Юлия Кубикова – Касты (страница 14)
– Я тоже не хочу, чтобы ты уходила так.
– Знаешь, я сердилась на твои действия, но ты была права, нельзя больше так жить, существовать, как рабы, как обслуживающий персонал на вечной работе. Да, я не верю, что хоть что-то получится, но всегда есть шанс.
– Да нет никаких шансов, Элли, ты была права, надо было дожить эту жизнь спокойно.
– Дожить жизнь? Ты же несерьезно? А что, если она одна? И даже если не так, нельзя дожить жизнь, её нужно прожить!
– Как, Элли?! Ты сама всё знаешь и понимаешь.
– Я была неправа, обвинив тебя, просто я очень испугалась. Но я должна сказать тебе, что видела, как ты теряешь себя, существуя в нашем безобразном мире. Знаешь, Кэт, самое дикое – это смотреть, как у человека исчезает Божий свет. Я всегда считала, что в людях есть некий луч, энергия, не в смысле душа, а, скажем так, сердце нашей души. И не в смысле жизнь и смерть, нет. Существует что-то, что заставляет нас мечтать, сопереживать, любить и ждать чуда. Но обстоятельства или ужасные люди заставляют забыть о прекрасном, и у человека из глаз, из души, из сердца уходит эта частичка Божьего света. И у тебя, Кэт, он исчезает. Ничего нет. Глаза потускнели.
А я помню, какая ты была. Как ты светилась, когда говорила о том, что тебя трогает. О чуде. Ты невероятный человек, Кэт, но твоя душа умирает. Здесь, в этой тьме, свету не дают шанса. Даже если ты источник этого света. Тьмы очень много.
– Да, тьма повсюду, и я тону в ней.
– Так плыви навстречу чему-то новому и чистому, сияющему и зовущему тебя.
– Зовущему на погибель?
– Может, и нет, ты не узнаешь, если не проверишь.
– Элли, я чувствую только усталость и пустоту.
– Мне жаль, я долгое время чувствовала то же самое.
– А теперь нет?
– Теперь нет, – Элли улыбнулась. – Теперь мы с Джоном вместе.
– Вы с Джоном? Серьезно? Как?
– Когда мы остались вдвоем и обсуждали, как быть дальше, то решили уйти вместе. И мы разговаривали, разговаривали и внезапно Джон поцеловал меня, он сказал, что его влюбленность в Мари в прошлом, хотя разговоры о ней ещё не даются ему спокойно, но былых чувств уже нет, и он признался, что я ему нравлюсь.
– Это здорово! Я рада за вас.
– Спасибо. Я, если честно, не ожидала, что нравлюсь Джону.
Кэт улыбнулась, теперь она могла быть спокойна за Элли и Джона, вместе они будут счастливее. Она вспомнила, как Джон нравился ей, хорошо, что сейчас это в прошлом.
– Вы отличная пара, так и должно было быть.
– Кэт, я так буду скучать, надеюсь, всё образуется, и мы ещё увидимся.
– Я тоже на это надеюсь, – сказала Кэт без особой уверенности.
Они обнялись, и Кэт стало очень грустно: скоро она останется совсем одна.
Уже отойдя на несколько шагов, Элли обернулась и серьезно посмотрела на сестру.
– Кэт! Кто сможет, если не ты?
Элли уходя, оставила Кэт немного денег. Теперь девушке снова нужно было искать работу. Кэт решила никуда не бежать. Она не была связана с информационными технологиями, на неё было не выйти. Когда все её близкие оказались в относительной безопасности, девушка немного успокоилась. Кэт подумала и взялась за поиск работы. Однако спустя неделю она ощутила влияние кризиса. Вакансии практически исчезли, зарплата упала до пределов полуголодного выживания. Падение рынка труда было лишь одной гранью кризисной ситуации. Шли постоянные трансляции, где сообщалось, что из-за неправомерных действий глупцов из низшей касты страдают как жители высшей касты, так и жители низшей касты. Масштаб проблемы раздули до невозможных пределов. Ввели комендантский час. Иногда люди заканчивали работу в десять вечера, а все переставало функционировать с девяти. Стали раньше отпускать с работы, что послужило причиной для еще большего сокращения зарплаты. Напряжение росло, начались бунты. К концу третьей недели Кэт научилась воровать еду из магазина, к концу четвертой она увидела, как полицейские схватили мужчину рядом с ней и забрали в тюрьму. Спустя два месяца из магазина было невозможно что-то украсть, контроль сталь тотальным, к тому же поставки продуктов сократились, полки супермаркетов практически опустели.
И вот настал день, когда Джованни Дейли обратился к народу с обращением. Стоя с серьезно-благородным лицом, он вещал:
«Дорогие жители высшей и низшей касты. Я обращаюсь к вам с надеждой на благоразумие бунтарей или хотя бы их главаря. Мы проявим сострадание, но нам нужен код дезактивации вируса. И нам всем нужно знать бунтарей в лицо. Только явка с повинной покажет, что люди раскаялись, и мы вместе сможем восстановить экономическое равновесие нашего мира. Я призываю главу бунтарей сдать свои позиции, сообщить код дезактивации, сделав это лично».
Лично – значит для всех вокруг объявить себе мишенью. Чем всё это обернётся? Её, Кэт, убьют, порядок восстановят, режим ужесточат. Для неё всё закончится.
Глава 13. Вирус. Код к системе
Сегодня Кэт была не в духе. Она попыталась стащить с местного рынка буханку хлеба, так как в отличие от магазина там контроль за людьми был слабее, но запнулась, упала и поранилась, содрав обе коленки и ладони рук. Хорошо хоть, её не поймали. Но настроение было неважным.
Кэт осталась одна. Друзья, родные… Сейчас их не было рядом с ней. Что ж… Этого следовало ожидать. Люди дружны до тех пор, пока совпадают их интересы. Как только они расходятся, расходятся и люди.
Она обработала раны, обеззаразила их. Сегодня она не будет думать о планах, о будущем, о прошлом. Сегодня Кэт не будет ничего решать. За окном идёт дождь. А она идет к старому ящику в столе и достаёт оттуда свои карты. Давно её ждущие, хорошо сохранившиеся, словно новые. Крепкие и хрустящие. Ну что ж, здравствуй, Кэт! Давно не виделись! Кэт бережно мешает их. Проводит пальцем по тыльной стороне, рассматривает древний узор. Карта мира, выполненная под старину. Её всегда успокаивал этот рисунок. Кэт казалось: он обещает море приключений и захватывающую жизнь. Жизнь, полную открытий, интересных событий и путешествий.
«Иногда ты видишь не всю картину, потому что смотришь не слишком внимательно» – внезапно всплыли слова мадам Крюшо у Кэт в голове. Сейчас она была не в состоянии сосредоточиться и быть разумной, объективно оценить ситуацию. Кэт машинально перемешала карты и убрала их назад в ящик.
В следующем выпуске высшая каста уже не была такой дружелюбной. Новости продемонстрировали масштаб кризиса, и после этого Джованни Дейли выступил с коротким заявлением, сообщив, что кризис будет лишь усиливаться. Он ещё раз напомнил, что для того, чтобы прекратить это, бунтарям необходимо на указанный на экране номер написать свое имя и местонахождение, а также сообщить код дезактивации компьютерного вируса. После этого, пообещал Дейли, кризис сойдет на нет.
Затем на экране показался генерал Стоун и заявил, что были пойманы нескольких недовольных кризисной ситуацией и, если ничего не изменится, сегодня к семи часам вечера их прилюдно казнят, так как подозрение в бунте пока пало на них. Кэт увидела мельком показанную группу людей, человек шесть, не больше. Их перепуганные лица выражали обреченность, затем камера снова вернулась к генералу.
– Сегодня в семь вечера мы накажем виновных, – с довольным видом сказал генерал, и трансляция прекратилась.
Кэт молча сидела перед потухшим телевизором и смотрела в пустоту. «Сегодня в семь вечера мы накажем виновных». Несомненно, либо сегодня Кэт умрет сама, либо её руки будут в крови. Неважно, что приказ отдаст генерал, важно, что эти люди погибнут из-за нее.
Если бы Кэт могла хоть с кем-то посоветоваться, как лучше поступить. Сейчас она оказалась совсем одна. Кэт не могла никому даже позвонить. Она поймала себя на мысли, что постоянно советовалась с кем-то, спрашивала, как поступить. Ждала разрешения. Больше этого не нужно. И, тем не менее, она колебалась. Оставшись совсем одна, она пришла к выводу, что абсолютно растеряна. Кэт нужно было заново учиться принимать собственные самостоятельные решения без оглядки на кого-либо, без сомнений, без беспокойства за кого-то. Но сейчас она абсолютно не знала, как дальше действовать. Объявить о себе было сродни самоубийству, и при этом, возможно, мучительному. Остаться в тени – значит взять на себя ответственность за смерть ни в чем не повинных людей. Кэт тяжело вздохнула. Может быть, и хорошо, что всё закончится? Она всё равно всю жизнь ждала, когда придет завершение её мучений – кончится рабочий день, кончится рабочая неделя, закончится рабство. Ждала всю жизнь, когда настанет некий счастливый момент её жизни. А что если он никогда не настанет? Чего ей ждать? Счастья, любви, светлого будущего? Что в низшей касте должно спасти её?
Любовь мужчины – она даже усмехнулась. Здесь всем не до любви. Секс? Возможно – да. Быстрый и безэмоциональный, просто, чтобы снять напряжение и на долю мгновений почувствовать себя нужным и любимым. Кэт этого не хотела. Ей нужно было больше. Но никто не мог дать ей чего-то стоящего. Кэт хотела любить, но вокруг неё никто любить не мог.
Счастье – еще более призрачная иллюзия для жителя низшей касты, если вообще не для всех.
И, наконец, светлое будущее. Всё её будущее написано наперед. Каждое утро и каждый вечер, трясясь в автобусе, она видела своё будущее в изможденных женщинах – с сумками, усталыми лицами, покрытыми преждевременными морщинами от забот и тревог. Где-то одиноких, где-то с семьей, для которой нужно будет трудиться и после рабочего дня. Кэт всегда думала, что вот что её ждет: долгий утомительный рабочий день, дорога в автобусе, когда глаза слипаются от недосыпания и только давка в переполненном транспорте не даёт тебе упасть. Дома – домашние обязанности и пара часов сна. Вечная спешка, вечные трудности, вечная нехватка денег и времени. Теперь же просто её агония продлится меньше.