Юлия Кот – Девушка из стекла (страница 3)

Первым делом схватила потрепанный и выгоревший на солнце рюкзак. Недавно я зашила уже не первую дырку на его днище.

– Вероника, давай купим тебе новый рюкзак, – взмолилась однажды тетя Мэри, – этот выглядит хуже, чем я после вечеринки длиной в несколько дней…

– Он еще хороший, – запротестовала я. – Я к нему привыкла.

Несмотря на сопротивление, тетя Мэри всучила мне деньги, но я потратила их на муравьиную ферму для Майки. Он очень хотел ее, а я еще могла продлить жизнь этому рюкзаку, тем более меня интересовали только его функции, а не то, как он выглядит. Так я относилась ко всем вещам. Если их еще можно использовать, зачем покупать новые?

Маму наш внешний вид не интересовал, она выдавала карманные деньги, покупала продукты, если не забывала об этом, и иногда оценивающе осматривала одежду Майки. По мне она предпочитала скользить невидящим взглядом и поспешно отворачиваться.

В рюкзак я бросила несколько учебников из груды на столе, оттуда же выудила парочку карандашей и ластик.

У самой входной двери моей комнаты стоял шкаф из фанеры, дверца которого не закрывалась, пока хорошенько по ней не стукнешь. Я потянула на себя дверцу, и та со скрипом поддалась. Держу пари, такого беспорядка вы еще не видели. На перекладине в центре висело несколько стареньких плечиков, а полки слева были забиты разнообразными вещами, среди которых совершенно невозможно идентифицировать какой-либо предмет одежды, до того они перепутаны между собой. Я никогда не умела складывать вещи и не собиралась этому учиться.

На самой нижней полке шкафа царил удивительный порядок, так как там стояла одна-единственная вещь – жестянка из-под печенья. Моя коробка чудес. В ней хранилась розовая ручка, принесенная Майки из леса; фотография папы до того, как он встретил маму; мамина старая школьная фотография; кусочек ластика, разрисованный сердечками; пара блокнотиков, которые в детстве служили личными дневниками; камешек с берега моря, пластиковая карта на имя папы, лист из старой книги сказок, что читала по вечерам мама, и значок группы Kiss, который мне подарила в пятом классе моя бывшая лучшая подруга. Теперь она со мной не водилась, ее новая компания самых популярных девчонок в школе этого бы не одобрила. Раньше она жила по соседству, и мы все делали вместе: ездили в школу, гуляли, готовились к урокам, ее папа учил нас играть на гитаре, а потом мы включали записи рок-концертов и представляли себя солистами, прыгая на ее кровати. Теперь она живет в Локпорте и ездит в школу на новенькой небесно-голубой машине, подаренной ей отцом. Ей не нужны друзья вроде меня.

Я протянула руку и вытащила из шкафа наугад штаны и что-то светлое. Это оказались черные джинсы и обыкновенная белая футболка. Сверху я накинула красную толстовку с капюшоном, которая лежала в углу комнаты на полу. Неужели вы никогда не разбрасывали свои вещи по комнате?

Найти одинаковые носки не удалось. Я вытащила белый носок из-под стола, а синий – из-под кровати, выключила проигрыватель, закинула рюкзак на плечо и пошла по узкому коридору.

– Вероника, выглядишь убого. Впрочем, как обычно, – обратилась я к своему отражению в маленьком зеркале на стене.

Одевалась я во что придется, а выдающимися чертами лица не блистала и подавно. В моей внешности я находила красивыми только голубые мамины глаза и россыпь еле заметных веснушек на носу, они казались милыми. В остальном ничего особенного: тонкие губы, небольшой нос и щеки, которые постоянно заливаются румянцем, выдавая эмоции, будь то злость, радость или смущение.

Дверь рядом с зеркалом вела в мамину комнату. Туда мы с Майки никогда не заходили, потому что уважали ее личное пространство. А может, и потому, что она нас не приглашала. Когда отец еще был с нами, мы часто сидели в этой комнате, тогда она была их общей, и мама читала сказки, а папа слушал и мечтательно смотрел на мамин большой живот, в котором скрывался еще не родившийся Майки. Но после ухода отца все изменилось. Мама часами плакала в этой комнате и больше не читала мне сказок. Она вообще больше мне никогда не читала.

Я прошла еще пару шагов и остановилась рядом с комнатой Майки. Его дверь находилась рядом с моей, она была такой же тонкой и дешевой, как остальные двери в нашем доме, но Майки выделил ее.

Прямо в центре филенки была нарисована ракета, которая, казалось, вот-вот полетит в космос. Вокруг ракеты вращалось несколько планет, светили звезды, неловко нарисованные белой, голубой и желтой краской, а к ручке летела большая оранжевая комета. Это изображение не претендовало на оригинальность или художественность, но оно было живым. Рисунок вышел из-под моей руки. Я отчетливо помнила тот день два года назад, когда Майки прибежал в комнату, держа в руках несколько баночек с красками и кисти. Они почти вывалились из его маленьких ладошек, и я поспешила забрать часть его ноши.

– Вероника, нарисуешь ракету и космос? – попросил брат.

– Конечно, – улыбнулась я.

Отказать Майки было невозможно. Пока я рисовала, он сидел на полу у стены и ни на шаг не отходил, иногда вставая, чтобы подать другую баночку с краской или поменять воду для кистей. Когда я закончила, в его глазах светился такой восторг и радость, что если бы они были осязаемыми, я бы положила их в мою жестяную коробку. Перед глазами возникла его счастливая улыбка, и слезинка предательски покатилась по щеке. Смахнув ее, я взялась за дверную ручку.

Я не хотела заходить в комнату Майки и видеть пустую, идеально заправленную постель, шеренги книг на полках, белый стол, за три дня успевший покрыться тонким слоем пыли.

– Ну как вы тут, малыши? – спросила я у муравьев, ползающих внутри большой стеклянной камеры.

Как бы ни было больно заходить в эту опустевшую светлую комнату, кто-то должен следить за муравьями. Майки очень расстроится, когда вернется и увидит опустевшую ферму, если я не позабочусь о его питомцах. У нас не было кошки или собаки, потому что брат страдал аллергией на шерсть. Тот день, когда он прочитал, что муравьи гипоаллергенны, стал одним из самых счастливых для него. В интернете он нашел муравьиную ферму, которая ему понравилась, и прожужжал мне все уши. Поэтому, когда тетя Мэри дала деньги на новый рюкзак, я без раздумий потратила их на это приобретение и ни разу не пожалела. Майки часами мог наблюдать за жизнью муравьев, сидя на стуле у большого комода, на котором и установил конструкцию.

Я проверила уровень семян на ферме и досыпала немного из пакетика, лежащего на верхней полке комода. Муравьи не нуждаются в ежедневном кормлении, и меня это радовало. Я налила немного воды в формикарий – эту процедуру также нужно было проводить раз в три-четыре дня, уж с этим я должна была справиться. Напоследок я постучала по стеклу. Не знаю, какой реакции ожидала, может быть, что муравьи встанут на задние лапки и хором скажут: «Привет». От этой мысли я немного повеселела, еще раз окинула взглядом комнату Майки и вышла за дверь, аккуратно закрыв ее.

Я пробежала по коридору и выглянула из кухни в окно – маминой машины на дорожке уже не было, значит, она уехала на работу. С тех пор как пропал Майки, она не пропустила ни одного рабочего дня. Мама не была ни на одной утренней поисковой операции. Конечно, она каждый день звонила шерифу Томпсону справиться, как обстоят дела, но не собиралась принимать в этом прямое участие. Она переживала за Майки, вы не подумайте, что она совершенно бессердечная, и глаза ее стали еще более грустными, чем обычно. Но все-таки родители, которые не знают, где находится их ребенок, по моему скромному мнению, выглядят иначе и уж точно не могут, как солдатики, каждый день отправляться на работу как ни в чем не бывало.

Я лишь мельком заглянула на кухню, выкрашенную в желтый цвет. У дальней стены стояла плита, покрытая разводами грязи, и холодильник, а также несколько тумб со столешницей. На ремонт посудомоечной машины денег у нас не было, поэтому в углу комнаты виднелась когда-то белая, а ныне грязно-желтая раковина. Посередине комнаты выросла барная стойка и несколько высоких стульев, которые смотрелись комично среди всего этого беспорядка и ветхой утвари на кухонных полках. Завтрак сегодня отменялся.

Надев кроссовки и накинув куртку, я на минуту замерла, раздумывая, не будет ли быстрее доехать до школы на велосипеде. Я подошла к заборчику. К нему одиноко прислонился мой желтый велосипед с низкой рамой и следами ржавчины. Красный велосипед Майки находился в полиции как улика. Сотрудники полиции надеялись найти на нем отпечатки пальцев человека, который, по их версии, утащил брата. Я сомневалась, что наш шериф справится с этим, какие-то подвижки в деле брата были возможны только при передаче дела федералам.

С тех пор как Майки пропал, я ни разу не садилась на велосипед, даже прикоснуться к нему не могла. Я выдохнула и вышла за калитку. Закрывать ее не было смысла, в нашем городке никогда не было воров, потому что все друг друга знали и даже не допускали мысли, чтобы в дом кто-то пробрался. Но в Лейквилле никогда раньше не пропадали мальчики. До прошлого воскресенья.

Глава 2. Эта кошмарная школа

Я порылась в кармане куртки и вытащила старый ключ. Калитка никак не хотела закрываться, пришлось с силой потянуть ее на себя, только после этого раздался долгожданный щелчок замка. Я вернула ключ на место и зашагала по тропинке к дороге, выходившей на шоссе. На наручных часах светились цифры 9:03. До занятия у мистера Пинса и контрольной оставалось меньше получаса, а пешком до школы идти минут сорок пять. Я набрала побольше воздуха в легкие, выдохнула и побежала. Вроде уже говорила, что со спортом я была на «вы»?