Юлия Крымова – Верить ли словам? (страница 49)

— Пей, — подталкиваю какао и тут же вспоминаю, что печеньки забыл.

Черт!

— Я сейчас! — обещаю феечке, галопом выскакивая из комнаты. Так же галопом возвращаюсь с полной тарелкой выпечки от тетушки Леи.

Элинея смотрит на меня удивлённо, над губами у нее уже коричневые усы от какао.

— Эли, вытри губы, — на автомате достаю из кармана платок и сам промокаю лицо девушки так же, как сделал бы это для одного из волчат нашей стаи.

Только когда Элинея перехватывает ткань понимаю, что перегнул палку и отвожу взгляд.

— Спасибо! — по голосу слышу, что самая лучшая девушка на планете улыбается. Взглянуть на ее улыбку не смею, ибо стыдно.

Надо бы уйти из комнаты, вот только жутко не хочется. Мне бы провести рядом с Эли ещё хоть минутку. Поддержать, защитить…

Судорожно соображаю что можно сказать, но из связного в голову приходят только мысли о ее художествах.

— Что рисуешь? — спрашиваю и неловко плюхаюсь рядом с Элинеей на ковер.

— Тебя, — без тени стеснения выдает Эли. — Смотри! — девушка убирает мелки и поворачивает ко мне скетчбук.

Не могу удержаться и открываю рот от удивления. С листа бумаги на меня исподлобья смотрит ощетинившийся в защитной стойке волк. Большой, грозный волк. Ещё молодой, но уже сильный и опасный.

— Ты очень красивый в зверином обличье.

Кожей чувствую на себе взгляд Элинеи и ещё больше краснею. Надо что-то ответить, надо как-то отреагировать. Вот только пылающий от эмоций мозг выдает единственную фразу:

— А ты очень красивая всегда!

Кажется, напряжение нарастает настолько, что его можно потрогать. Пощупать пальцами, смять, как кусок воздушного теста.

Богиня Всевоплотящая, какой же я придурок! Зачем я это ляпнул⁈ Что она сейчас ответит?..

Тихий, словно звон воздушного колокольчика, смех Элинеи разряжает обстановку.

— Спасибо! — смущённо щебечет она.

Голос феечки придает сил. Значит не только я ее опасаюсь, но и она меня. Может она точно так же как и я не знает как себя вести! Может она смущена, напугана!

Богиня, какой же я идиот! Конечно же, Элинея напугана! После такого-то! Она одна, в чужом доме, в чужой семье! А я, как хозяин, априори должен заботиться!

Эти мысли придают сил.

— Тебе не скучно в комнате? — спрашиваю аккуратно. — Может погуляем по саду?

— Давай! — Элинея с готовностью кивает и поднимается с пола. — Темновато у вас, — жалобно кивает на тяжёлые коричневые портьеры, занавешивающие добрую часть окна. — Сейчас, только пальто накину!

Бросаю взгляд на феечку и едва удерживаюсь от того, чтоб не хлопнуть себя ладонью по лбу.

Ну да! Она в коротеньком платьице и на каблуках собралась по нашему саду гулять.

Когда завывает ветер и через каждый метр ямка, раскопанная только научившимся обращаться молодняком!

— Только давай я тебе одежду другую принесу, — стараюсь сформулировать свою мысль корректно. — Чтобы ты не замерзала и не испачкала свою, — добавляю поспешно. — На улице очень холодно и может быть грязно.

— Если это будет удобно, — Эли растерянно разглядывает подол нежно-розового платья.

Удобно или неудобно — дело десятое! Выскакиваю из комнаты и мчусь искать Рей. Рейха у нас умница! Рейха почти гений! Она должна помочь!

— Рей, милая, родная, выручай! — падаю перед сестрой на колени.

Падаю лишь потому что Рейха играет у камина с малышами, но получается очень эффектно.

— Что такое? — сестра смотрит на меня внимательно и участливо, как может смотреть только самая настоящая волчья ведьма. И самая заботливая в мире сестра.

— Найди для Эли одежду, чтобы погулять по саду! — четко и ясно формулирую проблему. Этому ценному навыку меня обучила Мелисса. Она терпеть не может когда рассусоливают, предпочитает четкие вводные данные. — Ну, там джинсы какие-нибудь, ботинки. Ну ты посмотри на ее платье! Слезы же, а не платье! Заболеет девка, как будем лечить⁈

— Травами будем лечить, как обычно, — сестра ласково улыбается. — Но лучше до такого не доводить. Ладно, сиди с малышами, я подыщу что-нибудь.

— Это я запросто! — едва ли не подпрыгиваю от восторга.

Перехватываю у Рей мягкого мишку и на смену ему тащу железную дорогу. Так получится явно веселей.

Эмоции переполняют меня, словно воздушный шарик. Восторг, сплошной восторг от того, что я сейчас окажусь один на один в саду с Элинеей. От того, что наконец смогу с ней, побыть рядом, поговорить, увидеть ответные эмоции. Не наблюдать издалека, а общаться, глядя друг другу в лицо. Ни это ли есть счастье⁈

Страх отступает. Эли самой сейчас страшно, так какое я имею право быть трусом, поддаваться глупым эмоциям? Я мужчина, я волк. А волки все по природе вожаки. Сильные, смелые, готовые защищать слабых, вести за собой.

От восторга, распирающего в груди некуда деваться. Чтобы хоть как-то обуздать переполняющие меня чувства играю с малышами в летающий паровоз супергерой, потом кружу каждого по комнате на руках под радостные писки волчат, дорвавшихся до доброго старшего брата.

Я так их люблю! Я весь мир сейчас люблю!

— Токр, — голос Эли доносится сквозь детский визг. — Пойдем?

Поднимаю глаза и смотрю на свою феечку. Удовлетворённо киваю. Ну наконец оделась нормально, а не так, будто на модный показ собралась.

Теплые крепкие джинсы, удобные ботинки, вязаный свитер, даже подбитую мехом куртку Рей для нее раздобыла!

Умница сестрёнка! Надо бы придумать как ее отблагодарить…

— Пойдем, — маню Элинею к заднему выходу. — Я тебе сад покажу, там интересно…

Глава 18 (Лиса)

Кофе, сигареты и бесконечная нудятина штампованного языка дела фея, изъятого из стражи… Ну неужели трудно нормальным языком писать⁈ Тут же сама Богиня ногу сломит!

— Тело нашли на улице, — перевожу с официального языка на нормальный для своих партнёров. — Случайный прохожий обнаружил на краю тротуара, в четыре часа утра.

— Первая нестыковка, — подскакивает Дуб. — Ну какой идиот тело на тротуаре бросит? Даже самые отбитые попытаются как-то спрятать, в подворотню затащить, например.

— Действительно, полным идиотом надо быть, чтобы так бросить тело, — киваю. — Эрх, запиши, пожалуйста.

Эрхан послушно что-то корябает в моем блокноте. Хочется рывкнуть, чтобы писал аккуратнее, потому что я его прочерк замучаюсь потом разбирать, но держу себя в руках. Потом поматерюсь. Когда эти заметки читать буду.

— В карманах обнаружили документы, но не было денег, — продолжаю читать. — По документам и опознали, потому что лицо было разбито, а шея свёрнута на сто восемьдесят градусов.

— Опять ерунда какая-то, — все больше бушует Дубовик. — Нахрена документы оставили? Их же можно барыге заложить⁈ Готовые документы переделывать проще, чем заново создавать! Поменять расу, фотку и все! Был фей, стал гоблин.

— Да, дурь какая-то получается, — задумчиво чешу макушку. — Эрх, запиши, пожалуйста. Не зря мне эта история с убийством не понравилась. Дело темное. Мне бы вскрытие найти, может ясно бы что-нибудь стало…

Перелистываю тоненькое дело и понимаю, что вскрытия там нет. Да там вообще почти ничего нет! Ни отпечатков пальцев, ни анализов запахов… Только описание места преступления, протокол, в котором написано, что жена опознала труп по родинкам, и пометка, что преступника найти не удалось.

— Лис, — Ратим бросает на меня тяжёлый взгляд, — ты думаешь, что не того фея убили?

— Пока эта версия подтверждается, — пожимаю плечами. — И, если так, Констанция все знала, не зря же она мужа опознала. И она знала, что ищут в ее квартире. Не зря так убивалась по медальону. Видимо, не только память о любимом муже там осталась.

— Богиня Всевоплотящая, да что побудило фей пойти на такую авантюру⁈ — первый не выдерживает и начинает психовать Эрх.

— Семья, — пожимаю плечами. — От нее, родимой, все проблемы.

— Почему не деньги? — настораживается Шах.

— Да потому что денег у фей и так достаточно, — поясняю слабо разбирающемуся в нашем обществе другу. — Понимаешь, они у нас творческая элита. Даже самая простая фея, которая вышивает дома крестиком, получает за свои работы деньги, как за произведение искусства. Потому что все, к чему прикасаются феи, становится произведением искусства. Город большой, ценителей много. Ну не нуждаются феи в деньгах, не нуждаются. По крайней мере, до такой степени, чтобы идти против своей природы и влазить в сомнительные приключения.

Тут нужна мотивация посильнее. Семья, а ещё лучше ребенок.

Стоп! — соображаю находу, — Констанция говорила, что перед переездом отца Элинея заболела!

— Насколько сильно? — настораживается Ратим.