Юлия Ларосса – Жизнь (страница 31)

– Ты только что его произнесла, – с легкой усмешкой сказал Эскалант и пояснил. – Твой ДНК – это ключ к входу, а уникальный тембр голоса – пароль.

– Но как это может быть? Ведь никто не знал меня… – обескуражено спросила я.

– Наука не стоит на месте, Зоя. Особенно прогрессирует она для тех, кто способен вложить в нее немалые деньги, – пояснил он. – Кровь взяли у тебя при рождении, тогда же записали твой голос. Сейчас нам нужно подождать, пока тест все подтвердит, и мы сможем войти.

– Неужели двадцать лет назад наука была так прогрессивна? – недоумевая, вопрошала я.

– Эту защиту мы усовершенствовали семь лет назад, – признался Себастьян. – Когда наши догадки о произошедших трагедиях подтвердились фактами.

– Какие догадки?

Я смотрела на его безупречное лицо и предчувствовала новые плохие открытия.

– Скоро ты все узнаешь сама, – пообещал Себастьян, источая горечь и таинственность, а после повернулся к двери.

Я последовала его примеру и стала смотреть, как на экране происходили неизвестные мне научные расчеты. Не отрывая взгляда от монитора, я сняла пальто и бросила его на стоящее рядом кресло. Появилась шкала, которая быстро достигала своего электронного пика, а после высветилась надпись «Совпадение 99,8%». Громкий щелчок и двери медленно разъехались в стороны.

Не осознавая, что делаю, я схватила ладонь Себастьяна и крепко сжала.

– Поздравляю тебя! – заглянув мне в глаза, сказал Эскалант. – Ты действительно последняя из рода Солер.

Я с опаской перевела взгляд на тайную комнату, открывшуюся перед нами. Себастьян крепче сжал мою руку и повел внутрь.

Глава 23

Проклятье семьи Солер

Комната оказалась погружена во мрак. Но стоило переступить ее порог, как зажегся свет. Тусклость освещения мешала разглядеть небольшое помещение. Однако четыре лампы, расположенные по периметру, накалились и стали светить ярче. Три стола расположились полукругом. На каждом из них возвышались большие мониторы компьютеров старых моделей. Один стул одиноко скучал перед ними. Несколько книжных шкафов, забитых папками для документов и книгами. Толстый слой пыли укрывал все вокруг. Ее крупицы витали в воздухе и затрудняли дыхание. Они застревали в горле и вызывали желание покашлять.

Я, осматривалась и, привыкнув к этому свету, разглядела стены.

– О, Боже! – нарушил тишину мой возглас.

Тысячи вырезок из газет и журналов покрывали их снизу доверху. Черно-белые и цветные фотографии соединялись красными и черными нитями, словно взаимно связывая их между собой. Карта мира испещрена отметками разных цветов и отрывками статей из неизвестных мне изданий.

А в центре всего этого сумасшествия размещались две огромные фотографии. Одна из них изображала семью Солер, а другая запечатлела молодую девушку с красивым лицом и длинными рыжими волосами. К этой незнакомке вели несколько ниточек и рисованных стрел, а пространство вокруг ее фото утыкано вырезками газетных статей.

– Кто она? – прошептала я, вглядываясь в лицо улыбающейся девушки, задорно обернувшейся к фотографу.

– Я здесь, как и ты, впервые, – задумчиво ответил Себастьян. – И я не встречал ее раньше.

Он двинулся к компьютерным столам, отпустив мою руку. Я неспешно пошла к стене, увешанной обрывками прошлого. Мои пальцы почти не касались их, когда я изучала статьи, фото и пометки, сделанные уже знакомым мне почерком.

«Утонул сын графа и графини Солер…»

«Очередная трагедия в семье Солер»

«Проклятье вступает в силу…»

«За что расплачивается граф и графиня?..»

«Месть или судьба?»

Я отвернулась, не в силах смотреть на жуткие фотографии из газет и читать обрывки журналистских фраз. Мое дыхание сбилось, ибо перед глазами все еще стояли эти изображения, а моя впечатлительная натура уже дорисовывала все подробности трагедий.

Мне стало дурно. Голова закружилась, но я вовремя ухватилась за стол, рядом с которым сидел Эскалант.

Он сосредоточенно смотрел на включенный монитор, запуская систему.

– Все работает, – пробормотал он и взглянул на меня. – Пароля здесь нет и… Тебе плохо?

Себастьян резко встал, и двинулся ко мне. Но я отшатнулась.

– Душно. Немного, – промямлила я, собирая остатки контроля и силы.

Кажется, они вот-вот иссякнут.

– Что в компьютере? – я перевела тему под испытывающим взглядом медовых глаз.

Суженный взор томил своей оценкой чуть больше минуты пока, наконец, его обладатель не вернулся за стол.

– Пока не знаю, – сухо ответил Себастьян.

Я медленно передвинулась ближе к нему, разгоняя коричневую дымку в глазах.

Черт, не хватало еще рухнуть в обморок!

– Здесь что-то похожее на видео-дневник твоего отца, – задумчиво продолжал Эскалант.

– Я хочу знать, кто эта девушка. И почему он провел к ней столько указателей, – выдохнула я.

Себастьян снова посмотрел на меня:

– Ты точно в порядке?

– Я еще долго не смогу ответить на этот вопрос положительно, Себастьян! – отмахнулась я, крепче сжимая поверхность стола.

Эскалант вновь перевел взгляд на монитор и сдвинул брови. Пользуясь этим, я несколько раз моргнула и потрясла головой, пытаясь прогнать звон в ушах и туман перед глазами.

– По-моему, здесь видео для тебя, – заговорил красивый голос Себастьяна, и я резко вскинула взгляд к экрану. – Оно последнее в списке и называется… «Жизнь Солер».

– Включай! – требовательно прохрипела я.

Себастьян встал со стула и заставил меня сесть на свое место. Я послушалась и втянула воздух, которого здесь было слишком мало.

Мои глаза устремились на монитор, пока Эскалант, чуть склонившись, работал компьютерной мышью, запуская видеопроигрыватель. Отдаленно до меня донесся запах его парфюма. Я вдохнула его и ощутила, как он немного отрезвляет состояние. Захотелось подышать его ароматом. Откуда-то взялась уверенность, что это придаст мне сил.

Я сошла с ума. Окончательно.

И вот я увидела лицо Рамона Солера. Исхудалый, заросший черной щетиной мужчина выглядел очень устало и измученно. Темные круги под глазами отягощались припухшими мешками. Он отдаленно походил на человека с фотографий, которые я видела прежде.

Себастьян нажал на треугольную кнопку курсором мыши, и изображение ожило.

– Привет, моя дочь! – раздался его голос – низкий, уверенный тембр с открытой печалью.

Я вздрогнула и сжала подлокотники стула.

– Хотя, – продолжал Рамон, с грустью глядя на меня через экран. – Скорее всего, для тебя я совсем чужой человек, правда?

Мое дыхание застыло где-то посреди выдоха.

– Знаю, что это так. Как и то, что ты видишь и слышишь меня сейчас впервые. Кажется, это моя последняя запись, – горько усмехнулся он. – И в живых меня скоро не будет.

Я сглотнула комок внезапной тоски, не в силах отвести глаза от лица страдающего человека.

– У меня мало времени и сил, милая, поэтому я буду краток. Хотя хочу этого меньше всего… – он замялся и прикрыл глаза, словно переживая приступ боли. – Сегодня умерла твоя мама. Спустя сутки после того, как ты покинула свою семью, не стало нашей Белен…

Он судорожно вдохнул и быстро смахнул слезу с левой щеки:

– Дочка, я хочу, чтобы ты знала – вина за все эти беды лежит полностью на мне. Теперь я это точно знаю. В этой комнате ты найдешь тому неопровержимое доказательство. Видео, которые я записывал – это мои попытки разобраться. Их тоже посмотри.

Он провел ладонями по лицу и опять посмотрел прямо в камеру:

– Проклятье действительно лежит на нашей семье, дочь, потому что проклят я! – его темные глаза горели безумием, смешанным с чувством горечи. – Рыжеволосую женщину на фото звали Селест Грегор. Она умерла из-за меня, доченька.

В его взгляде заблестели новые слезы, а голос наполнился такой муки, что даже я ощутила на себе ее силу. Я задрожала и, будто почувствовав мое тяжелое душевное состояние, Себастьян сжал мою ладошку. Его тепло согревало мою ледяную, онемевшую руку, пока я слушала исповедь незнакомого отца.

– Между нами были отношения до моего брака и… некоторое время после. Мы полюбили друг друга задолго до встречи с твоей мамой. Однако традиции семьи нерушимы, поэтому жениться на ней я не мог. Но и отказаться от Селест я был не в силах. Зато сумел погубить ее своей любовью, – боль насыщала голос Рамона, а слезы наполняли глаза. – Когда на свет появился твой брат, я словно очнулся. Осознание своей вины, ответственность за судьбу нашего ангела и собственные грехи стали тем рычагом, который заставил меня порвать порочную связь с Селест.

Он сделал паузу, что позволило мне пару раз моргнуть, ощутив слезинки на собственных щеках. Я тихо вздохнула и быстро смахнула их.