Юлия Климова – В ее сердце акварель (страница 32)

– Уже разговариваешь сам с собой?

Кирилл резко развернулся и увидел в дверях Егора.

– Почему бы и нет? Все лучше, чем общение с Евой и ее вампиром.

– Что-то случилось?

– Да. Во-первых, я влюбился. А во-вторых… И во-вторых, я влюбился тоже! Черт тебя дери! Как ты можешь ходить с такой кислой физиономией, когда жизнь прекрасна, а на дворе весна?! – Кирилл стукнул стаканом по столу, и виски волной бросило сначала вправо, а затем влево.

– Весна близится к концу, – ровно произнес Егор, взял чашку, подошел к кофемашине и нажал кнопку. В ответ раздался приглушенный гул и нетерпеливое шипение пара. – До лета остались считаные дни.

Кирилл не ответил. Прихватив с полосатой керамической тарелки шоколадное печенье, он покинул кухню и направился к лестнице. Ему не хватило времени, проведенного с Олесей. «Но сыновний долг зовет, и тут ничего не поделаешь…» Однако всегда можно найти поводы для утешения. Пожалуй, в перетаскивании стульев есть своя прелесть, точно попадаешь в далекое прошлое: прямиком в гости к беспечности, любопытству, большим и маленьким шалостям.

Тогда, много лет назад, подобные торжества вызывали восторг. Дети, ожидая десертов, прятались под столами и подслушивали, о чем говорят взрослые. Иногда хватали кого-нибудь за ногу, и это считалось одним из самых смелых поступков. «К сожалению, сейчас я на такое уже не способен, а было бы забавно».

Олеся… Они прогулялись по берегу и уже традиционно обошли вокруг поля. Теперь Кирилл знал, что у Леси нет родителей, ее воспитывали родственники. Вероятно, поэтому она увлеклась рисованием – выдуманный мир часто является спасением от не слишком доброй реальности. Но ко всему прочему у лесной феи есть талант, он видел, с какой легкостью и точностью фантазии ложатся на бумагу, выделяя главное, пряча мелкое.

– Мама, я здесь и готов выполнять самые сложные поручения. Только не заставляй расставлять цветы, – зайдя в библиотеку, весело произнес Кирилл. – Тебе все равно потом придется исправлять «безвкусицу». В прошлый раз ты именно так охарактеризовала мои жалкие флористические способности. Но… сначала я бы хотел поговорить с тобой. – Он нарочно выдержал паузу, подошел к книжным полкам, повернулся к ним спиной и с иронией добавил: – Кажется, пухлый Амур отыскал дорогу в Утятино. Все как ты и просила. Я встретил прекрасную девушку и… – Кирилл чуть подался вперед. – Только не ругайся, я пригласил ее на твой день рождения. – Выпрямившись, он насладился удивлением матери, плюхнулся на свободное кресло и положил ногу на ногу.

Зофия Дмитриевна медленно отправила книгу на журнальный столик, покачала головой и с усмешкой спросила:

– И где ты ее встретил? Надеюсь, она не пастушка, а то вдруг тебя потянуло на экзотику… Лучше предупреди заранее, это поможет мне избежать сердечного приступа.

– Мама, она художница, – с укором ответил Кирилл. – Олеся. Мы познакомились неподалеку. Она рисовала наш дом, а я…

– А ты после расставания с Вероникой рыскал по округе в поисках новой прекрасной жертвы.

– Боюсь спросить, что ты сейчас читаешь. Триллер? – Он засмеялся, ловя на себе неизменно любящий взгляд. – Вообще-то я совершенно ни при чем, разве не вы с Евой вчера за завтраком посылали в небо запросы относительно моего скорейшего счастья? Может, я встретил ту единственную и неповторимую, которую…

– …которую бросишь через месяц, – закончила фразу Зофия Дмитриевна.

– Вовсе нет, – коротко ответил Кирилл. – Иногда наступает день, когда жизнь меняется целиком и полностью. И главное – узнать этот день, не пропустить его и не спутать с другими, менее важными. Наверное, подобные слова тебе кажутся пафосными, но именно такие мысли и чувства сейчас крепко застряли во мне.

– А что сегодня читал ты? Притчи и философские трактаты? – Зофия Дмитриевна вопросительно приподняла правую бровь и улыбнулась. Тяжелые серьги, усыпанные аметистами, дрогнули, на шею упали и тут же исчезли два бледно-сиреневых блика. – Я так понимаю, выбора у меня нет, девушку ты уже пригласил. Что ж, я не против, посмотрим на твою художницу. Возможно, она произведет благоприятное впечатление, хотя сомнений слишком много. – Зофия Дмитриевна тяжело вздохнула, подчеркивая личную неустроенность сына. – Последнее время мне скучно… Кстати, завтра у нас будет еще один гость – Глеб Андреевич Трофимов. Я рассказывала тебе про падение Евы, он помог ей добраться до дома. Вполне приятный мужчина, я благодарна ему за чуткость. Не хотелось бы, чтобы он чувствовал себя неловко, пообщайся с ним немного при случае.

– Без проблем, – кивнул Кирилл и задумчиво перевел взгляд на потолок, искусно украшенный резными элементами по периметру библиотеки и вокруг большой круглой хрустальной люстры. Спаситель Евы интересовал мало, Кирилл представлял Олесю, входящую в гостиную. «Она заплетет волосы или распустит?.. Лучше бы распустила…» – Так с чего начнем? – прогнав зыбкий мираж, спросил он и посмотрел на мать. – Давай с мебели. Перетащим столы и достанем стулья. А цветами пусть займется Ева.

«…а сегодня я, пожалуй, прогуляюсь к реке, говорят, здесь хорошая рыбалка». Глеб сказал при Еве все, что хотел, этих слов вполне достаточно, чтобы ее душа задрожала от дарованного повода выяснить отношения. Он же собирается ловить не плотву, карасей и подлещиков, а «холодную селедку», сменившую против воли привычные воды райского озера на стремительный речной поток.

– Уж я постарался, – пытаясь разобраться со старыми удочками в сарае бабки Лизы, довольно произнес Глеб. Лески давно перепутались, и самым правильным было бы сжечь скопившееся барахло, но на хорошем спектакле должны присутствовать не только актеры, но и декорации, а значит, придется повозиться и выбрать хоть что-то, способное подыграть. «Она придет. Не вытерпит… Потому что искушения на дороге не валяются. А тут, можно сказать, с доставкой на дом».

Глеб совершенно не думал о муже Евы, будто его и не существовало. Вопрос – в какой географической точке Утятина получится обстоятельно согрешить – интересовал намного сильнее. «К бабке Лизе ее не приведешь… Хотя забавно было бы попрыгать на столетних перинах. У Кравчиков тоже не разгуляешься: доступ закрыт. На сеновале? Но где ж его взять… Май месяц! На берегу реки? Не-е, там аккуратную спортивную попку Евы застудить можно», – Глеб усмехнулся и наконец-то распутал более-менее подходящую удочку.

– Елизавета Ильинична! Где тут у вас дикие черви водятся?! Откормленные экологически чистым перегноем! – крикнул он, покинув сарай. – Поймаю вам на ужин жирного осетра, не сомневайтесь.

На берегу Глеб устроился неподалеку от моста, уж на этом козырном месте его не заметить невозможно. Поплавок вел себя странно, то клонился влево, то вправо, но чего ждать от раритета? Сделав глубокий вдох и выдох, Глеб дежурно глянул на небо и едко спросил: «Завидно, да?»

Погода стояла прекрасная, и в душе присутствовало только одно сожаление: «Сейчас бы бутылочку прохладного пива…»

– Ловись, рыбка, большая, маленькая и… аппетитная…

Глеб знал, Ева начнет свою обвинительную речь с гневных и оскорбительных фраз. Но не только оттого, что градус ее негодования превысил определенный уровень, а потому, что она, по сути, бессильна и безоружна перед ним. «Враг слишком хитер и коварен, – поглядывая на поплавок, похвалил себя Глеб. – Но, с другой стороны, я дам тебе то, о чем ты и не мечтала. Я подарю тебе воспоминание. Ну-у, с учетом нашего скорейшего расставания, оно будет, конечно… с налетом первоклассной трагедии».

– Надеюсь, помешала, – раздался за спиной резкий голос.

«А вот и малышка моя пришла и всю рыбку распугала. Не видать тебе осетра, бабка Лиза, ох, не видать».

Глеб не стал оборачиваться, и Ева не увидела его первую довольную улыбку.

– Добрый вечер, – произнес он и подергал удочкой, изображая наивысшую степень занятости.

– Я пришла сказать… Ваше появление в моем доме отвратительно! Я надеюсь, вам хватит ума не приходить завтра вечером. Я не желаю вас видеть!

Вот теперь, когда первые порывы ураганного ветра пронеслись, можно подняться и продолжить блистательное обольщение, тем более что рыбка приплыла сама и далее не требуется никаких особых действий. Обернувшись, Глеб старательно ощупал взглядом Еву, отложил удочку и неторопливо поднялся.

– Ты прекрасна, – просто сказал он и наклонил голову набок. – Даже разгневанная ты прекрасна.

– Я не спрашиваю вас…

– А я и не отвечаю. Я самым банальным образом констатирую факт.

Глеб отметил, как хорошо Ева одета: джинсы обтягивали стройные ноги, ярко-красная вязаная туника с короткими рукавами и объемным воротником добавляла сочности и, пожалуй, дерзости. Так выглядит уверенная в себе женщина, готовая к бою. «Но крошка, я воевать с тобой не собираюсь. Наоборот, у меня самые мирные, я бы даже сказал – деликатные, намерения. И еще, знаешь что… не такая уж ты и отмороженная, как считает бабка Лиза. Вон как глаза горят, любо-дорого посмотреть!»

Прямые светлые волосы лежали на плечах, макияжа вроде бы и нет, но некоторые штрихи косметики угадываются. Глебу было интересно, усиленно ли готовилась Ева ко встрече с ним? Скорее всего, да.

– Я запрещаю вам приближаться ко мне и к моему дому, – ровно, но четко произнесла она и сжала кулаки.