Юлия Ларосса – Искупление (страница 20)

Глава 16

Шантаж

Моё пробуждение от беспокойного сна наступило спустя четыре часа после того, как я легла в постель. Меня терзала жуткая головная боль, а внутри всё сжималось от воспоминаний о вчерашних событиях. Понимая, что уже не смогу уснуть, я села на кровать и, сощурившись, посмотрела в окно — всё так же падал снег. Только теперь он ложился на землю большими хлопьями. Надежды на то, что сегодня может приехать Гаспар, не было. А это означает, что мне предстоит прятаться у себя в комнате, избегая общества гостей.

Я не спустилась к завтраку, сославшись на мигрень. С обедом я поступила так же. Теперь на очереди был ужин. На приличия мне было плевать. На кону стояли более важные вещи, чем правила этикета. Погода была словно в сговоре с моими недругами. Снег всё валил и валил! Сугробы уже почти достигли окон первого этажа. Вестей от Гаспара и Тессы не было. Это обстоятельство угнетало меня ещё больше.

Я отошла от окна и вошла в гардеробную. Там опустилась на колени, чтобы достать из-под обувной полочки небольшой сундучок. Открыв резную крышку, я подняла с его дна вещи — письма, послание Эскалантов и кое-какие документы Гаспара. Бархатное днище тоже поднялось, с лёгким щелчком, и я увидела миниатюрный револьвер и заряды к нему. С тяжелым сердцем взяла его в руки. Было ощущение, будто перемещаюсь в своё прошлое, не в самый лучший период своей жизни. Я погладила оружие, вспоминая, как мне подарил его Гаспар спустя примерно три месяца со дня нашего знакомства. Тогда я шарахалась от каждого шороха и боялась оставаться одна. Я впадала в панику при виде мужчин, которые мне напоминали хоть чем-то Дворака. Гаспар всё видел и понимал этому причину. Он дал мне оружие и научил с ним обращаться.

На удивление мне стало немного легче. Оно мне добавило уверенности. В тот период я не расставалась с ним. Но последние полтора года почти забыла о нём, упрятав подальше. И вот теперь защита мне понадобилась снова.

Готова ли я выстрелить в живого человека? Этот вопрос я задавала себе не раз после того, как пыталась убить Дворака. Я не знала ответ. Но так мне было на чуточку спокойней. Я зарядила револьвер и спрятала в карман своего мешковатого кардигана. Мне надо было выйти из убежища. Без еды я бы прожила, но вот пить хотелось жутко. К тому же он не должен рисковать своей легендой и напасть на меня в присутствии неподалеку других людей.

В доме было на удивление тихо и как-то безлюдно. Где же все? Собрав себе немного провизии, я было двинулась к себе. Но соблазнилась посещением библиотеки — без общества Гарри Поттера мне совсем туго. Я добралась в библиотеку без препятствий. Моему ликованию не было предела, кода тихо проскользнула в нужную комнату, прикрыв за собою дверь, и с облегчением прислонилась к ней спиной. Немного отдышавшись, я кинулась к полочкам с книгами, быстро пробегая по их корешкам кончиками пальцев. Я увлеклась и слишком поздно расслышала приближающийся звук шагов. Спохватилась, только когда в проёме уже показался Дворак, с довольно мерзкой улыбкой на лице.

— Ах, вот ты где! — слишком мягко проговорил он, закрывая за собой дверь.

Я вся напряглась и лихорадочно стала соображать план побега, при этом отгоняя от себя устрашающие тиски ужаса, которые парализовывали меня ядом.

— Я тебя искал, — всё продолжал подонок.

Молча я наблюдала за ним. Он медленно двигался вдоль стены, перебирая взглядом книги. Я старалась дышать ровно и глубоко, отгоняя приступ паники как можно дальше от себя. Пока это было безрезультатно.

— У меня есть к тебе разговор, — он остановился, глядя в окно.

Я медленно нащупала рукоять револьвера в кармане и стала отходить от него в сторону двери.

— К-какой? — я пыталась скрыть дрожь в голосе, но мне с трудом это давалось.

Он посмотрел мне прямо в глаза, слегка склонив голову набок:

— Скорее, предложение.

Он снова затевает свою мерзкую игру. Я подавила желание броситься к двери, прекрасно осознавая, что только подогрею его… аппетит.

— Чтобы ты не задумал, у тебя ничего не выйдет! Ты находишься на моей территории, и здесь мои правила! — твёрдо сказала я и, неимоверным усилием сохраняя самообладание, пошла к двери.

В один миг случилось то, чего я боялась больше всего на свете. Словно в кошмаре наяву, он резко кинулся ко мне и, больно схватив за волосы, рванул к себе, запрокинув мне голову к своему лицу и удерживая за косу. От страха и боли на мои глаза навернулись ненавистные слёзы, пока он злобно шипел мне в лицо:

— Ах ты, спесивая сучка, я думал, что унял твою гордыню, но вижу, что ошибался!

Он сильнее потянул меня за волосы, заставив издать мучительный приглушённый вскрик.

— Кажется, придётся повторить пройденный урок! — и он склонился к моему лицу, намериваясь осквернить мои губы своим поцелуем.

Слишком долго я представляла себе, что бы могла сделать этому ублюдку, будь у меня хоть малейшее средство защиты:

— Только попробуй, урод! — плюнула я ему в лицо и с силой ткнула ему в живот дулом револьвера.

Раздался щелчок затвора предохранителя. Он замер, ошарашенно вытаращив глаза.

— Мне говорили, что от огнестрельного ранения в живот умирают долгой и мучительной смертью, — злобно продолжала я, с удовольствием заметив, что страх чудесным образом превратился в неимоверной силы ярость и жажду мести. — А если я прицелюсь немного ниже, то лишу того единственного, что связывает тебя с мужчинами, свинья!

Его хватка ослабла, он явно не ожидал такого поворота. Прошёл ещё миг, и просить уже было не нужно: он сам меня опустил, с опаской глядя на револьвер в моей слегка дрожащей руке.

— Так-то лучше! — довольная своей победой над ним, я стала двигаться спиной к выходу, не спуская его с прицела.

Вдруг его губы стали расплываться в медленной ядовитой улыбке:

— Ну что ж, не хотел я этого делать, но вижу это просто необходимо!

Я приостановилась на полпути и настороженно уставилась на него. «Не верь ему, это очередная уловка!» — твердил мой разум.

— Мне плевать на твои подлые козни! Ты не получишь то, зачем приехал! — гордо выпалила я.

— Нет, барыня, я и не думал плести интриги. Решил поделиться своими воспоминаниями с твоими гостями. Всего-то! — невинно передернул он плечами.

Я похолодела. Неужели он способен рассказать им о?!.. Конечно, глупая!

— Радуйся, что об этом молчу я. Если всё узнают, что ты жалкий насильник, то заставят тебя ответить за это!

Свинская улыбка на его бородатом лице стала шире:

— Разве было насилие, малышка? Всё было по твоему согласию. Да ты такое вытворяла, маленькая шлюшка! И приехал я сюда, не к Гаспару, а к тебе, чтобы разбавить твои скучные ночи и дни, пока жених трудится на благо родины! И судя по тому, что о тебе говорят в газетах, мне поверят на слово.

Он был прав. Кошмарные видения обволокли меня — я представила взгляды, что будут бросать в мою сторону, шутки сплетни…

О господи, помилуй! Я поняла, этому человеку ничего не стоит меня погубить окончательно. Передо мной возник образ Виктора Эскаланта, смотревшего на меня с таким отвращением, как на грязную потаскуху… Моя рука дрогнула и опустилась.

— У меня нет той флешки! — я вложила в свои слова всё омерзение, которое испытывала к этому ублюдку.

А он в ответ лишь победоносно улыбнулся и молча пошёл к столику с напитками. Наполнив себе стакан, он кивнул им в мою сторону, давая понять, что пьёт в мою честь, и залпом осушил его.

— Я знаю.

— И?

— Дай-ка подумать, — довольствуясь моим поражением, он растягивал слова.

— Неужто умеешь? — не сдержалась я.

Он осуждающе цокал языком:

— Не стоит так со мной, малышка, — он сложил руки на груди. — О! Придумал! Сегодня ты будешь со мной сама любезность. И станцуешь для меня. Ты ведь этим зарабатывала во Флориде? И танцевать ты будешь при всех, после ужина. Хочу, чтобы Эскаланты решили, что ты предпочитаешь меня!

От гнева я стала задыхаться, и рука непроизвольно вновь дернулась вверх, беря его под прицел. Хоть я почти ничего не видела из-за пелены ярости, что застилала глаза, всё же заметила, что ни единый мускул не пошевелился на его теле.

— А может, я тебя прикончу, а шантаж потерпит неудачу?! — выкрикнула я, наставляя на него оружие в дрожащей руке.

— Тогда сядешь в тюрьму или пойдёшь на казнь, как твой батенька.

— Не смей вспоминать моего отца! Он отдал жизнь за свою страну, которую такие мрази, как вы, разрушаете! — боль и обида захлестнули меня, и я была готова на всё. — Уж лучше гнить в тюрьме, чем поддаваться

на твои прихоти, ублюдок!

Он расправил руки, подобно Христу, распятому на кресте:

— Ну раз готова, так чего ты медлишь — стреляй!

Моя рука дернулась ещё выше, целясь в его чёрное и гнилое сердце. Но предательская дрожь в теле мне порядком мешала. Я тяжело дышала и мало что понимала, как вдруг разум опять проснулся, холодно нашептывал: «Не сможешь ты! Не опускайся до него. Не губи себя!» От горького осознания того, что не мне не хватает мужественности и безжалостности покончить с ним, я сглотнула слёзы и опустила револьвер.

— Я так и знал, — засмеялся он. — Ты очень слабая. Но мне это на руку.

Он направился к выходу, обходя меня:

— И надень сегодня красное.

Глава 17

Худший танец

Виктор Эскалант закинул ногу на ногу, восседая в высоком кресле в гостиной баронессы Торрес. Покуривая сигару после превосходного ужина, он с ленивым интересом наблюдал, как невеста его друга принимала и, более того, поощряла ухаживания иностранного солдафона. Когда она явилась на ужин в вызывающем и неуместном ярко-красном платье, всё внимание присутствующих автоматически переключилось на неё. Она весьма активно поддерживала разговор, заводила новые темы. Шутила и смеялась, но исключительно шуткам этого Новичема.