Юлия Ким – Убрать помехи! Из жизни ангелов, людей и инопланетян (страница 2)

Коридор привел нас в маленький, квадратный холл с несколькими дверями. Одна из них была приоткрыта, там было какое-то движение, мне очень хотелось заглянуть внутрь, но незнакомец поднимался по деревянной винтовой лестнице на второй этаж, оттуда еще выше и выше. Бесчисленными короткими переходами, лестницами из трех-четырех ступеней, мы, наконец, пришли в один из укромных уголков, нарисованным лохматым архитектором в пьяном кураже.

На месте потолка сияло окно. Через него в помещение вваливалось мягкое, влажное, кучерявое небо, а по ночам- бархатная веснусчатая бездна.

Хаос здесь не производил впечатления беспорядка. Повсюду были книги. Они стопками сгребались с деревянных полок вдоль стен. На полках оставались залысины, и книжкины пошатнувшиеся товарищи. Стопки приземлялись куда попало – на пол, на кровать, застланную простеньким покрывалом, на шкаф, подперев потолок. Из стопки извлекалась та самая, ради которой… Вот и она лежит, уже забытая, со страницей, заложенной чем попало. Салфеткой, газетой, даже шапочкой для бассейна. Книги здесь не обожествляли. Их выхватывали из пространств внезапно, а вслед за молнией мысли владельца.

А на полу изнанкой вверх были разложены куски пожелтевших обоев с размашистыми цветными каракулями. Хотя, похоже, развлекался здесь не ребенок, а взрослый. Среди человечков и непонятных надписей мелькали стрелки, схемы, четкие графики. На стене висела доска, на ней было написано «А может быть дело не в тебе?». На столе валялись мой рабочий блокнот и ручка.

Хмурый незнакомец стряхнул с кровати на пол стопку книг и приказал мне сесть. Повиновалась. Незнакомец рухнул в кресло-качалку. Поставил одну босую ногу на пол, другую на обивку кресла. Некоторое время молча раскачивался и потирал тыльной стороной указательного пальца щетину на подбородке.

– В общем, так… -начал он решительно.

Не его это был тон, отрепетированный, видно было, что неуютно незнакомцу в нем, потому и набирает обороты.

– Мне все это надоело! Слушай и не перебивай!

Перебивать я не собиралась.

– Это, – широкий жест – твой мир, а я -твой Ангел-хранитель.

Видимо, я несколько изменилась в лице. Человек сделал паузу, страдальчески прикрыл глаза, поджал губы, обреченно вздохнул и повторил, раздельно и четко:

– Да. Именно так. Ангел. Это-твой мир. Только ты в нем почему-то не живешь. Других моих подопечных крыльями, отсюда не выгонишь. А ты все подвиги, испытания ищешь. Грудью на них кидаешься. Как прикажешь тебя охранять в таких условиях? Ведь счастьем, как минимум типовым, я тебя обеспечить обязан.

Человек был взвинчен. Он закатил бархатные глаза, сквозь зубы процедил что-то типа того, что все это бесполезно, затем сделал над собой усилие и продолжил спокойнее, поглядывая на меня с надеждой, почти умоляюще.

– Понимаешь, какое дело, -он снова взъерошил щетину на подбородке, -я Ангел-интроверт. Долгие беседы с подопечными, тепло, соломка -не мой стиль. Я больше, так сказать, собой работаю. Последние слова были произнесены с гордостью.

В людей верю, работа у меня такая. Вмешиваюсь в судьбы в исключительных случаях, когда дальше-некуда. До этого присутствую, бросаю взгляды изредка, подобно матери -студентке на пороге сессии на дите неразумное сквозь лекции, лишь бы не убилось. Уверяю тебя, этого обычно достаточно. Энергия экономится. Коллеги мои расшибаются, одежду стерилизуют, слово грубое сказать опасаются, а я за естественность. За экологичность, по-нынешнему. Эффект тот же. Показатели те же. К чему лишний контроль? Никого не переделаешь, даже будучи Ангелом. Проблемы вы себе сами создаете, сами же их решаете. Зачем вмешиваться? Полное самообслуживание. Такова моя философия. Все проблемы и все решения в вас.

Ангел -интроверт помолчал, подумал над сказанным и продолжил.

– Посты в соцсетях читаешь, про то, что каждый сам виноват, если оказался в непотребном месте? И про то, что все в твоих руках? Знаю, знаю, ты читаешь. На просторах интернета подобного много. Не без гордости скажу- мной надиктовано. Написать проще, чем беседы душеспасительные вести. Подопечные сами читают, сами исправляются. Исправляются, правда, ненадолго, работают над собой без фанатизма, доживают, как могут, свой век с отмерянным уровнем счастья и без претензий ко мне. А вот ты меня озадачила. Голос Ангела сник.

Тебе талдычат с моей подачи бред собачий, а ты слушаешь и веришь. Моя бабушка так в радио верила. Ты воспринимаешь мои посты настолько серьезно, что мне, порой, стыдно за свои слова. Не нужны мне такие проблемы с подопечной. Пришлось вмешиваться.

Ангел тяжело вздохнул.

– Заняться у вас есть чем. Книг-читать, не перечитать. А ты отвлекаешь меня впустую. И тебе плохо и мне. Смотри.

Ангел щелкнул пальцами над головой, и тотчас над ним засветилась прозрачная полусфера, по форме напоминающая огромную кастрюлю. Еще щелчок, и в кастрюле забурлили пузыри, закувыркались книжные тома.

– Квантовый бульон-пояснил Ангел, и его лицо потеплело.

Он подпрыгнул, выхватил из бульона ближайший том, обжегся, разжал пальцы и затряс ими. Книга шмякнулась на пол, дымясь, шипя, как утюг и стремительно обсыхая. С обложки мне подмигнула наглая кошачья морда. Кот отряхнул благородную шерстку и отправил в рот вилку с аппетитнейшим маринованным груздем. Я успела разглядеть на шляпке гриба прилипший лист, потрясла головой, ущипнула себя. Кот на обложке продолжал жевать, а Ангел – хранитель – дуть на свою обожженную руку и бормотать что-то про щипцы, которые давно пора купить.

– Михаил Афанасьевич, кстати, – кивнул он в сторону кота. Знаешь, содержимое этой кастрюли намного интереснее судьбы отдельного подопечного… Вот напасть, опять пролился. Тряпку, тряпку неси и побыстрее! -заорал он вдруг нечеловеческим голосом. По всему дому разнесется, липнуть будет.

Я схватила лежащую в углу тряпку, стала промокать ею мутные лужицы на полу и часто-часто заморгала, увидев в них мозаику из машин, домов, людей, планет, вселенных. Большего я не успела разглядеть, потому что Ангел выхватил тряпку из моих рук, одним движением протер лужу, швырнул тряпку в угол.

– Ты мой сон? – спросила я – Я убегаю от реальности? Я читала-так бывает. Убегаю от страха изменений. Я не хочу признавать, что во всем виновата только я, и убегаю. Мне надо меняться. Когда изменюсь я-измениться жизнь.

Кот целиком отправил в рот сосиску, обильно сдобренную горчицей и, смачно жуя, произнес:

– Правильно! Ты меняйся, а я тем временем пообедаю.

***

Я проснулась. Полежала, дивясь причудливости сна. Снова уснула. И проспала. Наступило утро понедельника.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

По утрам я настраивалась на грядущий день, для того, чтобы он прошел эффективно. На это драгоценного рабочего времени жалко не было. Ведь от инвестиций в настройку себя зависело, как много я успею сделать сегодня.

Я обучалась эффективности у самых успешных. ОН настойчиво рекомендовал все новые и новые книги. Твердил, что главное для успеха – меняться. Что все проблемы в голове. В моей голове, естественно. И голова моя без устали впитывала премудрости гуру бизнеса. К вечеру она разбухала, словно была из папье маше. К утру вновь ссыхалась, и я повторяла и повторяла процесс замачивания. А как же иначе? Человек обязан непрерывно самосовершенствоваться.

Не скажу, что процесс совершенствования мне не нравился. Будучи в нем, я ощущала некую причастность к ЕГО светлым идеям, некоторую духовную общность, даже, и мне это льстило. Я словно оказывалась с НИМ в одном кругу, правда, в качестве гостя. Магия ЕГО круга придавала мне силы, я впитывала мудрость успешных и стремилась, стремилась, стремилась стать вровень с ними и по праву вписаться в круг.

А молочное, душистое тепло минувших выходных было еще со мной. Словно я навестила добрых, недалеких деревенских родственников и наполнена их размеренной жизнью. Родственники остались позади, они были едва различимы за дымкой прошлого и махали мне руками, нелепые и трогательные. А мне уже становилось неловко за визит к ним, точно совершила я нечто предосудительное.

Время пора было взбодрить, чтобы понеслось, полетело. Чтобы ощутить задор и энтузиазм. Я самая красивая, сильная, успешная. У меня все получится. Громко, перед зеркалом. После этого станет возможно все.

Я знала, что вот-вот время само захочет свободы, встрепенется, рванет от меня и потребует автономности. Хлестнет крылом по щеке, раскидает и поднимет в воздух бумаги. И понесет меня против моей воли куда-то, куда я не планировала. Реальность начнет преобразовываться в хаос.

Удивительно, как окружающие предметы умудрялись к концу недели разместиться в пространстве столь бессистемно. Совсем отбивались от рук, словно хулиганы-подростки, бунтующие против введенного порядка. Пыталась с ними поладить, да все никак. К полудню понедельника время окончательно вырвется на свободу. Я начну тонуть в его потоке, станет не до окружающего. Вынырну лишь в субботу, после продолжительного, мертвого сна, когда окажется, что минувшую неделю сожрало неведомое чудовище.

А что делать? В бизнесе без самопожертвования нельзя. Так говорил Он и все великие. Без яркого и обжигающего, как костер, самопожертвования.

Настроившись, я приступала к последовательному выполнению запланированного. Начинала с самого сложного. Затем переходила к прочим делам. Передо мной лежал список того, что надо сделать. Блокнот распухал от неразобранных дел. До того, как время отрывалось, все шло, как по маслу, то есть по моему списку. Ближе к обеду в мой порядок врывались новое и неотложное. Люди начинали срочно что-то от меня хотеть. И я в конце концов сдавалась, пускала все на самотек.