Юлия Коврюк – Всё будет хорошо. Второй выпуск (страница 2)
Дорогие авторы, своими сказками и рассказами вы помогли справиться с тревогой, осознать важность всех эмоций и понять, что из любой ситуации есть выход. Вы как хирурги мастерски провели операцию по удалению сомнений и страхов. Сделали инъекцию веры. Вернули к жизни надежду.
В ваших руках сильное лекарство – тексты. Принимайте их регулярно по расписанию, выписывайте в лечебных дозах родным и близким. Вливайте в мысли уверенность и спокойствие. Опирайтесь на себя.
ВСЕ обязательно БУДЕТ ХОРОШО.
Александрова Олеся
(@alexandrova_writer)
Осенний дождь
Октябрь выдался довольно тёплым, если бы не постоянное чередование солнца и дождя, то просто идеальным. Беатрис смотрела на себя в зеркало. Утонченная блондинка с безликими голубыми глазами. Так ей казалось. Светлые брови и ресницы, тонкие ниточки губ. В белом халате научного сотрудника, так просто моль.
– Да что со мной не так?
Встретила Альберта на работе, он проводил эксперимент в лаборатории. Как он красив. Ничего не ускользает от его взора, так и заметил меня. Пригласил на прогулку в парк. Говорили о науке, истории, фильмах. На прощание он меня поцеловал.
Ходили к друзьям на свадьбу. Альберт светился от счастья и был гвоздем программы. Мы много танцевали. Домой вернулись за полночь, а на утро он предложил съехаться.
Первый совместный Новый год. Я парю где-то между небом и землей. В наших отношениях прекрасно всё. С ним я становлюсь лучше. Как женщина и как нейробиолог. Опубликовала две научные статьи. Он сделал мне предложение. Конечно же, я сказала «да».
Привет дорогой дневник. Совсем забросила твои страницы. Думалось, что счастье бесконечно и я нашла своё место. Но всё обернулось против меня. Альберт оказался лжецом. Обманул меня, с женщиной, с которой работает. У них больше интересов. Они на одной волне.
– А я? Я тоже научный сотрудник.
Просил не держать на него зла и понять, что сердцу не прикажешь. Поразило. Оборвало связь с реальностью. Невыносимо.
– И как я не замечала? Как позволила себе так раствориться в другом человеке?
Хороший урок. Наверно. Время покажет.
Снова разглядывала себя в зеркале. 5 лет, как я одна. 5 лет, в которых я охладела и разучилась подпускать к себе людей. 5 лет кромешного одиночества, временами, испепеляющего и пронзительно болезненного одиночества.
– Что со мной не так?
Скоро конференция, мне стоит к ней подготовиться.
Сегодня меня отвлёк от работы стук в дверь. Открыв, увидела мужчину. Ох, за окном льёт как из ведра. Мужчина смотрел на меня абсолютно несчастными зелеными глазами. По его волосам и лицу стекали дождевые капли. Он сказал, что приехал в город по делам. На конференцию. В нашем доме, оказывается, снял квартиру, а хозяин задерживается с ключами. Он очень извинялся, что было так мило. И просил о кружке горячего чая.
Даже не помню, когда я так сочувствовала мужчине.
Стефан. Его зовут Стефан. Конечно, я пригласила его войти. Чайник вскипел быстро.
И знаешь, что дневник? Стефан – нейробиолог, как и я. А значит, что на конференцию мы пойдём вместе.
Сегодня был прекрасный день. День, в котором я снова захотела узнать человека. Говорить обо всём на свете и просто радоваться кружке горячего чая.
Ба
Я помню это сладкое чувство предстоящей встречи, как только ты заходишь в родной дворик, закрываешь зелёную калитку и ураганом вскакиваешь на крылечко. А там? А там, бабушка. Спешит обнять, хитро прищуривая карие глаза, улыбается. После внимательно смотрит мне в глаза и трёт от радости ладонями своё лицо. Её белёсые волосы, только после хим. завивки, хвастается: «Смотри Лесавка, как бабушка похорошела». Моё сердце замирает от восторга. Гляжу на неё и знаю, я дома.
А что начинается? Ох, тут тебе борщик и супчик молочный, мятные пряники да печенюшки и колбасный сыр на десерт для любимой внучки. И коронная фразочка: «Будешь знать, как у родной бабки плохо бывает». Но как же она это говорит. Сколько света излучают любимые глаза.
Говорить всегда хочется обо всём на свете. Рассказать, что со мной происходило. Ну и пожалиться немного, куда ж без этого. А она сидит, слушает внимательно, старается дать совет. Какое ж это восхитительное время: бабушка рядом.
Вечером есть особый ритуал. Я точно знаю, он только наш. Ба стелет мне диван в зале. Смотрю, как она проходит к себе в спальню, берет книгу, надевает очки и ложится в свою постель. С минуту ещё наблюдаю за ней. Как она дышит. Как внимательно всматривается в страницы книги. Встаю с дивана. Подхожу к ее кровати, Ба молча отодвигается, пропуская меня к стеночке. Лезу как можно тише, но сдаётся мне, что не выходит. Кладу голову ей на плечо и чувствую запах родной кожи, мыло дуру и крем нивея. Его не спутаешь. Ба делает глубокий вдох и начинает читать вслух: «Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы…». Шолохов «Судьба человека». Голос её передаёт интонации грусти. Слышу, как местами срывается, но не плачет. Я тихонечко лежу, вслушиваясь в каждое слово, потому что знаю: Ба мало, но помнит войну. Воспоминания детские и страшные. Несколько раз она чудом осталась жива.
Прижимаюсь к ней сильнее. У меня, как всегда, холодные ноги. Ба своими ногами всегда пытается согреть мои. Так и лежим переплетаясь, как змейки, в своём маленьком мирке. Становится теплее от её тела, и я погружаюсь в сон. Слышу, как щёлкнула дужка бабушкиных очков. Сонно потягиваюсь, целую ее и плетусь на диван в зал, полная гармонии и тепла.
16 лет, Ба, как тебя нет в моей жизни. 16 лет, как я смотрела в твои глаза и обещала, что всё будет хорошо. 16 лет, с момента, как твоя рука последний раз сжимала мою.
Ба уходила быстро. Рядом были только я и мама. Она так хотела.
Александрова Светлана
( / @lana_textomama) https://vk.com/lana_textomama
Горошина
Врач приспустила очки, холодно просмотрела мои анализы. Сколько уже девушек, женщин прошли сегодня через её кабинет, а вчера, год назад?
– Вы беременны? – не глядя на меня, спрашивает доктор.
– Нет, – отвечаю робко.
– Вот и хорошо. Всё равно не сможете выносить ребёнка.
Женщина с высокой причёской быстро делает запись в карте, говорит что-то про таблетки. Не помню, как вышла из кабинета. Мне 19, конечно, я ещё не думаю о семье, детях, но узнать, что забеременеть будет тяжело… ревела весь день. Мама сказала, что «врачиха дурная попалась и всё будет хорошо».
Ненавижу кресло гинеколога. Сжимаюсь, как створки раковины и не могу расслабиться. Врач нежничает со мной, называет «девочка моя» и говорит, что всё в порядке, только кисту пролечить надо. А ещё, изучая стопку анализов, желательно родить до 25.
Сегодня самый счастливый день. Я выхожу замуж за Илюшу! Родня возмущалась: в мае жениться – всю жизнь маяться. Готова поспорить. Разве может месяц, когда всё цветёт и обретает начало, принести горе?
Я беременна! Увидеть бы снова того врача и сказать: «Помните, Вы говорили, что я не смогу родить?» Она бы съела мои анализы от негодования.
В больницу привезли поздно вечером. Я не сразу поняла, что здесь не рожают, а пытаются спасти беременность. Нечаянно спросила у соседки, какой у неё срок – та заплакала. Мне потом сказали, что у Нади третий раз ребёнок замирает. Нас всего пятеро в палате. У троих выкидыш. У девушки слева седьмой месяц. Перестаралась с ремонтом квартиры, теперь лежит и гладит живот. Завтра иду на УЗИ. Страшно, ведь срок маленький.
Не спала всю ночь. Девчонки на соседних койках плакали в подушки. Я мысленно просила свою «горошину» не оставлять меня. На УЗИ врач подтвердила отслойку плаценты.
Меня выписывают. На контрольном УЗИ врач показала малыша: он шевельнул ножкой и повернулся ко мне спиной. Я заплакала. Спасибо, что остался.
Сын родился раньше срока на три недели. Мне кажется, он уже настолько привык к больнице, что решил не затягивать очередную встречу. Последние пять месяцев мы с ним практически не выходили из белых стен. Врачи не давали точных прогнозов. «Сохраняемся», – больше ничего. К счастью, малыш крепкий, но я потеряла много крови. Обещают долгое восстановление. Это ерунда.
Главное – я мама. Мама.
Брошка
Где же эта штука? Она ведь лежала у мамы в шкатулке. А, нашлась пропажа! Достаю блестящую брошку в форме изогнутого лепестка – настоящее сокровище. О таком бы мечтал любой пират, а принцесса хотела бы носить на своём ажурном платье. Я не пират и не принцесса. Мне три года, и мы собираемся ехать к бабушке.
Кручу в руках украшение, наблюдая, как отражается в крупных стразах свет. Пуговки-камешки по краю изделия подмигивают мне.