Юлия Латынина – Джаханнам, или До встречи в Аду (страница 5)

Какими бы недостатками ни обладал генерал – неумение драться в их число не входило. Кулак генерала Рыдника составил неплохую конкуренцию гравитационному полю Земли: прокурор взмыл в воздух и, пролетев два метра, шумно обрушился спиной на мониторы. Рыдник с ревом устремился за ним. Охранники повисли на генерале, как борзые на разъяренном медведе.

– Савка, успокойся! – закричал Руслан.

Куда там! Рыдник дрался без криков и без правил. Один из чеченцев обхватил его сзади, огреб головой в подбородок и осел на пол. Другой получил ребром стопы по хрустнувшему колену. Прокурор полз по стенке в дальний конец комнаты. Руслан бросился его поднимать.

– Уберите от меня этого придурка! – истошно орал прокурор. Ноги его, в щегольских ботинках крокодиловой кожи, скребли по полу, полосатые брюки задрались, открыв взору черные с красными стрелками носки.

Дверь распахнулась, и в дежурку вскочил Рома Вишняков. Надо отдать ему должное – мальчик тут же понял пикантность ситуации. Пока генерал разбирался с охраной, Рома с Русланом подхватили обеспамятевшего прокурора под руки, снесли его вниз и сдали с рук на руки казенному водителю.

Габариты прокурорского «Крузера» уже таяли в темноте, когда из служебного входа выбежал Рыдник. Ворот белой майки был разорван, и в руке генерала Руслан, к своему ужасу, заметил табельный пистолет. Вслед за начальником краевой УФСБ бежал один из охранников казино, по имени Сапарби, зажимая рукой рассеченную кожу над глазом.

Увидев, что прокурорская машина уже уехала, Рыдник пожал плечами. Сунул пистолет в карман и принялся обеими руками зачерпывать воду из фонтана и лить себе за шиворот.

– Блин! – сказал Рыдник – Раньше за такое стрелялись!

Руслан Касаев представил себе в подробностях дуэль между начальником УФСБ по краю и краевым прокурором и вздохнул. Ему бы не хотелось быть на этой дуэли секундантом.

Руслан вернулся в свой кабинет через час. В зале уже никого не было. Компания, собравшаяся играть в покер, как-то необыкновенно быстро рассосалась после истории с прокурором. Рыдник с Суриковым уехали. Глотов пил саке в компании какого-то рыбного авторитета.

Открывая дверь кабинета, Руслан почуял кислый запах немытой одежды и запоздало вспомнил о Мусе. О, черт!

Бедный родственник сидел в его, Руслана, кресле, развернувшись вполоборота и наблюдая за мониторами. Из-под замызганного серого свитера вылезала седая щетина на подбородке.

– Здравствуй, Муса, – сказал Руслан по-русски.

Человек в кресле развернулся, и Руслан с удивлением понял, что это не Муса. Человек был ему незнаком. Черт, да это вообще не чеченец! Седые волосы, взлетающие кверху татарские скулы и тонкие сильные пальцы, перебирающие четки из нанизанных на прочную леску кусочков металла…

Четки из пуль?

– Ваалейкум салам, Руслан.

Сердце бухнуло неровно и замерло. Руслан понял, что сегодняшнее предчувствие относилось вовсе не к русскому прокурору.

Прошло, наверное, несколько секунд, а Руслан стоял у двери собственного кабинета, там, где узнавание прошло через него фотовспышкой. Человек в кресле слегка раздвинул полные влажные губы, обнажая белые корешки зубов. Почему-то это очень мало походило на улыбку. Разве волки улыбаются? Они показывают клыки.

– Ioxa, ма латта1.

Рука с неровными обкусанными ногтями описала круг и указала на стул для посетителей.

– Просто… рад, – сказал Руслан, – я тебя не узнал. Ведь говорили, что тебя убили.

– Рад – это хорошо, – отозвался посетитель, – слишком многие в России нам не рады. Странно это, Руслан, когда чеченец не рад брату и пирует с его убийцами.

Посетитель встал. Он был на полголовы ниже Руслана, но, несмотря на грязные джинсы и не первой свежести свитер, от него исходило ощущение силы и власти. Лицо и тело его по-прежнему казались непривычными, словно новая обивка давно прижившегося в углу дивана, но никто не спутал бы сейчас эти плавные, уверенные движения профессионального убийцы с дергающимися манерами бедняка Мусы.

Темные его глаза – абсолютно черный зрачок сливался с абсолютно черной радужкой, как в хорошем прицеле мушка сливается с центром мишени, – неспешно пропутешествовали по фигуре Руслана, ощупали ее от подметок тысячедолларовых туфель до воротничка украшенной монограммой рубашки, – и Руслану показалось, что белые полоски на его костюме из шерсти лучшего английского мериноса становятся широкими и грубыми, как полоски на робе заключенного.

– Неплохо живешь, брат, – сказал гость.

– Ты когда-то сам меня учил выбирать одежду, – ответил Руслан.

Гость пожал плечами:

– Это было давно. Говорят, в Коране сказано, что тот, кто носит «Хьюго Босс» на этом свете, не будет ходить в нем в раю.

– И в какой же суре?

Антрацитовые зрачки блеснули насмешкой.

– Не помню. Но я совершенно точно помню другой айят: не равны друг другу те, кто отсиживается дома, и те, кто сражается на пути Аллаха. Особенно если всем, чем владеют отсиживающиеся, они владеют благодаря Аллаху и своим родичам.

Ванная у Руслана имела две двери: одна вела в комнату отдыха, другая в тренажерную. Там же, в тренажерной, был шкаф с чистой одеждой.

Посетитель отсутствовал довольно долго; сначала он мылся, пофыркивая от удовольствия, а потом журчанье воды смолкло. Руслан приоткрыл дверь в ванную: с бело-синего кафеля испарялись лужицы горячей воды, и в углу валялась немытая одежда гостя, словно кокон, из которого вылупилась бабочка. Сквозь мутный хрусталь двери, ведущей в тренажерную, виднелся смутный силуэт человека, свернувшегося на коврике, как жук-богомол. Руслан поднял из кучи тряпья серый свитер и вернулся в комнату отдыха.

Гость молился довольно долго: видимо, он пропустил не одну молитву и теперь делал возмещающий намаз. В кармане свитера обнаружился в меру потрепанный паспорт на имя Колокольцева Александра Викторовича, 1964 года рождения, уроженца города Самара.

В другом кармане лежала запасная обойма от «ТТ». Видимо, сам пистолет гость взял с собой. Этот человек психологически не мог расстаться со стволом, как другие не могут выйти на улицу без брюк.

Руслан отпер стоявший в углу кабинета сейф и достал оттуда спрессованный в толстый банковский целлофан параллелепипед – сто тысяч долларов. Выдвинул ящик стола, бросил деньги туда, а из ящика достал австрийский «глок». Поднял трубку и попросил принести в кабинет ужин.

– Там сделай покрасивей, – распорядился Руслан, – а то я с этим прокурором поесть забыл. А ко мне еще люди придут. Да, и охране скажи, чтобы пока домой ехали.

Когда ночной посетитель закончил свою терку со всевышним, ужин был уже накрыт в комнате отдыха. Руслан сидел на низеньком пуфике перед японским столиком – изящным сплетением титана и стекла – и тупо смотрел на пузырьки в бокале с минералкой. Вина на столе не было. Руслан знал, что его посетитель давно не пьет, ни вина, ни водки – ничего. И даже не потому, что так велит Аллах. Просто когда человек пьяным идет в бой – это не его храбрость. Это храбрость вина. Такой человек никогда не окажется после смерти там, где он хотел бы оказаться.

Скрипнула дверь. Руслан поднял глаза и обомлел. На пороге комнаты отдыха стоял худощавый сорокалетний человек в джинсах и мягкой кожаной куртке, наброшенной поверх белой водолазки. Подбородок его был чисто выбрит, а высокие скулы и взлетающие кверху уголки бровей свидетельствовали скорее о монгольском, нежели о кавказском происхождении. Мать гостя была татаркой. Пальцы гостя перебирали четки из деформированных пуль и кусочков металла, – черта, по которой Руслан, собственно, и узнал посетителя.

Волосы и брови гостя стали совершенно седы, скрыв его некогда характерную примету. Еще в 89-м году этот человек попал в пьяную ресторанную перестрелку. Пуля «марголина» снесла кожу за ухом, не тронув черепа, но волосы вдоль длинной отметины почему-то стали седыми. Тогда-то будущий полевой командир, а в ту пору известный кесаревский бандит Халид Хасаев, и получил кличку Пегий.

В ту пору Халид вечно улыбался, пил сутки напролет и готов был забивать стрелки хоть Аллаху. Впрочем, про Аллаха он знал крайне мало и однажды повеселил вайнахов, татар и ментов, собравшихся за одним столом, глубокомысленным изречением: «А что, мусульмане такие же люди, только молятся два раза в сутки». При меньшем росте он весил килограммов на десять больше Руслана.

У человека, стоящего перед Русланом, похудело не только тело, но и кости. Так не меняются ни от диет, ни от физических нагрузок – только от ран и тяжелых болезней. Сейчас перед Русланом стоял седой, потрепанный жизнью русский – спецназовец или просто военный. Тиф и седина изменили его куда сильней, чем пластическая операция, которой он явно подвергся. Его выдавали только глаза. Они были того же цвета, что и вакуум за бортом космического корабля.

Посетитель пренебрег изысканными закусками, отдав предпочтение пресным лепешкам, баранине и фасолевому супу с сушеным мясом. Ел он быстро и аккуратно, снимая влажными красными губами куски мяса с кончика ножа, и только внимательный взгляд мог заметить, что он очень голоден.

Это тоже было новой чертой: когда-то Халид Хасаев предпочитал сушеному мясу свежего омара, и именно с чеченцем по кличке Пегий были связаны самые громкие ресторанные разборки. Скандал в ресторане был для Халида любимым способом пробивки русских коммерсантов. Подозвать ничего не подозревающего хозяина ресторана, влепить ему в лицо тарелку с морским гребешком и заорать: «Ты че мне тухлятину подаешь? Ты че, сука, отравить меня хотел?» – это был фирменный трюк Халида. Еще через две минуты владелец ресторана просил прощения, еще через пять – он признавал, что должен чеченцу. К тому времени, когда несчастный коммерсант соображал, что именно произошло, и бросался за помощью к русским бандитам, сделать было уже ничего нельзя. «Это мой баран, – отвечал Халид на стрелке, – ты чего на чужую поляну лезешь?»