра города и первого вице-премьера развернулся и уехал с блокпоста, и вслед за ним уехал «Хаммер» Телаева, а на блокпосту воцарилась паника.