Юлия Крынская – Бывшие. Я всё ещё люблю (страница 10)

Карлуша смеётся:

– У тебя генералы как дети плакали. Думаю, своего докторишку ты уже на колени поставила.

– Можешь приехать Катю забрать? – поджимаю губы.

– Я никуда не поеду! – Катя срывается с подоконника и выхватывает у меня трубку: – Карлуша, миленький, всё хорошо. Не надо ехать.

Она сбрасывает звонок, и в глазах её блестят слёзы.

– Коть, ты чего? А когда я поправлюсь? Тоже никуда не поедешь?

Дверь открывается и входит Демид. Катя бросается к нему и обнимает за ноги:

– Папка!

– Что случилось, моя прекрасная леди? – подхватывает он её на руки.

Она утыкается носом в его грудь.

– Мама хочет, чтобы я уехала, – всхлипывает Катя.

– Беги к девчонкам, почаёвничай. А мы с мамой пока все вопросы порешаем.

Демид спускает Катю на пол, и прекрасная леди, показав мне язык, убегает. Демид плотно закрывает дверь и прислоняется к ней. Ощущаю себя ужом на сковородке.

– Я хотела попросить коллег, чтобы они забрали Катю, – напускаю холода во взгляд. – Вам, наверное, в тягость девочка.

Демид вздыхает и расстегнув халат, вытаскивает ремень из брюк.

– Что ты делаешь? – Полчища мурашек бегут по телу.

– Собираюсь всыпать тебе! Задницу тигр оставил мне.

Глава 12

Демид

У меня действительно чешутся руки всыпать Еве от души. В карих глазах блеснул испуг. Неужели поверила, что я её сейчас отхожу ремнём? По крайней мере произвести впечатление мне удалось, хоть и ненадолго. На лице Евы уже играет знакомая ухмылка. Тихо, но убедительно моя взбалмошная девчонка проговаривает каждое слово:

– Если ты думаешь, что тебе удастся купить мою дочь, то горько заблуждаешься.

– Нашу дочь, – поправляю я Еву и, похлопывая ремнём по ладони, присаживаюсь на стул возле неё. – Которую ты от меня столько лет скрывала.

– Зачем женатому мужчине дочь от случайной подружки?

– Ты считаешь себя моей случайной подружкой? – Обольстительный тон, роковой взгляд, сверкаю разом всеми гранями своего обаяния, но боюсь терпения надолго не хватит.

– Между нами был только секс, – Ева беспощадно лупит по больному.

– Мне было двадцать три, тебе восемнадцать – секс превалировал. Согласен. Но я любил тебя.

– Да ладно! Что-то не могу припомнить ни одного приличного свидания, после того как ты первый раз взял меня силой. Мы шпилились, как дикие.

– Я был одержим тобой, Багира. Ты тоже горячая штучка. К тому же не припомню, чтобы ты особо ерепенилась и выказывала недовольство.

– С тобой поерепенишься! Зато с бледной шваброй небось, как с хрустальной вазой обращался, – Ева сжимает кулаки и отворачивает лицо к стене. – Твоя мамочка, небось, от счастья кипятком писала в загсе.

– Да что ты вообще знаешь? – вскакиваю и, отшвырнув ремень, ухожу к окну. – Сама спаривалась как кошка со своим Вадимом… Трейлер аж трясся!

– Что? – Ева резко садится на постели.

– Ты за дурака-то меня не держи!

– Мы переспали первый раз, – её хриплый голос дрожит, – после твоей свадьбы. Я приезжала в сентябре, – Ева сникает и тихо добавляет. – Серый костюм и лиловый галстук тебе к лицу. Меня так и распирало подойти к свадебному столу и сказать об этом.

– Ты была на моей свадьбе?

– Да! Подарок в животе принесла. Да так и не решилась вручить. Невесте твоей слабительного подмешала…

Меня разбирает смех.

– Так это я тебе обязан дивной брачной ночью?

– Угу!

– Ах, Ева, Ева. Ираида очень больной человек. Я женился на ней заведомо зная, что она долго не проживёт. Мы больше были друзьями, чем любовниками.

– Она умерла? – у Евы от удивления округляются глаза.

– Да, спустя три года после свадьбы.

– Тогда зачем ты?..

– А зачем ты? – перебиваю Еву и задаю вопрос важный для меня. – Правда, не спала тем летом с Вадимом?

– С чего ты взял это вообще? – потрясает Ева руками.

– Следил за вами. Ты же от него не вылезала!

Ева краснеет и мечтательно улыбается.

– Вадиму разрешили меня взять ассистенткой на испытательный срок, но не официально, а, стало быть, полностью на его обеспечение. Понимаешь, он первый человек, кто выслушал все мои «хочу» и поверил в меня. Дал дом и работу. За это я прибиралась у него, готовила, чистила его костюмы, гладила рубашки… Он обожал накрахмаленные белоснежные рубашки. Делала что угодно, но не обслуживала в постели.

– Но я своими глазами видел, как ты вошла в фургон, а потом слышал собственными ушами крики.

– Вадим любил многих женщин. Мне приходилось отсиживаться в укромном уголке фургона, пока он развлекался с любовницей. Я надевала наушники и изучала психологию хищников. Мы впервые переспали с ним, когда я приехала с твоей свадьбы. И это было волшебно… Впрочем, тебе это не интересно.

Теперь кулаки сжимаю я:

– Очень интересно! Ты носила под сердцем моего ребёнка и давала другому.

– Этот другой меня содержал, пока не взяли в штат, помогал и поддерживал во всём.

– Но я же не знал! Думал, ты мне изменила и сбежала вслед за любовником.

– Чего уж теперь вспоминать, – Ева свешивает с кровати ноги. – Ой, голова кружится.

Подлетаю к ней.

– Чем помочь?

– Дай воды, пожалуйста.

– Прислонись к стене, – подсовываю Еве подушку под спину и наливаю из бутылки воды в стакан. Сажусь рядом с ней касаясь плеча: – Пей!

Она пьёт изящно, не торопясь.

– А где сейчас Вадим? – вопрос слетает с языка. Серафима Андреевна будто невзначай обронила в разговоре, что у Евы есть мужчина. Но к чему тогда весь этот цирк с конями.

– В Штатах, – Ева допивает и вручает мне стакан. – Подписал контракт и уехал.

– Почему без тебя, если вы любовники?

Ева тяжело вздыхает и уклончиво отвечает:

– Он был ласков со многими.

– Трейлер он тебе оставил?