Юлия Латынина – Земля войны (страница 43)

К часу ночи, промокнув до нитки, они забрались в холодную пещеру. В узком свете фонаря Арзо видел мокрые черные камни и похожие на пенисы сталактиты, – полупрозрачные, красноватые, с какими-то вздыбившимися наплывами. В глубине усеянного острого зубками рта пещеры тени падали куда-то вниз, в битумную мглу пищевода.

Если паренек сможет вспомнить дорогу и не перепутает бесчисленные проходы и повороты, то часов через пять они дойдут до вентиляционного колодца Куршинского туннеля. Дальнейшие планы Арзо зависели от того, пройдет ли по тоннелю какая-нибудь тяжелая техника и от того, насколько хорошо охраняют устье тоннеля с тыла.

Самым жутким оказался первый километр пути. Узкий ход быстро превратился в трещину в породе. Трещина сначала была наполнена стоячей водой, а потом вдруг ушла куда-то до самого ада. Люди ползли растопырившись, упираясь ботинками в стены, сдирая до крови пальцы, чтобы не провалиться вместе с трещиной и не застрять так, что потом будет некогда вытаскивать.

Потом ход пошел понемногу наверх, расширяясь и вздыбливаясь. Скала крошилась под ударами Арзо, когда он вгонял в нее стальные крючья. Арзо всполз наверх и вытянул по веревке следующего бойца. Потом он отдыхал, пока боец вытягивал остальных.

Они оказались в круглой куполообразной пещере. Та м сделали короткий привал и напились из черного озерца с гладкой, как зеркало, водой. В свете фонарика Арзо заметил на куполе пещеры какие-то рисунки. Из пещеры расползалось три отнорка, и паренек повел их тем, который был самый широкий. На этот раз идти было гораздо легче. Пещера ветвилась, как корни дерева, они даже прошли по старому штреку, и один раз, тихо тронув Арзо за рукав, паренек показал наверх. Там, высоко-высоко, сияла яркая снежинка звезды, на Арзо пахнуло свежим горным воздухом.

Аварский паренек – звали его Салаудин, – держался очень хорошо. Ему было всего двенадцать, и, как и многие дети в этом возрасте, он думал о подвигах, а не о смерти. Чеченец поклялся, что если они выберутся отсюда живыми, он воспитает из этого паренька второго Шамиля.

Они снова оказались где-то близко к поверхности, по их лицам пронесся порыв сквозняка, Арзо ощутил под пальцам склизкий мех лишайников, – наверняка днем сюда попадал свет. Потом опять пришлось ползти ужом, втягивая живот и подтаскивая за собой автомат, обмотанный тряпкой, чтобы не стучал о камни.

Арзо и Салаудин первыми спрыгнули с двухметровой высоты в длинный тоннель, склизкий и мокрый, со стесанной плоской стеной и остатками сгнившей крепи у каменного свода.

– Тише, – сказал Салаудин, поднимая руку и выключая фонарик. Рядом с ними мягко спрыгнул еще один боец. И еще один. А потом Арзо сделал шаг в сторону, и в то место, где он только что стоял, ударила граната из подствольника.

Взрывной волной Арзо отбросило в глубь штольни. Он откатился к скале, сорвал с пояса ракетницу и выстрелил. У него и его людей не было приборов ночного видения. Арзо надеялся, что у противника они были.

Кипенно-белый свет плеснул во все углы подземелья, на мгновение освещая окольцованный сгнившей крепью тоннель и фигурки застывших в нем людей, Казалось, они свисали с потолка, как летучие мыши. Одна из фигур заорала по-аварски, Арзо дернул к себе Салаудина, убирая мальчишку с простреливаемого насквозь пространства, и последнее, что он успел заметить, когда мальчик вытянул руки и упал на живот, словно ныряя в смерть, – это то, обо что споткнулся Салаудин. Это была узкая проволока, перетягивающая тоннель на уровне щиколотки, проволока, о которую каким-то чудом, или инстинктом, не зацепился в полной темноте сам Арзо.

А затем грохнул заряд, забитый прямо в скалу, и на чеченца обрушились тонны горной породы.

Когда Арзо очнулся, было уже светло.

Сквозь провал над самой головой Арзо пробивался узкий луч солнца, и Арзо показалось, что он был без сознания совсем недолго. Но Арзо знал, что это обманчивое впечатление. Человек никогда не помнит, сколько он был без сознания.

Он лежал, наполовину засыпанный землей и скальной породой. Рядом из-под вросшей в пол скалы торчала детская кисть и расплющенный ствол. Двенадцатилетний Салаудин умер, так и не выпустив: ни пули во врага, ни оружия из рук.

Арзо попытался подняться, но оказалось, что левая рука его не слушается.

Тогда Арзо стал отгребать от себя породу правой, и когда он расчистил все, то оказалось, что его левая рука, от локтя и ниже, раздавлена той же скалой, которая стала могилой Салаудина. Нечего было и думать что-то сделать со скалой, да и вряд ли что-то от руки осталось. Зато Арзо удалось выгрести из-под мелкой породы неповрежденный «калашников».

Арзо вытащил из-за берца десантный нож и разрезал превратившуюся в лохмотья «разгрузку». Из «разгрузки» он свил прочный жгут и перетянул, как мог, плечо. После этого он стал пилить то, что осталось от его руки.

Арзо понадобилось два часа, чтобы закончить работу. Потом он немного полежал, встал и пошел по сгнившим шпалам, уводившим вверх по тоннелю.

У выхода из штольни никого не было. Арзо оказался в горном лесу, таком густом, что в нем было только два направления – вверх и вниз. Арзо сообразил, что он находится на западном склоне Ялык-тау, обращенном к селу, и что до вентиляционных колодцев тоннеля, действительно, должно быть не больше полукилометра.

Через полчаса Арзо услышал чужие шаги и аварскую речь. Ему удалось забиться в кусты, и патруль прошел мимо.

К вечеру Арзо снова нарвался, на этот раз на федералов. Он пролежал два часа в горной расщелине, а в трех метрах под ним несколько офицеров «Альфы» ели свой сухпаек и дергали саморазогревающиеся банки за колечки на крышках, похожие на чеку гранаты. Когда «альфовцы» ушли, Арзо выполз из расщелины и доел за ними крошки.

Вечером, когда солнце зашло, гора под ногами Арзо задрожала, и где-то внизу раздался свист и разрывы «града». Он шел, ориентируясь по звездам, а в долине за его спиной стопятидесятипятимиллиметровые снаряды разносили в клочья его брата и его людей. Арзо тогда не знал, что снаряды падают с недолетом, для демонстрации силы, и что этот ночной обстрел навсегда изменит рельеф горы, у которой он хотел умереть, и уничтожит скальную перемычку, удерживающую изумрудное озеро в его гранитном ложе.

За ночь Арзо перевалил через небольшой хребет, но когда взошло солнце, оказалось, что чеченец сам загнал себя в ловушку. Он выбрал правильное направление, но он вышел к узкой пропасти, развалившей горы на две отвесные половинки, как нож разваливает кусок мяса. Он был слишком слаб, чтобы одолеть пропасть, а пойдя на юг, он бы вышел к аварским селам.

На день Арзо забился в какую-то расщелину. Он съел зазевавшуюся на солнце ящерицу и вместо воды пососал намокший от крови жгут. Обрывок руки совсем занемел.

Вечером Арзо снова пошел в путь. Он шел на север вдоль ущелья, и когда оно повернуло на запад, он повернул на запад вместе с ним. В конце концов он нашел место, где можно было спуститься, но неправильно рассчитал свои силы и с высоты в три метра упал на острую каменную осыпь.

По низу ущелья шла удобная дорога, пахнувшая соляркой и танками. Один российский танк Арзо увидел в ста метрах впереди. Он не был подбит: просто стоял и ремонтировался.

Арзо спустился к самой воде и прошел мимо танка. Километра через три он взобрался чуть выше автомобильной трассы и оказался на старой дороге, которую когда-то прокладывали под пулями солдаты Паскевича. Дорога кое-где была в полметра шириной, а кое-где и совсем осыпалась, превратившись в козью тропу между скалами.

Арзо шел по дороге до трех часов ночи, а потом бросил ее и стал карабкаться вверх. К этому времени дорога зашла глубоко в лес. Корявые дубки сменились высокими тополями, и Арзо по щиколотку проваливался в жирный перегной листьев.

Несколько раз Арзо падал и терял сознание, но всегда это было ненадолго, потому что очнувшись, Арзо видел над собой все те же звезды, и ковш Большой Медведицы указывал ему направление к родному селу.

Он больше не помнил, как его зовут и куда он идет. Он шел в ночной темноте, но глаза его видели каждый листок на дереве и каждую крапину лишайника на серой скале. Листья пылали синим, а лишайники – оранжевым, и Арзо видел, что он идет не по горам, а по колышущемуся волшебному ковру.

С деревьев, под которыми он шел, свисали волшебные, фантастические плоды, фосфоресцирующие яблоки величиной с голову ребенка, и под кустами были развешаны золотые колокольчики. Колокольчики звенели, раскачиваясь на ветру, и под их звон на облитом лунной глазурью хребте танцевали девушки в прозрачных одеждах. Арзо понял, что он попал в рай, и что рай действительно красивей, чем белый водопад и изумрудное озеро.

Он хотел сорвать один из плодов, чтобы утолить жажду, но плод в его руке превратился в колючую шишку.

Арзо бросил шишку и пошел дальше.

Потом лес кончился, и Арзо опять оказался на скалах. Скалы шевелились под его ногами, их бока вздымались и опадали, как будто земля была гигантским китом, мерно дышащим в небесном океане, и когда Арзо поднял глаза к звездам, он увидел, что звезды спустились ему навстречу. Они были крупные, как гильзы от станкового пулемета, а луна сняла с себя серебряный пояс и протянула конец этого пояса Арзо.