Юлия Латынина – Не время для славы (страница 48)
Иногда Кирилл улетал в командировки. Они были недолгими, день, два, и Диана никогда не летала с ним, но Алихан летал. После переговоров Кирилл обычно старался показать Алихану город; они видели Прагу и Рим, Дубай и Сингапур, Тель-Авив и Вашингтон. В Австрии после встреч Кирилл выделил целый день, но поехали они не в Вену, а в небольшую деревеньку, в которой жили чеченские эмигранты. Их приняли очень хорошо, и Кирилл имел тихую отдельную беседу с главой общины.
Кирилл выписал чек от имени Navalis Avaria – два миллиона долларов в рамках благотворительности. Еще Кирилл предложил всем жителям села сдать образцы в банк крови.
– Сейчас, если вайнахский ребенок заболеет лейкемией, и химиотерапия ему не поможет, он обречен, – сказал Кирилл. – Если так много детей умерло от бомб и мин, мы должны сделать все, чтобы те, кто выжил, не умерли от страшной болезни.
Община сдала кровь, но ни один образец не совпадал с тем, что требовалось Алихану.
Кирилл Водров знал, что происходит в республике.
Он знал это из неоконченных фраз и случайных встреч, из портретов Джамалудина, которые висели повсюду (один, в полтора аршина, висел у него самого в кабинете), и из изображений Джамалудина на майках охранников завода. Он это знал из двух глав районов, которые внезапно уволились с должности, а на вопрос Кирилла, почему, побледнели и стали уверять, что у них все хорошо, а их отношения с Джамалудином – просто прекрасные. Из записей, которые пересылали с мобильного на мобильный, и из того жутковатого трепета, который охватывал всех домашних, и самого Кирилла, когда хохочущий, веселый Джамалудин внезапно заезжал во двор.
Он знал об этом куда лучше Христофора Мао, потому что в республике было всего два достоверных средства массовой информации. Площадь у мечети после пятничной молитвы, и разговоры женщин на базаре. По стечению обстоятельств Кирилл имел доступ и к тому, и к другому, а Христофор Мао такого доступа не имел.
Уголовное дело по факту убийства девушек закрыли, но совесть Кириллу не закрывал никто. Он знал, на кого работает – и глушил совесть работой. Он приходил домой и проваливался в тяжелый сон без сновидений, он спал по четыре часа в сутки, чтобы не видеть сны, и кончилось тем, что он стал видеть сны наяву.
Кирилл стал молиться.
Если бы рядом была христианская церковь, он бы наверняка ходил в церковь, но рядом были только мечети, и Кирилл стал иногда заходить в мечеть. Потом его стали видеть на пятничной молитве.
Большинство чиновников республики были уверены, что русский притворяется, но Диана знала, что Кирилл иногда молится дома, когда этого никто не видит.
Глава девятая
День рождения премьера
Жил-был парень по имени Исмаил. Он был из Тленкойского района и немножечко ваххабит, а на жизнь он зарабатывал угоном иномарок класса «люкс». До того, как стать ваххабитом, Исмаил не угонял иномарок, а имел собственный магазинчик, но когда он стал ваххабитом, менты отобрали у него магазинчик, и, чтобы содержать семью, ему пришлось угонять иномарки.
Это был почетный промысел в республике, почти такой же почетный, как торговля нефтью, украденной из трубы. На краже иномарок класса «люкс» специализировались целые бригады и роды, и все знали, что Джамалудин Кемиров по кличке Абхаз, новый хозяин республики, в свое время промышлял этим в Москве, но в последнее время угоном все чаще занимались ваххабисты.
Не то чтобы ваххабизм был такое религиозное течение, специализирующееся на угоне иномарок, но просто, когда легальный бизнес отбирают менты, люди начинают заниматься нелегальщиной.
Вот как-то Исмаил ехал по своим делам по горной части республики, и так получилось, что в этот день на дорогах было полно блокпостов. Менты повылезали на трассу, как угри, и один блокпост слупил с Исмаила сто рублей, а другой и вовсе двести. На втором посту ему рассказали, что сегодня премьер республики Христофор Мао празднует свой день рождения, и к нему из Москвы понаприлетало шишек. А на третьем посту Исмаила остановили.
– Эта машина краденая, – сказали менты.
– Э, – сказал Исмаил, – ты что, работать не хочешь? У меня брат начальник ГАИ!
– Брат не брат, – ответили менты, – а машина в розыске. Пошли-ка разберемся.
Вот менты загнали машину в загончик за будкой, а Исмаил взял из нее документы и пошел разбираться. Теперь надо сказать, что Исмаил чувствовал себя не очень уютно. Дело в том, что в багажнике машины лежал фугас, и если бы менты открыли багажник, у Исмаила было бы много хлопот. По правде говоря, хлопоты из-за краденой тачки было самое меньшее, что его ожидало.
Поэтому Исмаил набрал телефон брата, который действительно работал в ГАИ в Шамхальске, и попросил его помочь, а потом он зашел с ментами в будку и принялся показывать им документы. Они спорили минут двадцать или двадцать пять, и в конце концов менты плюнули и спустились в загончик, чтобы проверить номера на двигателе.
Но загончик был пуст.
– А где же машина? – изумились менты.
– Ах вы негодяи! – напустился на них Исмаил, – из-за вас у меня угнали тачку!
Тут возле поста затормозил черный джип, и из него вышел глава АТЦ Хаген Хазенштайн. Исмаил его знал немного: когда-то они вместе ходили в спортзал.
– Эй, Раджаб! – сказал Исмаил, – ты послушай, что случилось! Эти менты остановили меня и угнали у меня тачку, а теперь они говорят мне, что она краденая!
Увидев, что Хаген и Исмаил знакомы, менты стушевались и махнули рукой, а Хаген отворил дверь джипа и сказал Исмаилу:
– Садись. Подвезу.
Исмаил сел в джип к Хагену, и они вместе проехали все посты, а когда они доехали до развилки на резиденцию, Хаген свернул вправо, а Исмаилу надо было влево, в Торби-калу.
– Мне влево, – сказал Исмаил.
– Не беда, – сказал Хаген, – заедем в резиденцию, а потом я отвезу тебя в город.
Исмаил немного волновался, потому что, пока они ехали, он все время звонил брату, который должен был забрать джип с фугасом в багажнике, и телефон брата не отвечал. Но Исмаил рассудил, что и этот вопрос лучше будет решить из резиденции, нежели с улицы.
Вот они подъехали к воротам, и Исмаил увидел, что из-за дня рождения премьера резиденция буквально кишит охраной: там стояли и менты, и пэпээсники, и какие-то краповые береты, и у Исмаила немного отлегло от сердца, потому что он подумал, что при такой куче федералов с ним точно ничего не случится.
Джип проехал мимо вертолетной площадки, на которой бродили павлины, свернул за угол и въехал в подземный гараж. Исмаил завертел головой; и в эту секунду Хаген затормозил и вышел из машины, а охранник, сидевший сзади, упер в затылок Исмаила пистолет и сказал:
– Не шевелись.
Дверцу джипа рванули – и наступила ночь.
Когда Исмаил очнулся, он был уже не в гараже, а в подвале. Он висел за вывернутые запястья под балкой, и прямо под ним, задрав голову, стояли Джамалудин и Хаген.
Джамалудин постучал по бедру резиновой милицейской дубинкой, которую он держал в руках, и спросил:
– Я хочу узнать о том «мерсе», который ты угнал на Профсоюзной за месяц до гибели Заура.
Тут надо сказать, что Исмаил понял все еще до того, как Джамалудин открыл рот, и ему даже в голову не пришло запираться.
– Это был самый обычный заказ, – сказал Исмаил, – Дауд сказал нам, что ему нужен новый «мерс», и мы взяли этот «мерс» и пригнали его в Торби-калу; а Дауда к этому времени сняли, и он отказался брать машину.
– Кто перегнал «мерс» в Торби-калу?
Исмаил промолчал, и Джамалудин кивнул Хагену. Тогда Исмаил поспешно сказал:
– Мой двоюродный брат, Мага-ГАИ, перегнал эту машину и поставил ее во двор, и клянусь, мы больше не видели ее и не слышали о ней.
– Кому ты продал машину? – спросил Джамалудин.
– Косому Максуду. Дауд отказался ее брать, а через неделю пришел Косой, и спрашивает, «говорят, у вас есть лишний „мерс“? Ну, мы его и отдали.
– И куда вы привезли ему «мерс»?
Исмаил сказал, что адреса он не знает, но место указать может.
После этого Исмаила отвязал от балки, и он поехал показывать место. Они приехали к старым гаражам на западе Торби-калы, и Исмаил указал на один из гаражей, третий в пятом ряду, куда они загнали «мерс» на перебивку.
Люди из АТЦ открыли гараж и зашли внутрь, а немного погодя туда зашли Хаген и Джамалудин. В гараже пахло бензином, и еще чем-то, довольно мерзким, и служебная собака, которую ребята из АТЦ привели с собой, начала скрестись и рыть землю в углу гаража.
Принесли лопаты, и довольно быстро вырыли в углу труп. Была зима, и труп прекрасно сохранился. Он выглядел не хуже, чем мороженый сом, если зарыть его в снег.
– Это Бекхан, – сказал Исмаил, – мы взяли эту машину втроем, – я, Бекхан и Али.
– А где же Али? – спросил Джамалудин.
– Я не знаю. Я не видел его с того самого дня, когда мы привезли машину сюда. Ни его, ни Бекхана.
– Я так думаю, что это Али взорвался в машине, – сказал Хаген, – думаю, что было вот что. Максуд пришел к вам и попросил у вас тачку, а когда вы пригнали ее сюда, Максуд попросил Бекхана помочь ему с миной. Бекхан помог, да и получил пулю в затылок. А потом Максуд сел в эту машину и попросил Али поехать вместе с ним в Москву. Уж не знаю, что он вкручивал Али. А только думаю, что Али знал, что в машине – мина. Ведь вся ваша шайка – как есть ваххабисты, и мы знаем, что все лето ты провел с Булавди.