Юлия Кубикова – Касты (страница 4)

Сильный поедал слабого, изворотливые пытались выжить за счет более наивных. Бежать было некуда, вырваться из этой тьмы невозможно.

К сожалению, большинство людей действительно превратились в безвольную толпу. И это было неудивительно. Шансов выбраться не существовало уже у нескольких поколений. Кэт тоже частенько ощущала себя частью этой толпы. Везде были одинаковые условия и механизмы управления. Жизнь текла по заведенному руслу. Она чувствовала, как глупость и безысходность проникают в её суть, хватая её душу и сердце кривыми лапами, как мозг перестает анализировать происходящее и сопротивляться наступающему безумию. Приходя на работу, она ощущала влияние толпы, одни и те же догмы, видела у многих слепое подчинение и чувствовала, что проваливается в огромную общую яму хаоса, созданного для рабского управления.

Равенство. Равные права и равные возможности. Насколько это реально? Мир никогда не был справедливым или же был, но так, как нам не понять?

Теперь этот вопрос даже не возникал. Высшей касте было невыгодно уступать свои позиции, обитателей низшей никто не спрашивал. Каждый от рождения был обречен на определенную жизнь, но это стало ошибкой. Ибо не общественный строй рисует нашу судьбу, а Бог и мы сами.

Глава 4. Элли

Резкий стук в дверь отвлек Кэт. Не успела она подбежать, как услышала голос Джона.

– Кэт! Открывай скорее!!! Элли пропала!

Девушка бросилась к двери и распахнула ее. Джон был запыхавшийся и обеспокоенный.

– Мне позвонила её бабушка, говорит, не может до тебя дозвониться, спрашивает, не видел ли я Элли. Мари сегодня допоздна на работе, нам с тобой ее искать. И, похоже, дело плохо, она никогда не убегала из общины. Говорят, была очень расстроена.

Кэт кивнула, накинула куртку, натянула ботинки и бросилась вслед за Джоном на улицу. Она знала, где, скорее всего, находится Элли. Было у них тайное место, где они любили гулять. Часто девушки приходили туда подумать, помечтать или просто поболтать. Времени было мало. Неизвестно, что взбрело Элли в голову, судя по словам Джона, она убежала в расстроенных чувствах.

Элли была младше Кэт на пару месяцев и приходилась ей двоюродной сестрой. Тихая и скромная от природы, а может, в силу воспитания она все время имела грустный вид, хотя Кэт и удавалось иногда рассмешить сестру. Элли была довольно милой, она была худенькой, настолько, что сильно вырисовывались ключицы и при желании можно было пересчитать все ребра девушки, среднего роста, почти высокой, но чуть ниже Кэт. Русые волосы и светло-голубые глаза в сочетании с уставшим видом и тоской на лице делали ее немного бледной, но не портили.

Элли жила с бабушкой в общине: так было дешевле. Там было несколько их родственников, но лучше бы не было. Дядя вечно находил причину отругать Элли, на нее вешали часть работ в общине, а Элли после трудового дня и так валилась с ног. Она была слабой и болезненной, такой ритм просто убивал её. Ко всему этому она постоянно получала в свой адрес оскорбительные выражения и понукания. Ей нельзя было ничего: включать телевизор, ложиться раньше или позже остальных, мыться дольше определенного времени. Дядя был руководителем их общины и следил за всем, и, хотя все сдавали деньги на оплату электричества и воды, он следил за использованием воды и выключал свет практически везде, так что все обитали в относительной темноте. Даже руки Элли мыла под присмотром. Она была в постоянном напряжении и стрессе. Ко всему прочему вся община решила, что, раз её травят собственные родные, это можно всем, и эти люди бросались на девушку, как голодные собаки на кость. Кэт несколько раз предлагала Элли переехать и жить отдельно, но одна девушка бы не потянула кормить еще и бабушку, а в общине она оставлять её не хотела. Кэт же была уверена, что старушка сможет за себя постоять, хоть за Элли она не сильно старалась заступаться. Кэт, в отличие от своей сестры, ни к кому из родственников тяги не питала, она жила всё детство и отрочество с мадам Крюшо, пока та внезапно не пропала. К этому времени Кэт была уже совершеннолетней, к тому же спустя несколько дней после исчезновения мадам Крюшо девушка обнаружила оставленные кем-то деньги, с помощью которых смогла доучиться. Она нашла работу, а жить осталась в их с мадам Крюшо домике. Обе – и Элли, и Кэт – давно были сиротами. В низшей касте это была относительно стандартная ситуация. Девочки и не помнили своих родителей, что, как ни прозвучит странно, радовало Кэт, она не хотела лишний раз испытывать страдания и боль и избегала этих ощущений всеми возможными способами. Все, за кого она переживала, – это Элли да два её старых друга – Мари и Джон. В Джона она была когда-то влюблена, но он мечтал о Мари, и Кэт с этим смирилась. В ее мироустройстве все было чётко, и эмоциям там отводилось места немного, попросту так было рациональнее, и девушке было не до них. Если бы она немного ослабила свою волю, то сейчас искать пришлось ещё бы и её.

По правде говоря, она была бы рада иногда вообще оставаться одиночкой, чтобы сердце не сжималось как сейчас, но она любила Элли и даже боялась подумать, что с ней произошло. Кэт вела Джона к их с Элли секретному месту – камням у реки, а точнее, в реке. Несколько валунов выступали из воды и образовывали мини-архипелаг. С детства сестры обожали там находится, они прыгали с камня на камень и хохотали. Позже смех ушел, а привычка ходить к воде и стоять на камнях осталась. Это было единственное место, куда можно было сбежать. Кэт сомневалась, стоит ли вести туда Джона, но она боялась, что одна может не справиться. По правде говоря, больше всего девушка боялась опоздать.

Запыхавшиеся и еле переводящие дыхание друзья добежали до реки и понеслись вдоль берега. Кэт плохо видела, но всё же различила стоящую на камнях фигуру. Джон обернулся к девушке и прошептал:

– Она там.

Кэт кивнула и так же шепотом попросила Джона уйти, объяснив, что теперь справиться сама. Джон подумал и нехотя согласился. Они договорились, что он будет неподалеку на всякий случай.

Кэт спустилась к воде и запрыгнула на ближайший валун. Элли вздрогнула.

– Привет, – сказала Кэт как ни в чем не бывало.

Элли повернулась, и Кэт замерла, боясь её реакции. Глаза у девушки были заплаканные, лицо странное и незнакомое. Взгляд скользнул по Кэт и застыл, Элли снова отвернулась и стала смотреть на воду.

– Что ты здесь делаешь? Зачем пришла? – донесся до Кэт глухой безжизненный голос сестры.

– Тебя ищу, хотела погулять, а тебя дома нет, – Кэт никогда не умела уговаривать и врать.

– Нет.

– Что нет?

– Ты говоришь неправду. Я домой не пойду, у меня нет дома, я хочу постоять здесь, побыть одна.

Кэт вздохнула, она знала, что нельзя оставлять её тут одну. Девушка догадывалась, что задумала Элли. Она никогда не убегала из дома, лишь уходила прогуляться, и никогда Кэт не видела Элли в таком состоянии. Она была очень слабой и морально, и физически, и Кэт, как это ни было странно, удивляло, как её сестра до сих пор всё терпела. Так как Кэт не умела убеждать и не имела времени на уговоры, она сразу перешла к делу, хотя и опасалась ответной реакции.

– Элли, мы можем пойти ко мне. Всё равно пора уже что-то менять, ты же знаешь. Твоя бабушка справиться и без тебя, но, если что-то случится с её внучкой, вот это она вряд ли переживет.

– А мне уже всё равно, – отозвалась тихо Элли.

– Ладно, я буду стоять здесь с тобой, – Кэт устало посмотрела на наручные часы, время шло, оно никогда не останавливается, что бы ни происходило.

– Стой, как хочешь, – вяло отозвалась Элли и посмотрела на воду, плескавшуюся у её ног.

Кэт разозлилась.

– Что ты задумала? – гневно спросила она.

– Ничего.

– Врёшь! Чем ты думаешь? Кому просто живется?!

– Я устала, отстань от меня.

У Кэт кончились аргументы и мысли, она села на камень и смотрела на воду. Небольшие волны набегали на камни одна за другой, в сумерках вода казалась темной, и было довольно холодно. «Попасть бы сюда на закате!» – мечтательно подумала Кэт. В её голове проносилось много мыслей, но они не задерживались. Стало как-то спокойно и всё равно. Интересно, что чувствует Элли? Из-за облаков показалась робкая вечерняя луна и осветила лист, упавший на воду и закружившийся на волнах в причудливом танце. Кэт улыбнулась своим воспоминаниям.

– Элли, а помнишь, раньше, когда мы учились и наступали летние каникулы, мы выбегали из дома и танцевали и пели под луной, а прошлым летом в отпуске мы гуляли, светило солнце, а по вечерам луна озаряла небо.

– Отпуск был всего неделю, а дальше мы работали в душном здании…

– Я тебя спросила, помнишь ли ты про танцы и песни, про луну, про небо?

– Нет, я больше ничего не помню! – решительно заявила Элли.

– И зря! – бросила Кэт.

Кэт знала, что сестра лжет, всё она помнила. Много лет назад танцы и песни были их любимой забавой в теплое время года. Девушки представляли, как они выступают на большой сцене и им дарят цветы, или же поют в переулках, или в старом кафе. Они бежали под лунное небо со своими проблемами, страхами, горестями и обидами и вкладывали их в строки. И все эти горести улетали куда-то далеко, вместе с их звенящими голосами, в небо. А девушки кружились и пели. Элли лучше чувствовала музыку и лучше пела. У неё был замечательный голос. Кэт же хорошо танцевала, но здесь, в низшей касте, это были бессмысленные таланты, ими можно было заниматься для души, если останется время и хватит сил.