Юлия Кравченко – Журнал «Парус» 83, 2020 г. (страница 3)

А хорошо ведь было воду таскать из речек!..

В молодости. Рубаха всё норовила, помню,

к бабе какой прилипнуть. Глупые были, черти, —

я и рубаха. В Таю втюхались или в Тоню?..

Нет, не сумею вспомнить, видно, до самой смерти.

Ты посиди. На грабли не наступлю, не бойся.

Мне ведь – седьмой десяток, не девяносто то есть.

Можно еще скворечник к той прикрутить березе.

В мае. И эту грядку перекопать на совесть.

***

Иллюзий мотыльки куда-то упорхнули.

(А может, высохли от времени в шкафу.)

Не венский человек сидит на венском стуле,

пытаясь дописать последнюю главу.

Романа?.. Нет-нет-нет… Так – повести печальной.

Так – повести о том, что было и прошло.

На улице Пустой. (А может быть, Банальной.)

Такое у него случилось ремесло —

дописывать главу. А ведь казалось: свыше

Судьба ему дана. Иллюзий мотыльки —

их крылышки шуршат, осыпавшись на крыши

домов, где ночевал, листая дневники.

Банальный человек. Сидит на венском стуле.

Чернильница. Перо. Пиши себе роман.

(Казалось бы.) Зачем тебе «Киндзмараули»?..

Допей валокордин. Все прочее – обман.

ПАПИРОСА

Я, который лопатой чертил огород

и чего-то втыкал в эту землю когда-то,

нынче просто курю у закрытых ворот

коллективного, если задуматься, сада.

И задумаюсь. И посмотрю за забор.

За забором трава оплетает скамейку,

где когда-то сидели и я, и Егор,

и Таисия, снявши свою телогрейку.

Это было в году, почитай, не в восьмом,

а в девятом… До новой, наверное, эры.

Или лейку Егора, к примеру, возьмем.

Нет ее!.. Хороши, ёксель-моксель, примеры!..

Унесли. Пионеры. А может, народ,

что из Средней из Азии едет куда-то.

Тоже, видимо, свой разводить огород.

(Не останешься, пугало, ты без халата

полосатого.) Вишни зачем-то цветут.

На веревке Егорша оставил кальсоны.

«Сам-то где?..» – папироса подумает тут.

И погаснет. Дымить больше нету резона.

Утрамбую окурок в земле каблуком.

Словно не было нас – огородников хилых.

Скоро яблоки свесятся с веток кругом.

(Не сажают их – яблони – жаль на могилах.)

***

Зачем, сутулое пальто,

кладешь в карманы зажигалку

и письма?.. (Хватит лет на сто

их перечитывать.) Не жалко?..

Однако ты бредешь туда,

где сыро, холодно, безлюдно,

и смотришь то на провода,

то на речное – смотришь – судно.

Река по-прежнему течет,

но прежнего не остается

ни здесь, ни там, где небосвод —

уже лесок или болотце.

От писем – пепла бугорок