Юлия Латынина – Джаханнам, или До встречи в Аду (страница 46)

В позапрошлое воскресенье Суриков выиграл тысяч двадцать долларов; с тех пор он успел проиграть Глотову с Моржом три раза по столько же, но при напоминании о своей победе Суриков зарделся.

– Да чего там, по соточке, – храбро сказал Аркаша.

– Во-во. Он и тебя порвет, – фыркнул Глотов, – он фартовый у нас, Тема. Вон жених бы сел, он и жениха бы порвал.

– Может, я присоединюсь? Вместо жениха?

Суриков резко обернулся на звук нового голоса, и во внезапно наступившей тишине Карневич увидел, как краска сбегает с его лица. Ничто из случившегося сегодня – ни генеральный директор его завода, вызванный в прокуратуру, ни ссора с Рыдником, ни даже снимки в «Клубничке» – не подействовало на Сурикова так. Можно было подумать, что на него плеснули серной кислотой.

Человек, шагнувший из лифта, был высок и болезненно худощав. Черные брюки; серый кашемировый свитер, трость в левой руке, чисто выбритый подбородок и худое лицо с безразличными к миру иконописными глазами. Темно-русые волосы новоприбывшего были чуть длинноваты, правая прядь свисала на глаз, но Карневич заметил под прядью звездчатый шрам. Другой шрам угадывался у скулы: странно было, что его не попытались скрыть под мелкой бородкой.

За плечами человека стояли двое охранников, и это было само по себе удивительно: никого на свадьбу с охраной не пустили. Но еще удивительней были сами охранники. По всей России облик охранника был стандартным: медведь в камуфляже. Если медведь состоял во вневедомственной охране, он носил автомат и бегал по делам хозяина. Если медведь был частный, он носил пистолет и бегал по делам хозяина.

Эти охранники были среднего роста, с курчавыми черными волосами и оливковой кожей. Из-под ворота безупречно пошитых пиджаков к уху поднимались крученые проводки раций. Охранники стояли совершенно неподвижно, сложив руки перед собой, и каждому при взгляде на них было ясно, что они никогда не понесут за хозяином портфель и никогда не принесут его гостю чай и что они умеют делать только три вещи: охранять, умирать и убивать.

Сергей Карневич ни разу в жизни не видел фотографий хозяина группы «Логос» Данилы Барова. Если уж на то пошло, фотографий его не видел никто, и сейчас, глядя на изуродованное пулей лицо, Карневич понимал почему. Мало кто на Западе захочет иметь в партнерах компанию, президент которой выглядит, как ветеран горячих точек.

Человек шевельнулся, его палка с резким стуком ударилась о мраморные плиты пола.

– Привет, Руслан. У тебя свадьба. Желаю тебе много детей. Это ведь для вайнаха самое важное – дети?

Руслан, скрестив руки на груди, чуть насмешливо поклонился. И тут же тишину разорвал приветливый материнский голос губернаторши:

– Господи, Данечка! Да как же давно вас не было видно!

«Данечка?» Сергей Карневич никогда не слыхал, чтобы хозяин группы «Логос» имел в крае хоть какой-то бизнес. Если на то пошло, то он знал о группе «Логос» только то, что он читал каждую неделю в специализированных журналах для инвесторов. Он даже помнил, как удивился, заметив, что, несмотря на то, что группа «Логос» приобрела в прошлом году два крупных химкомбината на юге России и несколько угольных компаний с общим объемом добычи в 3,5 миллиона тонн, прибыль финансового центра группы – банка «Логос» составила ровно триста семьдесят тысяч долларов. Эти цифры никак не согласовывались друг с другом, и, будучи в Москве, Сергей спросил у приятеля, инвестиционного банкира – не кажется ли ему, что группа «Логос» стоит на грани разорения? Ответ банкира потряс американца. «Данила Баров процветает, – сказал банкир, – только человек, имеющий прекрасные отношения с администрацией президента, может позволить себе указать в качестве прибыли банка куриные сопли».

– У меня не было бизнеса в крае, Ольга Николаевна.

– А теперь появился? – негромкий, полный скрытой иронии вопрос принадлежал Артему Сурикову.

– Да. Я получил в бербоут-чартер немецкие ярусоловы. Так что – мы играем?

– Садись, – сказал Суриков.

– Ты не играешь, Руслан? – спросил Баров.

Хозяин казино покачал головой.

– Тогда сдай нам карты.

Баров сел за стол напротив Сурикова. Справа от него оказались замгубернатора с Моржом, слева Глотов и Аркаша Наумов. Руслан быстро раздал карты, и первый туз оказался у Глотова.

Раздача начиналась с Барова.

– Втемную, – сказал Баров и поставил перед собой еще четыреста долларов.

Глотов невозмутимо раздал всем присутствующим по две карты. На третью карту, рубашкой вверх, Баров положил две стодолларовые фишки.

Наумову пришла шестерка пик. Он взглянул в свои карты, пожал плечами и сказал:

– Пас.

Замгубернатора, получив десятку бубен, аккуратно добавил в банк восемьсот долларов. Суриков и Глотов остались в игре, Морж спасовал. Баров открыл свою карту: это была семерка.

– Банк, – сказал Баров.

– Деньгами давишь? – спросил Глотов. – Банк.

После новой раздачи у Барова оказались две семерки.

– Банк, – невозмутимо сказал Баров.

Замгубернатора вышел из игры. Глотов попросил следующую карту. В банке было уже двенадцать тысяч.

– Банк, – проговорил Баров.

У него были две семерки и дама. У Сурикова – девятка, валет и дама. Смотрелось на стрит. Глотову пришла совсем барахляная карта, и он с сожалением сказал:

– Пас.

– Банк плюс банк, – сказал Суриков.

– Делим не глядя или вскрываемся? – спросил Баров.

– Вскрываемся. Не могу фишку обидеть. Больше не придет.

Суриков перевернул свои карты. Стрита у него не было: были две дамы и две девятки.

Баров перевернул свои: семерок было четыре.

– Я думал, ты блефуешь, – спокойно сказал Суриков.

– Я играю только наверняка.

Наумов сгреб со стола карты и принялся их тасовать. И тут заговорила Ольга Николаевна:

– Данечка, я не поняла, что вы сказали насчет ярусоловов?

– Мой банк их выкупил.

– Но это невозможно! Мне обещали! – вскричала губернаторша.

– Обещали, – согласился Баров, – но они ждали денег. А Артем денег не дал.

– Как не дал? Артем отнес в Госкомрыболовства пять миллионов! Он даже заявление написал!

Баров слегка наклонил голову.

– Сожалею, – сказал Баров, – кто-то дезинформировал вас. Артем Иванович относил деньги, но не в Госкомрыболовства. А в администрацию президента, чтобы его назначили следующим губернатором края.

Суриков вскочил из-за стола.

– Неправда! – закричал он. – Ольга Николаевна, он лжет!

Баров поднялся. Его движения были неторопливы и точны. Смел со стола фишки.

– Погоди, Данила, – сказал Суриков, – я еще не отыгрался.

– Ты уже проиграл.

Баров повернулся и пошел вниз. Его палка резко стучала по мраморным плитам.

Под освещенным козырьком казино, рядом с облитыми светом ледяными скульптурами, Барова ждал пухлый бледнощекий человек в барашковой шапке – прокурор края.

– Нам надо поговорить, – сказал прокурор.

Баров остановился. За плечами его стояли два оливковых охранника, с проводками в ушах и в одинаковых серых пальто, так плохо вязавшихся с их смуглыми лицами.

– О чем? – удивился Данила Баров.

– О том, что я все это время работал на вас!

Баров покачал головой.

– Нет, Александр Валерьевич, вы работали на правосудие. Вы изобличили виновников страшной трагедии. И людей, которые обворовывали казну края.

– Казну? – задохнулся прокурор. – Да вы… да я… я могу прекратить дело в любой момент.