Юлия Климова – В ее сердце акварель (страница 35)
Развернувшись, Василий Петрович поплыл к лестнице, из чего можно было сделать вывод, что сейчас он займет привычное место на балконе. Леся не сомневалась: цепкий взгляд дяди проводит ее, как всегда, до деревьев, и уж только потом Василий Петрович вспомнит о кофе. Мысленно уносясь на другой край деревни – к соснам, Кириллу и дому Кравчиков, – Леся направилась к двери.
– Ты вернешься очень скоро, – прошептал Василий Петрович, неторопливо поднимаясь по ступенькам, поглаживая эспаньолку. – Максимум через полчаса явишься. На погибель, как известно, много времени не требуется. Погибель – дело быстрое. Как же долго я ждал этого дня…
Глава 14
В любом незнакомом обществе Глеб чувствовал себя как рыба в воде. «Жаль, собрались одни стариканы, а то Еве пришлось бы поревновать. Уж я бы подразнил ее от души, голубку сизокрылую».
Выпив пару бокалов виски, обойдя гостиную по периметру, «налюбовавшись» картинами, которые наверняка имели баснословную цену, познакомившись с хирургом Лознером, поговорив с ним о вероятности жизни после смерти, Глеб уселся рядом с тетей Фаей и от души налил ей полный бокал шампанского.
– Благодарю покорно, – ласково произнесла она и сделала два смелых глотка.
«Везет мне на старушенций».
С первого взгляда было ясно, что Кравчики живут на широкую ногу и ни в чем не нуждаются, Глеб рассчитывал на отличный ужин с мясом и икрой. Соленья и пироги многоуважаемой Елизаветы Ильиничны, безусловно, вне конкуренции, но почему бы не порадовать себя изысканными блюдами на тарелочках с золотой каемочкой. Сейчас бы тартар из маринованного лосося с моцареллой и томатами или телятину с перечным соусом и овощами гриль.
«Обстановка на пять с плюсом. Такой домина – неделю убирать нужно… В лучшем случае».
Гостиная напоминала бальный зал, по одной из стен даже тянулись огромные зеркала в тяжелых узорчатых рамах. Всего было слишком: и царственных кресел, и красных бархатных ковров, и хрустальных люстр, и портьер с золотыми кистями, и блеска, и света. Но великолепие отчего-то навевало скуку.
– Живенько, как в музее, – резюмировал Глеб, барабаня пальцами по резному подлокотнику.
– Что вы сказали?
– Отличная музыка!
– Как вас зовут, молодой человек?
– Глеб!
– Не нужно кричать, я прекрасно слышу. А меня – Фаина Борисовна.
– Извините за крик, – щедро улыбнулся Глеб, придвигая свое кресло ближе к разомлевшей старушенции. – К вам он совершенно не относится. Я, знаете ли, временами бываю на стройке, я архитектор. И приходится орать так, что уши закладывает. Издержки профессии.
– Тогда я вас прощаю. – Тетя Фая кокетливо подмигнула Глебу и обмахнулась тонким глянцевым журналом с фотографиями знаменитостей на обложке. – А то некоторые, проявлю дипломатию и не стану называть имен, полагают, что у меня проблемы со слухом. А впрочем, что за тема. Чушь!
– Виновница торжества задерживается, и Ева тоже, – непринужденно произнес Глеб.
– Прихорашиваются, – ответила тетя Фая и поправила брошку-лилию на груди. – Я уже не занимаюсь этими глупостями давным-давно, жалко времени.
– Мне кажется, вам это и не нужно.
– Что вы сказали?
– Вам это совершенно не нужно!
– Льстец!
– Да, я такой. – Глеб кивнул и получил заслуженный взгляд обожания.
Благодаря тете Фае он уже через десять минут знал, что муж Евы – абсолютно непримечательная личность, «мутный образец помеси моли и богомола», что этой семье давно нужна «новая кровь, непременно горячая», что во времена молодости Фаины Борисовны «подарки не складывали бездушно на столик при входе, а дарили лично, непременно поцеловав именинника или именинницу в щеку». И когда в зале появился Юрий Григорьевич Алпатов, Глеб уже понимал, кто перед ним. Собственно, он для того и пришел на полчаса раньше, чтобы разведать обстановку.
– Ну и как он вам? – прошептала тетя Фая, подавшись вправо, сморщив покрытый пигментными пятнами нос. – Я бы, честно говоря, ни за что не легла с ним в постель.
– Признаться, – усмехнулся Глеб, – я бы тоже.
– Вы даже не представляете, какое счастье, что на этот раз он не привез свою вечно тявкающую собачонку. Она ужасно невоспитанная. Постоянно ждет подачки со стола, путается под ногами… Два раза я чуть не упала из-за нее, а в моем возрасте такие рискованные пилотажи категорически противопоказаны. Шейки бедра, знаете ли, на дороге не валяются, их беречь нужно. – Фаина Борисовна раздраженно хмыкнула и дернула плечом. – Избалованное животное. А вот Алпатов ее обожает, сажает на колени и кормит, приговаривая ласковые слова.
Алпатов производил удручающее впечатление. При общей худобе у него были не впалые, а обвисшие щеки, практически белая кожа и редкие рыжеватые волосы. Передвигался он плавно, чуть притормаживая, не демонстрируя никаких эмоций. Лицо напоминало маску угрюмого мима, презирающего всех, не умеющего наслаждаться жизнью.
«Брак по расчету», – бегущей строкой пронеслось в голове Глеба, и он резко поднялся с кресла и прошел в угол гостиной, чтобы иметь лучший обзор. Не то чтобы не любили бледных и рыжих (о, еще как их могли любить!), но Ева была слеплена из другого теста. Она вышла бы замуж за подобного мужчину только ради его солидного многообещающего достатка и роскошной жизни.
«И можно не сомневаться, ее мамаша здесь тоже постаралась. Пристроила дочурку в «хорошие» руки. Добрая женщина».
Алпатов подплыл сначала к Кириллу, обменялся с ним парой фраз, затем направился к гостям, стоящим около окна. Ему явно хотелось влиться в политическую дискуссию и обозначить свое мнение по ряду вопросов. Застегнув пуговицы темно-серого пиджака, одернув его, Юрий Григорьевич заговорил неторопливо с оттенком важности, выделяя некоторые слова интонацией. Гости закивали, уважительно относясь к его точке зрения.
«Наверняка любит поумничать и скучен, как выстиранный чек. – Глеб скривился и, мгновенно потеряв интерес к мужу Евы, перевел взгляд на Кирилла. – Ждешь Олеську? Молодец. Давай, страдай хорошенько, зря я, что ли, сердце тебе дырявил. И лучше бы ты сегодня прижал ее уже где-нибудь. Слышишь? Я в тебя верю!»
Существовала большая вероятность того, что девчонка не понравится Зофие Дмитриевне, а значит, нужно ее подстраховать. Особо колдовать сейчас не хочется, лучше бы подкопить силы, вдруг еще пригодятся, а вот отвлечь внимание на себя, если понадобится, отвести разговор в сторону… Это без проблем, всегда пожалуйста.
Глеб подошел к другому окну и стал тихо насвистывать бодрую незатейливую мелодию, соответствующую настроению. Теперь Кирилл находился точно напротив, следить «за ходом пьесы» стало удобнее – обзор, как в партере театра! И декорации что надо.
«Так-так… главные герои подтягиваются… – Повернув голову вправо, Глеб увидел хозяйку дома и Еву, спускающихся по лестнице. Мать и дочь. Трудно понять, кто из них притягивает внимания больше: обе хороши, каждая по-своему. – Ну, Олеська, держись, у нас с тобой сегодня экзамен еще тот. – Глеб широко улыбнулся и почувствовал острое желание выпить и закусить. Азарт уже бежал по венам, обещая отличный вечер и массу занимательных воспоминаний. – Не отступать и не сдаваться. Надеюсь, Дюков тебя приодел, а то у Зофии Дмитриевны как минимум глаз дергаться начнет, если ты явишься в джинсах. Впрочем, на это я бы тоже посмотрел с превеликой радостью. Небесная канцелярия, – Глеб посмотрел на люстру, – мы стараемся. «Один за всех, и все за одного». И не мешало бы меня поощрить, так сказать, как главного стратега и тактика, Амура всех времен и народов, да чтоб… Короче, двухнедельный отпуск меня вполне устроит. Я вообще не понимаю, почему мне постоянно приходится клянчить честно заслуженный отдых?»
Зофия Дмитриевна источала безусловный аристократизм. Лиловое платье струилось до пола, подчеркивая стройность фигуры, стирая возраст, крупный жемчуг отвечал за торжественность, волосы, уложенные волнами, собранные на затылке в пучок, короновали образ и добавляли штрих ретровечности. Женщина без возраста: из прошлого, настоящего или будущего?
Красное платье Евы… «Малышка, ты призываешь меня к себе? Зачем же так откровенно, да я и так без ума от тебя!» Глеб автоматически похлопал себя по ноге и посмотрел на Алпатова так, точно у того за последнюю минуту уже могли вырасти большие ветвистые рога.
Юрий Григорьевич на жену не глядел, он что-то говорил полноватому мужчине, опустив голову и покачиваясь на пятках.
«Сочувствую, – усмехнулся Глеб, улавливая ароматы всевозможных блюд. С появлением хозяйки начали накрывать на стол, голод мгновенно дал о себе знать коротким урчанием в животе. – Да, дорогие товарищи, жрать уже очень хочется».