Юлия Крымова – Одиночки. Найти любовь в сети (страница 23)

— Почему? Разве ты плохо провела время сегодня?

— Сходить в боулинг и идти знакомиться с родителями — не одно и тоже. Врать им, изображая любовь, я не собираюсь.

— Так я и не прошу никому врать. Скажу, что ты просто подруга, — включаю весь свой дар убеждения. Мне хочется, чтобы она согласилась. Не ради угодить родителям, а чтобы выкроить ещё одну встречу. — Моя мама очень обходительная женщина, и единственная её проблема — это тридцатилетний сын, который ещё ни разу не приводил в дом девушку. Поэтому она будет рада твоему появлению больше, чем мне. К тому же она очень вкусно готовит. Только ради её фирменной утки с апельсинами я бы рекомендовал прийти в гости. А если запивать ещё и яблочным сидром, что папа делает сам, то ты получишь гастрономический оргазм, обещаю.

— Нет, — уверенно и категорично.

— А как же неделя согласия?

— Может, мне ещё кредит согласиться на себя оформить? Всё, поиграли и хватит! — произносит тоном, не терпящим возражений, самостоятельно открывая двери.

Хочется её задержать. Придумать какой-то повод, только бы Агата не сбегала так быстро, и этот хороший вечер не заканчивался. Но я лишь заторможено наблюдаю, как она захлопывает дверь, и только тогда выскакиваю за ней следом.

У подъезда опять стоит бородатый сосед. В том же виде, что и несколько часов назад, но уже с сигаретой в зубах. Выдыхая белые клубы дыма, он с вызовом смотрит в мою сторону. Так, словно я перешёл ему дорогу или нам есть что делить. Расслабься, парень, папиросы я у тебя стрелять не собираюсь.

Заметив недружелюбно настроенного соседа, Агата сбавляет шаг и оборачивается ко мне. На её лице вновь появляется непонятная растерянность. Странные перемены, ведь минуту назад она метала молнии.

Пользуюсь её заминкой. Подхожу ближе и притягиваю к себе. Не собирался я подобным образом заканчивать вечер, но импровизация — мой конёк. Поэтому, глядя в широко распахнутые глаза, я накрываю холодные, но такие мягкие губы своими. Просто касаюсь и делюсь теплом, не позволяя себе большего.

Оставим все прелести взрослых поцелуев на следующий раз.

Он будет. Даже если сейчас Агата пока и не согласна.

Глава 40. Агата. Итоги свидания

Я не успеваю понять, что это сейчас было. Федя меня поцеловал? Или случайно споткнулся и коснулся моих губ своими? Тёплыми и по-мужски слегка обветренными.

Стоило бы возмутиться, но, находясь под противоречивым впечатлением, я могу лишь непонимающе хлопать глазами.

Мне приятно, чего скрывать. Особенно приятно понимать, что всё произошло на глазах у Саши.

В его сторону стараюсь не смотреть, но это практически невозможно. Его перекошенная физиономия дорогого стоит.

Конечно-конечно, я знаю, что мужчины не ревнуют.

Ага. Особенно бывших, которых сами же бросили.

Именно поэтому он не сводил с нас тяжелого взгляда, пока Федя меня целовал. Так внимательно наблюдал, что тлеющая в его руках сигарета едва не обожгла пальцы.

— Надеюсь, ты всё-таки изменишь своё решение, — Федя негромко произносит, прежде чем попрощаться, и убедившись, что я зашла в подъезд, двинуться к машине.

О чём вообще мы с ним говорили?

Я абсолютна обескуражена нашей встречей и её исходом. В голове буквально какая-то вата. Нет, не розовая и не сахарная. Но отдалённо очень похожая.

По ступеням я двигаюсь весьма медленно. Едва перебирая ногами, касаюсь ладонью своих замерших губ. Что значит этот целомудренный поцелуй?

Поднявшись на первый пролёт, слышу, как Федино авто трогается с места. И как с грохотом захлопывается входная дверь. Это чем-то недовольный сосед заходит следом.

Вместо того чтобы бежать домой, зачем-то торможу на полпути и оборачиваюсь.

И тут же приклеиваюсь к полу, встречаясь с пугающим серым взглядом.

Что за странная реакция на страх? Почему наш мозг всегда критически тормозит в самый неподходящий момент? Ясно ведь, что ничего хорошего ждать не стоит. Но вместо того, чтобы бежать без оглядки, мы пытаемся понять причины происходящего.

Никогда прежде я не видела Сашу таким. Злым, взбудораженным, абсолютно не похожим на себя.

Словно передо мной не человек вовсе, а бойцовская собака, которую разозлили куском сырого мяса. Она учуяла запах и не собирается отступать. Напасть, загрызть до смерти — её цель.

Пользуясь моей заминкой, этот разъярённый канадский дог легко преодолевает расстояние между нами. Буквально перепрыгивает несчастные десять ступеней.

Вблизи он выглядит еще более устрашающе. Глаза какие-то стеклянные, а на бледном лице проступили красные пятна.

Кажется, любое малейшее движение с моей стороны, и он вцепится мне в глотку.

— Что за клоуна ты себе нашла? — раздражённо, сквозь зубы.

Я ожидала услышать что угодно. Но только не то, что слышу на самом деле. И не в таком ключе.

— Что?

Трудно сказать, что меня больше удивляет. Его высокомерный тон? Сам вопрос? Или откуда у бывшего столько наглости спрашивать подобное?

Подходит почти вплотную, удерживая меня на месте каким-то одержимым взглядом. Часто и тяжело дышит.

— Говорю, этот малахольный не подходит тебе, — выдыхает вместе с запахом крепкого алкоголя.

— Спасибо за совет, но я как-нибудь сама решу, — стараюсь сохранять максимальное спокойствие, когда внутри разрастается паника.

В доме моих родителей когда-то жил мужчина. Он часто любил выпивать и собирал у себя компании весьма неблагополучных личностей.

Помню, однажды, возвращаясь после школы домой, я столкнулась с одним из его «гостей» в подъезде. Облокотившись о перила, лысый громила курил на лестничной клетке вонючий табак, от которого хотелось то ли кашлять, то ли вывернуть перед ним всё, что съела сегодня. Или это запах никотина в пересмешку с его вечным перегаром вызывал такой позыв.

При виде меня опухшее лицо расплылось в противной беззубой улыбке. А сам тип, как и Саша, загородил собой всё пространство. Наверное, здоровенных амбалов, что стоят на входе в ночные клубы, было проще обойти, чем это полупьяное тело.

Расставив руки широко в стороны, он рассматривал меня таким же стеклянным, недобрым взглядом.

Никогда прежде мне не было настолько страшно. За долю секунды я вспомнила всех жильцов в нашем доме, которые могли бы прийти на помощь, если я начну кричать. Только от понимания, что вряд ли кто-то сейчас дома, хотелось плакать.

Пока я боролась с паникой и лихорадочно соображала, что делать. Бежать обратно вниз? Вряд ли успею. На первом этаже раздались шаги. Это наша соседка по лестничной клетке вернулась после прогулки с ребёнком.

Сейчас в подъезде тихо. Но в отличие от той двенадцатилетней девочки, я знаю кучу приёмов, чтобы защитить себя. И хоть Марат всегда твердит, что применять их стоит только на ринге, думаю, он не обидится, если один раз я нарушу его наставления.

— Саш, если мне нужно будет с кем-то обсудить моего парня, ты будешь последним человеком в списке возможных, — произношу спокойно, поборов в себе многолетний страх.

Я знаю, что Саша не причинит мне вреда. Физически — нет. А морально он уже поиздевался вдоволь.

— А если я хочу быть твоим парнем? — улыбается, неотрывно глядя в глаза. Привычно гипнотизирует.

У всех мужчин так всё просто? Или только у рядом стоящего? Нагулялся и пришел проситься обратно. Жалобно мяучит. Ласково трётся, чтобы почесала за ушком. Но ведь март опять не за горами.

— Ничем не могу помочь. Уже был, — выдавливаю из себя, отводя взгляд. Не смей вестись, Агата!

Только это адски сложно.

Саша прёт как танк.

До боли знакомые черты лица слишком близко.

Шаг навстречу. Заботливо убирает прядь волос с моего лица в сторону. Делал так сотню раз. И я всегда таяла.

Недвусмысленно смотрит на мои губы. Кусает свои.

— Ты нужна мне.

Когда-то я мечтала снова услышать эту фразу.

Наверное, как любая брошенная девушка, тайно верила, что он пожалеет. Поймёт свою ошибку.

Придёт извиняться и клясться в вечной любви.

И я, вопреки здравому смыслу, поверю.

Ведь моё «люблю» в отличии от его, не имеет срока годности.

— Поздно, Саш, — бросаю на полпути в квартиру.

Запрещаю себе думать, что он может быть искренним. Запрещаю сердцу отзываться на его голос, сплошь пропитанный грустью.