Юлия Латынина – Не время для славы (страница 72)

Вскоре показались местные жители. Они прибывали, как вода в паводок, и начали оттеснять солдат от «Уралов». Солдаты были вооружены, но стрелять не стали: их ведь не убивали, как-то было неловко начинать стрелять.

Командир колонны принялся вызывать подкрепление, но связи в этом месте не было. Солдат отогнали, и люди начали тащить с «Уралов» военное снаряжение. За пять минут толпа обглодала «Уралы», как термиты – труп. Командир бился в истерике и орал, что Шамиль за это ответит. Шамиль бросил ему на колени сто тысяч долларов и сказал:

– Не думаю.

Командир все-таки пожаловался комдиву 43-й дивизии генерал-лейтенанту Баркасову. Генерал-лейтенант надеялся по итогам учений получить генерал-полковника и меньше всего хотел, чтобы повышение сорвалось из-за каких-то раздраконенных «Уралов». К тому же недавно комдив получил от Джамала бронированный «мерс».

Короче, комдив запретил упоминать об этом инциденте.

Ведь он был генералом армии, которая вот уже шестьдесят лет не побеждала.

С завода Джамалудин Кемиров поехал на базу АТЦ «Снегирь». Она располагалась на море между заводом и Торби-калой. По дороге в трех километрах от базы они заметили «Град» в боевом положении на горке над побережьем. То есть сначала они думали, что это «Град», но когда они подъехали ближе, они поняли, что это «Ураган». У «Урагана» было меньше стволов, но снаряды его были мощнее и предназначались специально для разрушения укрепленных пунктов противника.

Джамал Кемиров один раз видел удар «Урагана» по селу. На свете было немного вещей, которые ему снились, кроме роддома, и этот удар был одним из них.

На базе Джамал помолился вместе с бойцами, а когда они встали, Хаген спросил:

– Какие будут приказания?

– Сегодня понедельник, – сказал Джамал, – а учения в пятницу. Пусть те, кто не занят в учениях, едут по селам и молятся там. Нечего им делать в городе.

– Ты неправ, Джамал, – сказал Хаген, – тот, кто первым выстрелит им в ответ, станет хозяином республики.

– Ты хочешь выстрелить первым? – спросил Джамал, поворачиваясь и в упор глядя на главу АТЦ.

После конца совещания Аргунов отправился по заводу. Он потратил час на экскурсию, а когда он вернулся в кабинет, он увидел, что командующий учениями и премьер республики пьют водку. Третьим с ними был грузный пожилой кавказец, в хорошо пошитом синем костюме и барашковой шапке, натянутой ниже ушей. Из-за того, что шапка была натянута по самые уши, Аргунов не сразу заметил, что ушей у человека нет.

– Познакомься, Валера, – сказал командующий учениями, – это наш уполномоченный по правам человека Наби Набиев. Он верный Кремлю человек, и развернул очень эффективную программу: его банк выдает фермерам ссуды, можно сказать, половина зерна в республике посеяна под его кредиты. Те, кто хочет дестабилизировать республику, не могли простить ему этих созидательных действий. Три дня назад боевики поймали его сына, побили, и сказали, что Наби должен завтра привезти на стадион десять миллионов долларов наличными. А иначе вырежут всю семью.

– А что МВД? – спросил полковник Аргунов.

– В это МВД бесполезно обращаться! – горячо воскликнул Наби, – эти органы пропитаны бандитами и террористами! Если я обращусь туда, меня убьют еще до того, как я выйду из дома.

Полковник Аргунов оглядел Наби Набиева, и Наби ему не глянулся. Особенно ему не понравились отрезанные уши Наби. Человек либерально мыслящий при виде этих ушей заключил бы, что их отрезали плохие люди. Но полковник был человек циничный, и он заключил, что вряд ли тот, у кого отрезали уши, был хороший человек.

– Ты, Валера, обязан защитить права человека, – сказал замглавы антитеррористического Штаба Христофор Мао, – это приказ.

Полковник Аргунов выехал в город через полчаса.

Широкая трасса была пуста, вдоль обочин стояли неисправные БТРы. На выездном кругу выстроилась очередь из легковушек, и сержант с блокпоста крутил руки хозяину «жигулей». Рядом стояли трое с автоматами.

Аргунов остановился, вылез из машины, и спросил:

– В чем дело? – спросил Аргунов.

– Они документы на магнитолу требуют, – сказал лежавший на земле водитель.

– Какие-такие документы на магнитолу? – спросил полковник.

Сержант бодро вскинул руку к козырьку и отрапортовал:

– У нас есть приказ, что среди местных процветает воровство. Если документов нет, значит – ворованная.

Аргунов смотрел на сержанта несколько мгновений, а потом размахнулся и врезал ему под дых. Тот упал, как подрубленный.

– Проезжай, – сказал Аргунов водителю.

Тот соскребся с земли, и во взгляде, который он кинул на российского полковника, не было ни благодарности, ни тепла, – одна глухая ненависть. У Аргунова руки зачесались остановить его и обыскать машину, но было уже поздно. В кармане его зазвонил телефон, и когда Аргунов взглянул на номер, он увидел, что это Джамал Кемиров.

– Валера? – сказал Джамал, – ты уже уехал? Давай пообедаем.

– Я сыт, – ответил полковник.

Он остановился у придорожного магазина, купил какую-то шаурму из собачатины и долго, с ожесточением жевал. Напротив магазинчика стояли три солдата и просили на хлеб.

Полковник сел за руль и задумался.

Полковник Аргунов ненавидел Джамалудина Кемирова. Он ненавидел его по трем причинам.

Во-первых, Джамалудин Кемиров олицетворял собой позор России. На глазах Валерия Аргунова этот человек пустил пулю в голову заму генерального прокурора, и то, что зам был сволочью и заслуживал пули, дела никак не меняло. Джамалудин поставил ультиматум России, и получил все, что потребовал. Никто не имел права ставить ультиматум России.

Во-вторых, Джамалудин Кемиров был врагом, а врагов уничтожают. Он был достойным врагом, но это только усугубляло опасность, потому что достойный враг опасней недостойного.

И в-третьих, Джамалудин был фанатиком. Аргунов видел, как вели себя люди Джамалудина на Красном Склоне. Они были уверены, что через час окажутся в Раю, а ничего хорошего не бывает, когда полтораста вооруженных до зубов кавказцев уверены, что после смерти они окажутся в Раю. Бог знает, что им взбредет в голову для этого своего Рая. Полковник Аргунов тогда сам не сомневался, что тоже через час окажется в Раю, но это был совсем другой рай, христианский, а не мусульманский, и Аргунов знал, что никого из кавказцев там не будет.

Словом, полковник Валерий Аргунов, получивший за Красный Склон две пули и одну медаль, ненавидел своего бывшего боевого друга. Если бы Кремль приказал Аргунову пустить Кемирову пулю в лоб, полковник сделал бы это без колебаний.

Он был готов выполнить любой приказ. И замглавы Штаба Христофор Мао был тот человек, который имел право отдавать приказы.

Вот только маленькой проблемой было то, что Христофор Мао не сражался на Красном Склоне.

Полковник бросил обертку от шаурмы, завел машину и поехал по дороге дальше. Солнце уже закатывалось за горы, рыжие их вершины пылали, словно облитые кровью, и высоко над миром, на роге горы, сверкало белое имя Аллаха.

Завод кончился, и Аргунов внезапно свернул. Они оказались на свежей асфальтовой дороге. Слева бежали драные пятиэтажки, справа из-за сплошных заборов вздымались высокие крыши новых особняков.

– А где здесь дом Водрова? – спросил полковник, когда джип притормозил возле играющих на перекрестке детей.

Через пять минут его джип подъехал к тупику, перекрытому шлагбаумом из прочного стального рельса.

Навстречу вышли бойцы АТЦ. После недолгих переговоров рельс откатили в сторону, и джип проехал в тупик. Справа от него шла высокая кирпичная стена, кончавшаяся глухими воротами с кружевной резьбой наверху.

Створки ворот дрогнули и разошлись в обе стороны, и Аргунов заехал внутрь. За воротами начинался богатый кавказский двор, мощеный серой и красной плиткой; посереди двора из клумбы бил фонтан, и вдоль забора тянулся длинный навес; к навесу примыкала еще одна беседка, с мангалом и водопадом.

У ворот на корточках сидели два босых паренька в камуфляже и с автоматами; посереди двора с криком носились двое чеченят. Аргунов принял их за детей поварихи или охранника.

– Мичахо ву кху цIийнан да? [11] – окликнул Аргунов чечененка.

Тот остановился, оглядел русского и ответил:

– Дада кеста чу вогIур ву [12].

Хлопнула дверь, и Аргунов увидел, что на крыльцо вышла молодая чеченка. Тяжелая волна ее черных волос была перехвачена полупрозрачной косынкой, и красное платье, усеянное какими-то крупными цветами, приподнималось на разбухшем, как ягода, животе.

Женщина спустилась вниз, и Аргунов увидел ослепительно белое, правильное лицо, с чуть тяжеловатым подбородком и счастливыми глазами.

– Он приедет через двадцать минут, – сказала чеченка, не называя мужа по имени при посторонних, – проходите.

Полковник ЦСН посмотрел на чеченских детей и на беременную чеченку, а потом на босоногих охранников с «калашниковыми», и на богатый кавказский двор с навесом, под которым стояли серебряномордые джипы и сидели черноволосые парни, чуть усмехнулся и сказал:

– Я попозже заеду.

Развернулся и выехал со двора.

Полковник Аргунов не принял предложение Джамалудина Кемирова, но командующий СКВО был не столь щепетилен. Он со всеми своими помощниками поехал в резиденцию, и там они сели в беседке, на самом взморье, и прямо под ними прыгал на волнах белый прогулочный катер, и пестрый павлин недовольно ходил вокруг сверкающего «лексуса» и время от времени подпрыгивал и клевал свое отражение в начищенном до блеска титановом ребре.