Юлия Крымова – Больше, чем люблю (страница 28)

Зря я думала, что больше никогда и близко не подойду к подобным штуковинам. Оказывается, если запастись специальными таблетками от укачивания, то можно спокойно стоять на палубе, завёрнутой в плед, и любоваться ночным городом, пока катер неспешно рассекает воды Москва-реки.

Когда Тимур становится позади и обнимает меня, в голове раздаётся мелодия, выступившая саундтреком к фильму «Титаник». На глазах тут же проступают непрошенные слёзы.

Многие годами ищут того самого своего человека. Заводят семьи. Разочаровываются. Расходятся. Перебирают варианты. Пытаются измениться или заставляют поменяться партнёра.

Кто-то отчаивается и перестаёт искать. Кто-то кричит, что больше не верит в любовь. Кому-то удаётся испытать её. А кому-то и не раз.

Я же точно знаю, что нашла такого. Просто у судьбы своеобразное чувство юмора. И он оказался не мой.

Теперь найти бы какое-нибудь волшебное заклинание, чтобы обмануть злодейку. Убрать все айсберги с нашего пути.

Ведь мы с Тимуром два сёрфера, которые, не сговариваясь, умело ловят одну и ту же волну. Слушаем похожую музыку. Шутим одни и те же шутки. Без конца разговариваем о какой-нибудь ерунде или очень громко молчим о важном.

Прикрываю глаза, чтобы всё-таки не дать слезам возможности течь по щекам. И прислушиваюсь к мерному дыханию Тимура, в которое без спроса вклинивается посторонняя болтовня.

Помимо нас, вечерней речной прогулкой наслаждаются ещё две пары.

Первая, судя по разговору, пара пожилых французов. Они увлечённо слушают экскурсию в наушниках и время от времени обсуждают услышанное.

Минут десять спустя, когда у женщины звонит телефон, я понимаю, что немного ошиблась. Он француз, а она русская.

Глядя на них, невозможно не улыбаться.

Наверное, именно так каждый мечтает выглядеть в старости. Вне времени. Ухоженно и утончённо. Словно все эти морщины — просто шуточная фото-маска, которую забыли отключить в телефоне.

На вид им хорошо за шестьдесят, но флёр влюблённости, исходящий от них, способен стереть с десяток лет точно.

Как там говорят? Любви все возрасты покорны? Теперь я убедилась в этом лично.

То, с какой нежностью они смотрят и обращаются друг к другу, заставляет верить, что долго и счастливо существует не только на книжных страницах.

— Береги свою красавицу, парень, — неожиданно говорит мужчина, повернувшись к Тимуру. — Сейчас большая редкость встретить того, рядом с кем по-настоящему горят глаза.

Тимур на английском отвечает, что, к сожалению, не владеет французским. А я не осмеливаюсь перевести. И признаться, что со второго по третий курс изучала этот язык любви, тоже не решаюсь.

Интересно, если вырвать волос из седой бороды милого старичка и загадать желание, есть ли хоть какой-то шанс, что оно сбудется?

Что вынужденная невеста Тимура исчезнет. Найдёт себе другого жениха и успеет выскочить замуж до его приезда.

Что его родители дадут ему право выбора. И что этот выбор падёт на меня.

Скорее Серый Волк влюбится в Красную Шапочку и вместо того, чтобы съесть её, предложит проводить к дому бабушки. Чем моим фантазиям суждено стать реальностью.

Вторая пара, что плывёт вместе с нами — парень и девушка с маленьким ребёнком.

Не знаю, сколько малышке лет, наверное, чуть больше года. Но у неё уже с рождения есть вкус. Ведь она постоянно смотрит на Тимура и мило улыбается ему своими четырьмя зубами. Была бы она чуть постарше, я бы точно приревновала.

— Простите, вы бы не могли нас сфотографировать? — Обращается молодая мама, протягивая Тимуру телефон.

Тимур делает пару снимков, но малышка явно не желает позировать. Она недовольно хнычет и всё время норовит выскользнуть из рук родителей.

Неожиданно для самой себя я предлагаю помощь и берусь завлекать эту капризную принцессу.

Не успеваю моргнуть, как она перебирается ко мне на руки и с интересом меня рассматривает. И тут же, без всякого стеснения, довольно улыбаясь, тычет мне в лицо крохоным пальчиком.

Никогда раньше я не имела опыта общения с такими маленькими детьми. И зачем решилась на эксперимент, вряд ли отвечу.

Однако деваться некуда. Поэтому даю ей вдоволь помучить себя и стойко выдерживаю, когда малышка решает проверить, свои ли у меня волосы.

— Похоже, она хотела таким образом обезвредить соперницу, — весело комментирую, стоит девушке забрать дочь обратно.

Но, несмотря на улыбку, внутри разливается огромная грязная лужа сожаления.

Впервые думаю о том, что мне хочется держать на руках собственного ребёнка. Чтобы от него точно так же пахло молоком и детским шампунем. Но ещё, чтобы он обязательно был копией Тимура.

Я вдруг опять вспоминаю историю бабушки, и теперь она видится мне совсем иначе. На её месте я, не раздумывая, поступила бы так же.

И, вопреки опасениям мамы, была бы счастлива оставь Тимур мне частичку себя.

Глава 43

Если бы сейчас в моду вернулись анкеты, которые мы оформляли в детстве из тетрадей и давали одноклассникам заполнять их, то на вопрос «Ваш самый большой страх?» я бы ответила, что до жути боюсь смотреть фильмы ужасов.

Помню, как посмотрев с девчонками нашумевший «Звонок», я больше недели боялась засыпать в темноте. Вздрагивала от телефона и не включала телевизор.

Странная фраза «Семь дней» пугала до чёртиков.

Однако только теперь, когда нам с Тимуром остаётся всего неделя, мне становится по-настоящему страшно.

Через пресловутые семь дней моя жизнь точно изменится. И обратный отчёт уже начался.

Я могу сколько угодно стараться не думать, что будет потом, но мои эмоциональные качели колеблются всё сильнее. До стука. До запредельной высоты, с которой я не могу спрыгнуть. И остановить их тоже не могу.

Меня бросает из крайности в крайность.

От желания рассказать Тимуру, что он давно стал для меня гораздо больше, чем просто приятное времяпровождение. До желания не портить временную идиллию ненужными разговорами. Они всё равно ничего не изменят.

Я добровольно загнала себя в лабиринт, из которого нет выхода. Через неделю Тимур уедет, станет чужим мужем. И вряд ли моё жалкое признание сможет что-то поменять.

Ему не к чему знать, что третью ночь я в ужасе распахиваю глаза, думая, что его нет рядом. И засыпаю, лишь убедившись, что мужская ладонь лежит на своём привычном месте — у меня на пояснице.

А утром нарочно просыпаюсь раньше будильника, чтобы иметь возможность вдоволь насмотреться на красивое расслабленное лицо. Запомнить расположение и формы всех родинок на шикарном мужском теле.

Словно эти карамельные точки — своеобразная карта, которая поможет мне найти выход и не сойти с ума от одиночества.

Я не знаю, оставит ли Тимур хоть какие-то воспоминания обо мне. Или спокойно перевернет страницу с нашей короткой историей и начнёт писать новую. К ни го ед. нет

Но я, не раздумывая продала бы душу дьяволу, лишь бы иногда его мысли убегали ко мне. Лишь бы стать для него хоть немного значимой. Чтобы даже за тысячи километров и десятки дней спустя, случайно услышав моё имя, его сердце начинало биться чуть-чуть чаще.

Хотя знаю, что мужчины устроены иначе. Они далеки от этой слёзной романтики и вряд ли хранят билеты с совместного похода в кино. Засушенные цветы с первого подаренного букета и прочие штучки, которые мы, женщины, как клад, бережно собираем в красивую коробку — тоже вряд ли.

Максимум, что многие из них могут складывать — это чеки с походов в рестораны, чтобы в конце отношений знать, в какую сумму обошлась им та или иная девушка. Но это точно не про Тимура.

Когда в среду он сообщает, что привычный домашний вечер мы проведём в компании Лены и Давида, я надеюсь немного отвлечься от разрывающих голову мыслей.

На деле же этот вечер — моя последняя капля.

— Дашка, я беременна, — широко улыбаясь произносит подруга, как только Давид с Тимуром уходят обсудить рабочие моменты в кабинет, а мы остаёмся убирать со стола.

Надо бы кинуться с объятиями и кричать «Поздравляю», но я безбожно торможу и хлопаю глазами. В голове почему-то возникает образ той малышки, что каталась с нами на катере. Её милое личико в розовой шапочке, которую она так и норовила стянуть.

Скоро у них с Давидом будет кто-то похожий. А я, возможно, превращусь в бешеную тётку, которая как одержимая носится с чужим ребёнком. Ведь на моём горизонте маячит лишь разбитое сердце и море выплаканных слёз.

— Если честно сама до конца не поняла. Только вчера узнала.

Лена кладёт ладонь поверх ещё плоского живота, и я наконец-то отмираю.

— Дорогая, прости! Я очень рада за вас, — осторожно обнимаю подругу, будто боюсь задеть ещё несуществующий живот. — Просто поверить не могу.

— Давид пока не в курсе, — заговорчески шепчет она. — Хочу сделать сюрприз в виде коробочки с тестом и снимком УЗИ.

Широко улыбаюсь, представляя реакцию Давида. Конечно же, он будет рад. Этому ещё не родившемуся малышу повезло с родителями. Я уже вижу, как Давид каждый вечер разговаривает с животиком и, словно наседка, квохчет над Леной.

— Если нужна помощь в организации сюрприза, только ска — закончить фразу мне не даёт телефон Тимура. Он оживает знакомой мелодией, и я невольно кошусь на экран. «Амира» светятся на нём незнакомые, отравляющие кровь буквы.

Я знаю, как зовут сестёр Тимура. Амиры среди них нет.

«Амира», зачем-то произношу вслух. Красивое имя. И девушка, которая его носит, наверное, тоже.