Юлия Крымова – Верить ли словам? (страница 13)

— Да с выкупами и иерархией у нас все так же, — дух чешет макушку. — Вот только у песчаных духов принято сватать детей ещё с рождения и растить так, чтобы они общались. Чтобы с молоком матери впитывали, что они жених и невеста. Вот и смиряются, привыкают. Проблем не возникает.

— И тебя сватали? — глаза волчонка загораются любопытством.

— И меня сватали, — кивает Рамшах.

Замечаю сжатые кулаки друга, то, как дёргается его веко.

Хочется показать Току, чтоб прекратил, но соображаю я позже, чем волчонок восклицает:

— Получается, у тебя на родине есть семья?

— Да нет у меня никого, — выплёвывает Шах. — Лая умерла, когда ей было шестнадцать лет. Просто от болезни.

— И ты не нашел другую? — очередной вопрос.

— Ток, заткнись! — строго приказываю подопечному.

Я знаю, что потеря той самой суженной до сих пор гложет Рамшаха. Двадцать три года прошло, а Шах и помыслить не может о другой жене.

— Да ладно, Эрх, — дух возвращается к своей привычной, пофигистичной манере общения, — ребенку интересно.

Понимаешь, Ток, я всю жизнь жил, зная, что эта девушка станет моей женой. Другую жену я рядом с собой даже не представляю.

— Ты ее любишь? — в голосе волчонка звучит сочувствие.

— А фиг его знает, что это такое — ваша любовь, — Шах отмахивается, как от мухи, от дурных мыслей. — Это вы, избалованные комфортом, все эти романтические бредни придумали. У нас нет любви, нет дружбы. У нас вечная война и самое стабильное, что есть в жизни — отношения между существами. У нас слово имеет огромный вес, если ты нарушил слово — ты изгой. Сказал, что никогда не брошу этого придурка, — Рамшах демонстративно показывает на меня, — вот бросил все, и поперся за ним на другой континент, бизнес строить. Сказал, что убью врага — прокрался в лагерь и убил. Что сложного?

Видимо, я так привык к тому, что всегда держу слово, что Лая так и осталась для меня единственной женой.

— У вас же нет гаремов? — уточняет Ток осторожно.

— Мы тебе что, бедуины поганые? — ржёт Рамшах. — Мы столько баб не прокормим! Это они поселились на плодовитых землях, ещё и к нам в пустыню лезут, за целебными источниками! А мы, между прочим, только с этих источников доход и имеем. Сначала вашему континенту продавали. Потом бедуины сказали, что если ваши помогут захватить им нашу пустыню, они будут продавать в два раза дешевле. Нам тогда кислород перекрыли, все договора разорвали. Вот и пришлось тайком, контрабанду толкать.

— Но по маговизору говорят другое! — испуганно бормочет волчонок.

— Больше свой маговизор смотри, — бормочу ворчливо. Я провел одиннадцать лет на войне, я знаю её изнанку, и меня эта тема до чёртиков трогает. — Я тоже маговизора насмотрелся и решил, что мы все такие благородные защитники. Коварные песчаные духи забирают у несчастных бедуинов их законные земли, сами на целебных источниках сидят и с другими не делятся. Ты же знаешь, что эти источники — основа многих лекарств, воду из них за большие деньги покупают.

Наш континент открыто войну духам объявить побоялся. Думается мне, не захотели чтобы противостояние сюда перешло. Зато активно набирал добровольческие отряды, ехать помогать дорогим друзьям. За большую плату.

Вот я по дурости в такой отряд и подвязался.

Потом свои же приняли меня за шпиона, в пыточных с Шахом и познакомился. Там же и понял что к чему.

Бедуины уже давно на духов нападают. К нам за помощью пришли, когда поняли, что сами не справляются.

— Бедуины — мерзкий народец, — вздыхает Шах. — Уже около тысячи лет с ними воюем. По преданиям, нас создали боги-братья, для своих ратных забав. Типо, как солдатиками играть. А что там было на самом деле — никто не знает. Но так повелось — наша пустыня с источниками, их плодородные земли, но без богатств. Нам-то всего хватает, и в оазисах жить неплохо можно. А вот этим вечно мало. Нападают, как шавки, исподтишка. Вот и приходится давать отпор. Мы карательные операции проводим периодически. Нападем на пару городов, вырежем всех мужиков, чтоб неповадно было. Дальше пойдем. Они к нам с мирным соглашением. Подписываем, годик тишина. Потом их снова перемкнет, они вождя свергнут, нового поставят и опять к нам.

— А нельзя их совсем победить? — удивляется Токр.

— Можно, наверное, — хмыкает Шах. — Но у нас ни разу не получалось. Силы практически равны. Их больше, но они разобщенные. Нас меньше, но мы бьем всем кагалом. И вечно у нас ничья. Припугнем, а дальше не идём, ибо не справимся. Они исподтишка на мелкие оазисы нападают, как шавки паршивые на ягненка. Правда, что ли, боги играются?

— Великие политики, приехали почти, — останавливаю машину у дороги. — Давайте в машине что-нибудь намудрим, чтоб правдоподобнее вышло.

Выходим с ребятами на улицу и на скорую руку соображаем незначительную поломку. Ехать с такой машина может, но недолго.

Токр звонит кому-то из сестер, похоже, Рейхе, и после разговора выдает нам готовую легенду.

— Значит так, — заявляет важно. — Едем мы с вами в клан Чуткослухих. Он в четырех часах езды от города. За цветами. Ибо там самые лучшие теплицы.

— А почему не у эльфов цветы берём? — удивляюсь. — Они же у нас по растениям.

— Так невеста капризная, — напоминает Шах. — Сказала, что только у своих брать хочет.

— Ладно, — вздыхаю и снова сажусь за руль.

К знакомым воротам подъезжаем быстро. Я уже был здесь один раз, возил Мелиссу и ее бабушку договариваться. Постоял в качестве мебели, умных существ послушал, лишний раз позволил стае козырнуть тем, что я ее покровитель и принимаю активное участие во всех делах.

Мне тут даже жену подсунуть хотели, старшую дочь вожака. Симпатичная девочка, воспитанная. Чай нам подавала. Я заинтересовался, но Лиска зыркнула так, что сразу стало понятно — одной свадьбы ей пока за глаза. Да и рано мне пока жениться. Жениться — это почти сразу стать отцом. Финансово я это дело потяну легко, но не с моей безумной жизнью заводить семью. Не смогу я ей сейчас достаточно времени уделять. Надо потянуть ещё пару годиков, Лиска сказала, что наберём хороший штат детективов, тогда уже можно будет от беготни уходить, и только в бумажках копаться. А Мелиссе я верю. Умная она, жаль только, что вредная до невозможности.

Сигналю пару раз перед воротами. На встречу нам почти сразу выбегает волчонок-подросток, кто-то из сыновей, или племянников вожака.

— Кто там? — кричит.

— Родственники! — выхожу из машины. — Привет, Подпалые! Мы за помощью приехали. Машина в дороге сломалась, нам бы инструменты.

— Острокогтый! — узнает меня волчонок. — Заезжайте, я сейчас ворота открою.

Дальше начинается привычная возня. Волки встречают нас бурно и радушно, сам вожак выходит, приглашает в дом и отдает приказ своим старшим волчатам посмотреть машину.

Проходим в богато обставленную гостиную с кожаной мебелью и бордовыми бархатными обоями на стенах. С удовольствием расслабляюсь на диване. Рядом со мной пристраивается Токр.

Волки любят богатство и кич. Даже самые бедные из нас стараются украсить свой дом позолотой и темными, благородными оттенками везде, где можно.

Рамшах презрительно хмыкает. Песчаные духи предпочитают простоту. Они спят на циновках, дом украшают только деревянной отделкой и до коликов смеются над бедуинами, которые любят роскошь и комфорт.

Хозяин занимает кресло напротив меня.

Между нами суетятся молоденькие волчицы, девушки из семьи хозяина дома. Приносят чай, бутерброды, сладости, предлагают пообедать. Но от плотной еды предусмотрительно отказываемся, так будет проще напоить старого Рухмуша, жениха Лит, до нужной нам кондиции.

— Ну и как вас так далеко занесло? — любопытствует наша сегодняшняя жертва. — До города от нас, почитай, два часа ехать.

— Все ради Литеры, — старательно улыбаюсь, изображая из себя любящего дядюшку, — ради нее, родной.

— И что же моей красавице понадобилось? — интересуется старый волк. При упоминании Лит на его лице появляется противная, сладкая улыбка и мне изо всех сил хочется стереть ее с физиономии кулаком. Злость закипает внутри. Лит — противная девчонка, не спорю. Я видел ее истерики. Но она — часть моей семьи. Вот как у Лиски поднялась рука отдать сестру этому старому извращенцу?

Но беру себя в руки и продолжаю улыбаться.

— Литера захотела цветы именно с фермы Чуткослухих, — произношу с гордостью. — Расплакалась, начала упрашивать. Ну как девочке отказать?

— До зубной боли и коликов довела меня ваша девочка! — произносит Рамшах, причем эмоции у него в этом момент, как мне показалось, были абсолютно искренними. — Говорю вам, нельзя баловать детей! Плёткой их нужно, плёткой! А вы все лаской, любовью… Разбалуете в конец, потом сами плачете! Все, не могу больше! Сначала полдня нытье слушал, потом ещё четыре часа в машине тряслись! Мне нужно выпить!

— Вина приказать принести? — смотрит на нас хозяин настороженно. По лицу видно, что тень сомнения в его мысли все же закралась.

— Да толку от вашего вина? — Шах машет рукой. — Мне б что покрепче! У нас в машине коньяк есть, вы не против, если принесу?

— Да, конечно, — поспешно соглашается Рахмуш.

Шах выходит и наступает звездный час Токра.

— О, бутербродики! — хватает волчонок еду с только что принесённой тарелки. — Какие вкусные! — запихивает в себя огромный кусок хлеба почти целиком. — Как же я по нормальной еде соскучился!