Юлия Красинская – Дочь Байкала. Роман (страница 2)

Решила рассмотреть фотографии, коими интернет пестрил. Личность явно публичная. Любитель внимания фото- и видеокамер. Какие-то официальные мероприятия, он в толпе чиновников. Статьи об успехах SibTech с явно довольным, счастливым лицом владельца компании. Старые фотографии со свадьбы. Всегда в костюме. Всегда при параде. Интересно, есть ли у него личный аккаунт? На запрос «Александр Бадмаев» поисковик выдал несколько строчек, в том числе страницу любителя зимнего дайвинга на Байкале. Здесь были нереальные фотографии и видео из-подо льда, истории о находках и наблюдениях, живые сторис из поездок на озеро, описывающие процесс подготовки к погружениям и сами погружения. Алена зачиталась комментариями автора в обсуждениях и диалогами с подписчиками. Если по странице в соцсети можно судить о её владельце, то владелец этого аккаунта производил впечатление человека, горящего своим увлечением. Человека, умеющего ценить и уважать красоту природы. Погрузившись в мир прекрасного, Алена совершенно потеряла счёт времени.

Она посмотрела на часы. Время пролетело незаметно, нужно было идти домой. Алена отложила в папку «Избранное» несколько ссылок на публикации, сделала какие-то записи в «Заметках». Как только она закрыла свой ноутбук и расплатилась за кофе, будто дожидаясь именно этого момента, загудел мобильник. Звонила мама.

– Ну почему о твоей поезде я узнаю от тети Иры, а не от тебя? – не дожидаясь ответа звонким голосом отчитала она Алёну, – Разве такое, вообще, допустимо?

Мама Алёны в свои пятьдесят с лишним оставалась очень активной и деятельной молодой женщиной. Иногда Алёне казалось, что даже чересчур активной и деятельной. Совсем недавно она остригла свои длинные рыжие кудри и теперь, являясь гордой носительницей короткой, ловко уложенной стрижки, будто наполнилась новой энергией и с великим удовольствием делилась ей со всем миром, подавляя и снося все на своём пути. Капли веснушек, разбросанные по её чуть пухлым щекам, добавляли ей юношеского обаяния. По мнению Алёны, в жизни каждого мужчины должна быть такая женщина, как её мама. Она, как кусок метеоритного камня, излучает поток электромагнитных волн, оказывая влияние на всё и всех вокруг. Каждый её выход в свет – это событие и праздник, это возможность продемонстрировать свой стиль и саму себя. Занимаясь йогой и танцами, она сохраняет гибкость и стройность своего неувядающего тела. Дом её наполнен ароматами свежей выпечки, она охотно экспериментирует на кухне, готовя для семьи блюда разных кухонь мира. В общем, она словно не человек, а поток вдохновения, которому хочется подчиниться. Наверное, когда-то давно так папа Алёны и поступил. Покорился и соглашался со всеми её желаниями и мечтами. Видимо, маленький Иркутск был слишком тесен для такой звезды. Поэтому собрали чемоданы и махнули в Москву, оставив позади всё, что было не жаль. А в тридцать лет еще ничего не жаль. Жизнь на самом взлёте.

– Ты, вообще, собиралась хоть сообщить, что улетаешь? – продолжала она, не дожидаясь ответа.

– Мам, привет! – Алена давно привыкла к напористости мамы, и она была ей даже симпатична. Перестав сражаться с ветряными мельницами, начинаешь просто наслаждаться их пользой и красотой, – Знаешь, если бы мы с тобой общались чуть чаще, ты бы знала. Но у тебя то театр, то какие-то встречи, то йога, то танцы.

– Дочь, это часть моей жизни! – мама продолжала наступать. А отступать она не хотела и не умела, – И ты же знаешь, что для женщины очень важно сохранять свой внутренний огонь! А без всего этого я затухаю.

– Мама, знаю, да! Слушаю про этот огонь с юных лет! Уяснила!

– Ладно, когда ты собиралась сообщить мне о своей командировке? – не унималась мама, – Ты же понимаешь, что я всегда переживаю, когда не знаю, где ты и с кем.

– Мама, мне двадцать пять! – продолжала защищаться Алена, – Меня можно больше не опекать и не контролировать. Я взрослая, самостоятельная девочка!

– Вот именно, что девочка! – смягчилась мама, – Для меня ты всегда будешь девочкой. И я прошу тебя, пожалуйста, не ставь свои интересы и планы выше семейных. Мы с папой переживаем за тебя, поверь.

В том, что папа переживал Алена ни на секунду не сомневалась. В искренности маминых переживаний можно было усомниться. И её это полностью устраивало.

Алёнин папа был классическим мужем-каблуком. Он всей душой любил свою жену и ради её счастья часто шёл на многое. Никогда он не спорил с ней и не делал то, что ей бы не понравилось. Но при этом всегда сохранял авторитет в глазах окружающих и самое главное – в глазах собственной жены.

Добившись её руки и сердца лишь со второго захода ещё в студенческие годы, он ценил, что имел. Эту историю время от времени он пересказывал дочери, уверяя её, что так повезти могло только ему.

Скромный и стеснительный Сергей поступил в университет, потому что так было правильно. В советское время каждый, уважающий себя и свою семью, шёл в институт после школы. Там почти сразу он заприметил жгучую рыжую девчонку с веснушками. Она проносилась мимо по университетским лестницам и коридорам, оставляя за собой шлейф смеха и юной беззаботности.

Её яркие волосы, словно огонь, притягивали взгляды. В ней была какая-то особенная уверенность, которая заставляла всех вокруг замирать от восхищения.

Все парни университета, от первокурсников до выпускников, готовы были идти за ней, как по мановению волшебной палочки. Но рыжая девчонка, казалось, не замечала их восхищения, погруженная в мир своих увлечений и мечтаний.

– Я сразу понял, что она – та самая, – с теплотой в голосе говорил папа. – Сначала я просто завидовал тем, кто мог с ней хотя бы просто разговаривать. Она была как светлая звезда среди мрачных ночей, как долгожданный дождь посреди знойного лета.

Алена улыбалась, представляя, как её папа, немного стеснительный и скромный, пытался привлечь внимание своей будущей жены. Он рассказал ей о том, как решился подойти к ней на одной из лекций, и как безмолвное обожание, наконец, превратилось в смелость. А вдруг эта рыжая фея, как он её называл, ответит на его чувства? Первая встреча, первые слова, первое смущение.

Но что-то пошло не так. Мама оказалась заядлой ценительницей Ван Гога и начала разговор о его «Звездной ночи», а папа разговор этот поддержать не смог, потому что в его семье изобразительным искусством интересовались едва ли, и потому был жестоко отшит с лаконичной формулировкой: «А о чем с тобой разговаривать? Ты, наверное, и „Жажду жизни“ Ирвинга Стоуна не читал!».

Год Сергей штудировал все имеющиеся в библиотеке книги по искусству. Открыл для себя мир художников. Подспудно прочитал кучу автобиографической и художественной литературы. В общем, год наблюдал за любимой со стороны и готовился к новой встрече.

Когда через год Сергей, набравшись знаний и смелости, подошёл к ней во второй раз, она согласилась на прогулку по парку. Они гуляли, взявшись за руки, ели мороженое и болтали обо всем, кроме искусства. И это был тот самый день, когда её мама, несмотря на ухаживания других, выбрала папу, и это стало началом их долгой и крепкой любви. И папа, несмотря на сложный и упорный путь, который ему прошлось пройти ради этой легкомысленной красотки, завоевав её внимание, стал любить её ещё больше. Она делала его лучше. И Сергей был благодарен ей и за ответные чувства, и за то, что она вдохновляла его на разные подвиги.

Так что Алена выросла в чудесной семье. Папа носил маму на руках, а когда появилась дочка, и её загреб в свою охапку и не сводил с них обеих глаз.

С Алёной они с детства оставались лучшим друзьями, объединившись когда-то в невидимую коалицию против мамы, вернее не против неё самой, а против её неуемной энергии. В моменты, когда мама принимала «окончательное и бесповоротное решение» на пользу семьи, они находили утешение и поддержку друг у друга. Эта поддержка давала Алёне силы, когда она в них нуждалась.

Они могли часами обсуждать музыку, книги или даже просто шутить над всякой ерундой. Папа стал её другом, с которым можно было делиться мечтами, мыслями и переживаниями. И как это часто бывает у настоящих друзей, по каким-то самым непонятным причинам они могли месяц не общаться друг с другом. Но при первой же встрече после долгой паузы болтали обо всем так, будто не расставались вовсе.

Аленка была папиной дочкой. И даже внешне она взяла от него больше, чем от мамы. Длинные и чёрные, как смоль волосы, сквозь которые у висков пробирались на свет искорки маминой рыжины. Лицо с четко очерченными, высокими скулами. Пухлые губы. Только глаза у неё были голубыми – мамиными, которые благодаря смешению полубурятской папиной и русской маминой кровей приобрели очаровательную миндалевидную форму.

Мама называла их своими котами. И знала, что если кто-то посмеет обидеть одного из них, второй тут же выцарапает ему за это глаза. Так вот папа, в отличии от мамы, заботу и контроль осуществлял как-то невидимо. Но Алена всегда чувствовала его присутствие рядом.

– Мама, я не хотела, чтобы вы волновались из-за перелёта, – продолжила она разговор. – Я бы набрала уже из Иркутска.

– Так ты ещё и в Иркутск летишь? – было слышно, как мама от негодования глотает воздух, – Неужели нельзя было отправить вместо тебя кого-нибудь другого?