Юлия Ларосса – Искупление (страница 26)

Он с удовольствием наблюдал за переменой настроения Виктора: от весёлого и приподнятого до мрачно-разочарованного.

— Значит, полетим вдвоём, — резко бросил он и вышел из комнаты.

Себастьян усмехнулся. Эта девушка имеет немалое влияние на брата. Он ему не завидовал. Такие чувства лишают способностей не только думать, но и принимать правильные решения. Хорошо, что ему не предстоит такое пережить.

***

Виктор дал последние указания по поводу быстрого вылета в Барселону и нажал кнопку завершения звонка. Оказалось, брат уже обо всём позаботился… Он уставился в погасший камин, забыв опустить руку с телефоном в руке. Почему он не в силах подавить те эмоции и желания, которые Злата в нём пробуждает? Почему спустя столько времени эта единственная девушка заставляет его сердце биться быстрее, а на языке вертятся глуповатые нежности и влюблённый бред? Тогда она вскружила ему голову, и он в ответ наделал немало глупостей. Но разве Виктор хотел потерять её? Нет, он боялся этого. И теперь отчётливо осознал, что снова хочет, безумно желает, чтобы эта женщина принадлежала только ему. Она обещана другому. Если бы только это был не его друг, Виктора никто и ничего не остановило бы.

Он вспомнил её поцелуй… А ещё слова: «…Никогда не влюбляться в тебя и забыть наконец!» Они были сказаны очень искренне, а, значит, он попался на интриганские уловки и позволил вести себя в заблуждение, как глупого простака! Виктор был зол на себя. Он совершил чрезвычайно много ошибок, сумел упустить её и теперь нужно немало усилий, чтобы всё исправить. Но надо ли ему это? А главное, хочет ли она того же?..

— О чём думаешь, брат мой? — спросил Себастьян.

Эскалант с трудом оторвал рассеянный взгляд от каминной золы и посмотрел на брата.

— Что, прости?

— Я всё понял! — усмехнулся тот.

— Тогда я тебе завидую. Мне кажется, я утратил способность что-либо понимать в некоторых делах.

— Между вами вчера что-то произошло, — Эскалант констатировал факт.

— Ты как всегда сверхпроницателен, братец.

Виктор уставился в окно, сложив руки на груди.

— И? — не выдержал Себастьян, стоя за его спиной.

В ответ Виктор лишь пожал плечами:

— Вот теперь стою и размышляю: могу ли я войти в одну реку дважды. Как считаешь?

— Да, брат. Вот только эта река вмиг выбросит тебя на берег. Это во-первых.

Что-то вголосе Себастьяна заставило Виктора напрячься. Слишком хорошо он знал своего брата. Медленно повернувшись к нему лицом, он посмотрел прищуренным взглядом.

— Полагаю, теперь ты имеешь полное право высказать своё «во-вторых»?

Себастьян выглядел очень серьёзным:

— Виктор, всё очень усложнилось. К тому же в её жизни было немало трудностей, о которых ты даже не догадываешься. Ты должен очень хорошо всё обдумать, прежде чем добавить ей новых проблем.

— О чём ты говоришь, чёрт возьми?! Какие ещё трудности? — его нутро сжалось от нехорошего предчувствия.

— Ты очень многого не знаешь…

— Хочешь сказать тебе известно больше? — тихо сказал Виктор.

— Хочу.

Виктор вздохнул, подавляя в себе неуместно вспыхнувшую ревность. Терпения у него почти не было, но он знал, что на брата давить нельзя. Да и без этого сейчас сам всё расскажет. Иначе просто не заговорил бы на эту тему. Виктор молча пошёл в бар. Достал бутылку виски и два стакана. Сел в кресло и разлил напиток. Себастьян принял молчаливое приглашение и расположился напротив.

— Откуда у тебя информация о Злате? — сдерживая себя, спросил Виктор.

— От её тётки.

Тёмная бровь младшего брата взлетела вверх.

— Сама рассказала?

— Нет, разумеется, я подслушал! — не скрывая иронию, ответил Себастьян.

— Давно?

— Несколько дней назад.

— Зачем?

Старший Эскалант сделал глоток виски и поставил стакан на кофейный столик.

— Она просто рассказала. И взяла с меня слово не распространяться по этому поводу. Особенно тебе. Я не понимал её до вчерашнего дня. Но теперь мне всё ясно.

Виктор судорожно сжал кулак. Несомненно, Себастьяну доставляло удовольствие мучить его. Это было в его стиле:

— Может, хватит, брат?

— Ты прав! — он криво улыбнулся в ответ. — Тот человек, который вчера пытался тебя застрелить, не просто враг семьи Златы. Его руки по локоть в крови её отца, но это ещё не всё.

Себастьян посмотрел на брата очень серьёзным взглядом тёмно-медовых глаз.

— Хочу провести некую последовательность. Сначала ты поспорил на неё, влюбил в себя и предал. Сделал её жизнь здесь невыносимой — она стала изгоем в обществе, вылетела из университета, будущее стало беспросветным. У неё был нервный срыв. Девушка жила на успокоительных. Не слышала, не читала и не смотрела новостей. Её близкие оградили от внешнего мира. Она не знала, что в этот момент ты принимаешь таблетку примитивной лжи и веришь в её предательство. Мир говорит, что она коварная шлюха. А ты вместо того, чтобы заткнуть им рты, веришь в эти сплетни, которые, кстати, распустили твоя любовница и обиженный на Злату себялюб. Ведь она пренебрегла им ради тебя.

Виктор вспомнил, как видел её в аэропорту. Почувствовал, как стакан сейчас треснет в его ладони. Он поставил его на стол:

— Спасибо за яркое описание моей скотской личности.

— Я бы сказал грубее. Но ты, конечно, более сведущ! — усмехнулся Себастьян. — Злата оказалась в неведеньи, она не знала, что происходит в Испании и на её родине. Отец призвал её домой, и она увидела в этом выход. Но она опоздала. В стране шла война, отец был мёртв, а её дом перешёл в распоряжение некого Никиты Дворака, известного нам как Новичем.

Виктору стало плохо от картин, мелькающих перед его глазами. «Бедная, бедная моя девочка!». Он сделал глоток виски и посмотрел на брата, которому явно было тяжело продолжать.

— Дворак избил её, а потом изнасиловал.

Хруст резанул тишину, и Виктор удивлённо посмотрел на окровавленные осколки стекла, посыпавшиеся на пол из его порезанной ладони. Он смотрел на капли крови, гулко шлепающие на паркет в доме Тессы Торрес.

Безжалостный Себастьян продолжил:

— После того, как мерзавец закончил своё дело, он пообещал вернуться к ней ещё. А когда она надоест ему, то перейдёт в руки к его солдатам…

— Хватит!.. — голос Виктора звучал как скрип.

— …Знаешь, я женщинами не восхищаюсь совсем. Но Злата достойна не только этого. Девушка была сломлена, абсолютно…

— Я сказал: хватит!..

— …Никогда не понимал самоубийц, но её чувства…

— Всё! — заорал Виктор и вскочил на ноги.

Он схватил брата и тряхнул его, пытаясь заставить его замолчать.

— Она, — не унимался Себастьян, — лишилась рассудка, я полагаю. Как-то забрала оружие у насильника, выстрелила ему в ногу и подожгла дом.

— Заткнись!

Виктор замахнулся на брата, но тот ловко поставил блок и оттолкнул его от себя. На крик прибежала домработница, но застыла на пороге. Они, словно два разъяренных тигра, стояли друг напротив друга, готовые в любой момент совершить хищный выпад. Себастьян, быстро скосив взгляд в её сторону, жестом велел оставить их. Когда та ушла, он стал говорить, надвигаясь на брата. Каждое слово он чеканил своим насыщенным обертонами голосом, будто бы наносил удар в самое сердце Виктора.

— Злата связала петлю и надела её, но прыгнуть не успела, потеряла сознание от побоев. Она бы сгорела в собственном доме, если бы не Гаспар. Когда он её спас, она была в платье своей покойной матери…

Младший Эскалант медленно поднял глаза на брата. Странное чувство чего-то мокрого и горячего на левой щеке. Слеза… Он посмотрел на свои руки — они были в крови. Разве это его кровь? Нет, это кровь его любимой девушки. Милой, доброй и нежной. Той самой девушки, которую он растоптал и собственноручно отдал в грязные лапы насильника. В ушах зазвучали все те мерзкие слова, что он говорил ей. Все громче и громче, как будто кто-то прибавлял звук. Лгунья. Шлюха. Ведьма. Дрянь. Сука… Виктор схватился за голову ладонями. Ему стало больно из-за разрезанной руки, но он желал этой боли. Он этого заслуживал. «В моих глазах ты совершенный!..» «Не губи меня!.. Не делай мне больно!» «И даже если ты вдруг кого-то убил, я буду прятаться от правосудия вместе с тобой. А когда нас настигнут и завяжется перестрелка, я прикрою тебя со спины… И всё это просто потому, что… я влюбилась в тебя, Виктор Эскалант» Закрыл глаза и снова видел её смеющееся лицо, нежные глаза, с такой преданностью глядящие на него, на подонка, который убивал её медленно и беспощадно. Убивал ангела с длинными русыми волосами и глазами цвета серебра…

Виктор сел на пол, опустив голову на руки. Его воротило от самого себя. Не знавший никогда приступов совести, чувства вины и морали, сейчас он был согласен умереть. Но и тут, казалось, вечно-молчавшая совесть громогласно твердила, что смерть — слишком простой выход. Искупление вины — вот расплата за его поступки. И в то же время это искупление будет наградой всей его жизни.

— Брат? — он не узнал свой голос, словно вырванный из горла человека, которого пытают. — Я не знаю… Как… Что мне делать?

Себастьян был суров. Он понимал, что все муки, которые терзали его брата, были им заслужены. Ему не было его жаль. Мужчин жалость унижает. Однако сочувствие бесценно. Иногда оно исцеляет и указывает верный путь. Старший брат сел рядом с младшим. Когда он заговорил, его голос звучал чёрство и непреклонно:

— Оставить её в покое. Дать выйти замуж за Гаспара. Родить ему сына и попробовать забыть все ужасы из прошлой жизни, включая тебя, брат.