Юлия Красинская – Досье Ходжсона, или Тени над Адьяром (страница 1)
Юлия Красинская
Досье Ходжсона, или Тени над Адьяром
Роман-новелла
«Досье Ходжсона. Тени над Адьяром».
Часть 1.
Глава 1. «Погоня»
Лондон, октябрь 1884 года.
Узкая серая улица была тускло освещена мерцающими газовыми фонарями и погружена в туман и чужие тайны.
Молодой человек с напряженным лицом и горящими глазами, мчался по запутанной артерии города, пытаясь догнать кого-то. Вскинув воротник пальто и потуже натянув шляпу на голову, он нырнул в узкий переулок Ист-Энда, едва не споткнувшись о ящики с гниющими овощными обрезками. Дыхание его рвалось наружу белыми клубами, смешиваясь то ли с туманом, то ли со ставшим уже привычным угольным смогом.
Где-то совсем рядом хлопнула дверь. В воздухе повис запах дешевого джина и жареной рыбы. Вывалившиеся из таверны, подпившие посетители не обращали внимания на пробежавших мимо, предпочитая не вмешиваться в чужие дела. С другой стороны улицы был слышен плач ребёнка, а из полуподвального помещения доносились крики ссоры. На секунду Ходжсон отвлёкся. Мелькнувшая впереди фигура вернула его к происходящему. Преследуемый шмыгнул за угол, словно призрак. Тень его, скользнув по стене старого здания, скрылась.
Нависающие над переулком высокие кирпичные дома скоро должны были закончиться. Дальше за углом будет дорога к докам. Спотыкаясь о ящики и мусор, Ходжсон ускорился. С реки уже доносился запах мазута и ржавого железа, перебивая прежние городские запахи. Где-то в темноте заскрипели колеса повозки, и на дорогу выкатилась телега с углём, перегородив путь и едва не сбив юношу с ног. Вжавшись в стену, он продолжил взглядом преследовать убегавшего. Тот, преодолевая шаткий мостик через канал, вновь удалился от доков. «Только не дать ему добежать до подземки!» – подумал Ричард, воспользовавшись паузой, чтобы успокоить дыхание. Когда повозка уехала, он с новыми силами кинулся в погоню. Каждый шаг отдавался в ушах глухим эхом, а сердце в груди пылало не столько от бега, сколько от ярости.
Изъеденные временем и тысячами сапог ступени узкой лестницы вели вниз, к тонеллю метро, затягивая в царство угольной пыли и смога. Едва не сбив выходящую со станции старушку с корзиной цветов, Ходжсон ворвался в просторный вестибюль, еле освещённый газовыми рожками.
– Стой! – крикнул он, но голос его утонул в грохоте удаляющегося поезда.
На перроне валялась перчатка – чёрная, кожаная, с вышитыми серебряной нитью инициалами «HPB». Молодой человек поднял её, разглядывая при тусклом свете. Это была изящная женская перчатка, от которой пахло жасмином и индийским табаком.
– Ищите даму в чёрном? – раздался сзади хриплый, прокуренный голос, владельцем которого оказался рыжий детина с татуировкой якоря на шее. – Она уехала только что в грузовом вагоне.
– В грузовом? – изумленно переспросил Ходжсон.
– Да, в том, где покойнички катаются! – захохотал рыжий.
Ночами в грузовых вагонах метро частенько перевозили гробы с покойниками после запрета властями новых захоронений в центре Лондона. Участившиеся эпидемии накладывали свой отпечаток на все сферы жизни. И смерти. Почему дама избрала для себя столь странную компанию было не ясно. Её личность, вообще, до сих пор оставалась загадкой для Ричарда. На днях анонимно он приобрёл у неё за приличную сумму копию письма с печатью Теософского общества, в котором Блаватская называла чудеса Адьяра – «игрой для простаков» и фактически признавала себя мошенницей. Но когда Ричард сегодня вечером явился в таверну за доказательствами, таинственная осведомительница, оставив на столе пустой конверт и насмешку: «Ищите доказательства сами, если осмелитесь», поспешила скрыться.
Где-то за спиной послышались шаги и свисток полисмена. Ричард сунул свою находку в карман, стараясь слиться с толпой рабочих, плетущихся на ночную смену. Пронёсшийся мимо состав, обдув жаром и облаком угольного пепла, со скрипом затормозил. Ходжсон поспешил зайти в вагон. На деревянных лавках теснились рабочие в промасленной одежде и сбитой обуви.
– Это третий класс, джентельмен! Ваш вагон с головы поезда, – заметил один из них, оглядывая молодого человека в пальто и шляпе.
– Да, Вам, наверное, будет привычнее на бархатных сидениях, мистер! – подхватил его сидящий рядом работяга с фингалом под глазом.
– Спасибо за совет, дружище, – процедил Ходжсон, направляясь к только что освободившемуся месту. – Думаю, здесь мне будет комфортно.
На всякий случай в кармане пальто он нащупал складной нож, подаренный когда-то отцом. Несколько раз он уже спасал ему жизнь. Ну, и сейчас не будет лишним. Хотя раззадорившиеся было работяги поумерили свой пыл, не дождавшись нужной реакции молодого человека, и снова погрузились в свои разговоры, прерванные его появлением.
Поезд медленно набирал обороты, оставляя позади темный вестибюль метро, увешанный рекламными щитами. На одном из них огромными чёрными буквами было написано: «Лондонское метро: быстрее телепортации m-me Blavatsky”. Тут же рядом висела реклама какого-то средства для мужчин с улыбающимся лицом актёра. Видимо, на юношу пилюля уже подействовала и действие её было не таким же быстрым, как лондонский метрополитен. Проскочив небольшой тоннель, подземка вырвалась наружу. Пользуясь моментом, кочегары подкинули угля в топку, и поезд обдало приличной порцией чёрного дыма.
Устроившись поудобнее на жесткой лавке, Ходжсон нащупал в левом кармане свою недавнюю находку. Он достал перчатку, пытаясь разглядеть в ней что-то, чего не заметил сразу. Серебрянные нити инициалов мерцали под газовой лампой, хитро подмигивая. Неожиданно он обратил внимание, что внутренняя подкладка большого пальца перчатки слегка топорщится.
– Эй, джентельмен, – усмехнулся сосед-рабочий, доедая пирог с яйцом и луком, – решили заняться рукоделием?
Ходжсон проигнорировал колкую шутку, поддел ногтем шов. Ткань разошлась, и на ладонь выпал небольшой ключ с головкой в виде змеи, пожирающей собственный хвост.
– Ого! – воскликнул все тот же сосед. – Ключ от сердца дамы? Или от винного погреба?
Строгий взгляд Ходжсона усмирил шутника, и тот, похихикав ещё немного в кулак, притих.
Ключ был холодным, словно его выковали изо льда. Ходжсон крепко сжал его рукой.
Вдруг поезд резко, с диким визгом колёс, затормозил. Перчатка выскользнула из рук Роджера и прилипла к окну. Только сейчас на стекле он разглядел надпись «Ищите!»
– Черт возьми! – выругался он, хватая перчатку и пытаясь стереть надпись. Но буквы не исчезали – они были нанесены на обратной стороне стекла, запачканного угольным дымом.
– Эй, – прошипел сосед, тыча пальцем в стекло, – ты тоже это видишь?
За окном, в клубах пара и дыма, стояла дама в чёрной вуали. Она помахала Ричарду рукой – той, на которой не было перчатки.
– Стой! – закричал Ходжсон, рванув с места. Но поезд уже снова набирал скорость, оставляя загадочную леди позади.
– Расслабься, приятель, – хохотнул рабочий, когда Ричард вернулся на место. – Мы же в подземелье в Лондоне! Здесь призраков больше, чем крыс!
Ходжсон вышел на следующей станции. Только сейчас он понял, что все ещё продолжает сжимать ключ в кулаке. Разжал руку и переложил его в нагрудный карман пиджака. На ладони остался отпечаток свернувшейся в кольцо змеи.
Ходжсон знал, что это уробóрос. Символ цикличности жизни – бесконечной смены смерти и возрождения. Символ высшей духовной мудрости. Его можно встретить почти во всех религиях мира. На эмблеме Теософского общества мадам Блаватской, конечно же, он тоже есть. Но от чего этот ключ? Какие тайные замки и двери он открывает?
Ричард подошёл к мрачному, ничем не приметному трехэтажному зданию штаб-квартиры SPR на углу Вернон-стрит и Вернон Мьюс, где его, несмотря на позднее время, ждали. В окнах верхнего этажа горел свет. На двери висела невзрачная табличка «Общество психических исследований. Society for Psychical Research. Est. 1882».
Дверь открыл сутулый старик в очках с толстыми линзами. Его пальцы, испачканные чернилами, дрожали. Шаркая ногами, он провёл Ходжсона по узкому коридору до лифта, который с тихим гулким шипением доставил пассажиров на третий этаж. Здесь располагался кабинета Эдмунда Роджерса.
– Дальше я сам, старина Саймонс! – сказал Ходжсон, похлопывая старика по плечу, и выходя из обитой дорогим деревом кабины лифта.
Кабинет Роджерса напоминал лабиринт из книг, карт и странных артефактов. Воздух здесь был тяжелым, наполненным запахами старой бумаги, ладана и металла.
Высокие дубовые стеллажи, доверху забитые старинными книгами в дорогих кожаных и потрёпанных пергаментных переплётах, заканчивались шкафом со стеклянными дверцами. Через них можно было разглядеть египетского скарабея с треснувшим изумрудным панцирем, череп, исписанный китайскими иероглифами, и много других интересных и загадочных вещиц, которые обычному человеку показались бы ерундой и хламом.
На массивном дубовом столе, заваленном чертежами и схемами, стоял бронзовый телескоп. А на единственной свободной стене висели старинные фотографии. Почти на всех группа молодых людей – юноши и пара девушек, в походной одежде и пробковых шлемах. Кто-то с винтовкой на плече, у кого-то в руках сабля. Фотографии, видимо, были сделаны в походах и экспедициях много лет назад. И были дороги хозяину кабинета, который, важно сидел за столом, освещённым зеленой лампой. Пальцы его перебирали страницы отчёта, а взгляд был сконцентрирован и задумчив.